Императорский омега

Сокджин с интересом осматривал огромные резные колонны, неспешно шагая по тёмному и длинному коридору. Он прибыл во дворец поздним вечером, и слуги проводили его в покои. Одному было скучно, и омега решился пройтись по тёмным коридорам. Дворец был роскошным, но не таким уютным, как дома. Сокджин устало вздохнул, окидывая взглядом огромные жёлтые ставни с изображёнными журавлями. Не раздумывая, он несильно толкнул их, и теперь с тихим треском разъехались, впуская омегу в ночной сад. Несколько небольших факелов освещали тренировочное поле, на котором занимался человек. Сокджин так и замер, наблюдая за резкими и отточенными движениями. Человек был невысоким, худым, но очень быстрым. В тусклом свете факелов лицо человека казалось совсем детским. Сделав несколько шагов вперёд, омега остановился, продолжая смотреть. Мальчишка. Темноволосый, смуглый. Узкое худое лицо. Сын какой-нибудь служанки? Мальчишка заметил его почти сразу, но виду не подал, лишь когда закончил тренироваться он, отложив меч, произнёс: — Сюда нельзя посторонним. Голос тяжёлый, с одышкой, чересчур строгий для ребёнка. Сокджин как можно дружелюбнее улыбнулся. — Я прибыл только сегодня. Не знаю всех правил дворца. Обернувшись к нему, мальчишка окинул взглядом омегу с ног до головы немного привередливым взглядом и негромко хмыкнул. — Жених для императора? Сокджин вздрогнул. — Откуда ты... — омега осёкся. — Не твоё дело. Где твоя мама? Я провожу, а то вдруг заблудишься. Мальчишка усмехнулся, снова берясь за меч. Тот был длинным, тонким, и при взмахах резал воздух не хуже стального. — Мне не нужна помощь, — отмахнулся мальчишка, возвращаясь к тренировке. Сокджин некоторое время молча наблюдал за ним с интересом, а затем, сложив руки на груди, громко произнёс: — Должно быть, ты сын слуги. Твои навыки боя не совсем идеальны. — Что сказал? — недовольно воскликнул мальчишка, занеся меч над головой. — Да что может знать омега о навыках боя?! — Я знаю множество техник боя. Умею управляться с двуручным мечом. — Врешь! Сокджин улыбнулся уголками губ. — Зачем мне врать? Мальчишка зло зыркнул на него, затем куда-то бросился и вернулся через мгновение с ещё одним мечом в руках. — Докажи! — Не думаю, что это хорошая идея, малыш. Зло фыркнув, мальчишка впихнул в чужие руки меч. — Я сказал: докажи! Сокджин тяжело вздохнул, сжимая рукоять клинка. Тот был лёгким, тонким, звонко рассекал воздух, и омега поддался смешному мальчишескому подразниванию. Сын служанки оказался не очень плох в бою. Он был быстрым, проворным, меч в его руках, казалось, был лёгкой палкой, которой он бездумно размахивал. Но Сокджин одолел его. Просто подставил подножку, пихнул в бок, и тот выронил меч. Лезвие засвистело в опасной близости от мальчишеской тонкой шеи. Сокджин, улыбнувшись, опустил меч. — Ты... Да как омега может быть способен на такое?! — Не стоит судить о людях по их внешности. Мальчишка фыркнул. — Я... Я... — он осёкся, опустив голову, — прошу прощения. Сокджин кивнул, втыкая меч в землю. — Должно быть, твоя мама уже переживает. Я провожу тебя. — Нет необходимости, — отмахнулся мальчишка, — я знаю дворец как свои пять пальцев. А вот тебе не стоит разгуливать по дворцу поздно ночью. — Мне захотелось прогуляться, — ответил омега. — Расскажешь мне об императоре? Я совсем ничего не слышал о нём. Мальчишка несколько секунд молчал, затем воткнул меч в землю рядом с сокджиновым и сложил руки не груди. — Что ты хочешь узнать? Сокджин повёл плечами. Тёмная шёлковая накидка совсем не грела. — Ваш правитель не вёл переговоры. Вместо него прибыли гонцы. Они просили в мужья старшего из нашей семьи. Почему император сам не прибыл на смотрины? Послышался тяжёлый вздох. Мальчишка сел прямо на землю, сложив руки на груди. — На то было много причин. — Каких же? Императору всё равно на ком жениться? — Почему ты спрашиваешь это у меня, ребёнка прислуги? — недовольно поморщился мальчишка, глядя снизу вверх на омегу. — Насколько я вижу, ты неплох собой. Ты из хорошей семьи, следовательно ты обучен грамоте, чтению и умеешь много-много вещей, которые должен уметь достойный супруг. Сокджин улыбнулся, садясь рядом. Сейчас можно было отбросить весь официоз и воспитание. Мальчишка усмехнулся, откидываясь на траву спиной. Сейчас ночи были не такими холодными, так что можно было позволить себе полежать и полюбоваться небом. Омега, не раздумывая, лёг рядом. Между ними было несколько десятков сантиметров, но Сокджин чувствовал, как от смуглой, разгоряченной боем, мальчишеской кожи исходит бешеное тепло. — Достойный — не значит хороший. Я могу не понравиться ему. — Вздор какой. Думаю, ты вполне сгодишься. Сокджин повернул голову, чтобы рассмотреть чёткий аккуратный профиль мальчика. — Говоришь, словно я вещь какая-то. Их взгляды на мгновение встретились, и мальчишка усмехнулся. — Прости, — ответил он, прикрывая глаза. Ощутимо холодало. Сокджин спустя некоторое время сел, а затем и вовсе поднялся на ноги. — Так или иначе, я пойду. Завтра моя свадьба, так что... Мальчишка открыл глаза и почему-то тяжело вздохнул. — Сладких снов, — тихо произнёс он. Сокджин поспешил к себе в покои. ***** Слуги с восхищением осматривали омегу. Сокджин, одетый в свадебный наряд, украшенный яркими украшениями, выглядел восхитительно. Тёмные пряди были собраны в причёску и украшены большим золотым гребнем. На руках звенели браслеты. Сокджин вздохнул, глядя на своё отражение. — Вам так идёт, — восхищенно произнёс Чимин, поправляя полы яркой ткани. Одежды были тяжёлыми. Сокджин повел плечами и поморщился. Он должен вести себя достойно. Нельзя поддаваться недовольству. Свадебный зал был украшен настолько богато, что омега, входя туда, не сдержал восхищённого вздоха. Атласные алые ткани обвивали мощные колонны, словно большие змеи. Множество ярких фонариков переливались цветами. Шагая по дорожке, Сокджин старался смотреть под ноги, но до ушей то и дело доносились шепотки, как змеиное шипение, и он не сдержался и взглянул на некоторых гостей. То были чиновники, военные, которые рассматривали его как дорогую породистую лошадь на рынке. Скрипнув зубами, омега опустил голову и поспешил вперёд. Поднявшись к алтарю, Сокджин поднял голову и замер. Мальчишка смотрел на него, нахмурив брови, и, видимо, пытался выглядеть серьёзно. Свадебные одежды на нём смотрелись неуместно смешно. Сокджин растерянно заозирался по сторонам, пока мальчишка не шикнул на него. Сокджин осознал это только сейчас. Император, которого никто никогда не видел. Который не покидал дворца с момента восхождения на трон. Ребёнок. Сокджин спешно поклонился, чувствуя, как в груди зарождается паника. Он выходит замуж за ребёнка. Всю церемонию Сокджин смотрел в пол, боясь поднять головы. Садясь за тэресан, проводя ритуал соединения чарок, совершая поклоны, он чувствовал, как трясутся руки. Он едва не выронил чашу с вином под недовольный вздох своего супруга, едва не запутался в полах свадебных платьев. Взгляд на мужа он поднял дважды за вечер: когда делал глоток из чаши, и когда садился за стол. Намджун смотрел устало, и взгляд был тяжел, не по годам измотан. Сокджин хлюпнул носом. Над ним издеваются. Ребёнок в супруги. Удаляясь в покои вместе со своим мужем, Сокджин старался не слушать мерзкий шёпот гостей. Намджун, как примерный супруг, шёл впереди с высокой поднятой головой и не обращал внимания, и омега предпочёл молча следовать за ним. В супружеских покоях было темно и пусто. Сокджин, оказавшись за закрытыми дверями, почувствовал, как язык медленно немеет от волнения. Сердце пропустило пару ударов, прежде чем он смог разомкнуть губы. — Решили позабавиться? Намджун фыркнул, стягивая с головы шапку, украшенную золотыми спицами. — Я и сам не восторге, — ответил он. — Эй, за дверью! Пригласить генерала Мина! Сокджин остался стоять на том же месте, наблюдая, как мальчишка спешно переодевается из свадебных одежд, даже не соизволив скрыться за ширмой. Спустя несколько долгих минут в дверь постучали и в покои вошёл невысокий мужчина, одетый в военную форму. Он поклонился сначала Сокджину, затем правителю. — Этот балаган выводит меня из себя! — рявкнул Намджун. Сокджин зажмурился и резко опустил голову. — Эти сволочи даже на свадьбе не соизволили закрыть свои рты! Я казню всех! — Ваше Высочество, успокойтесь, — негромко произнёс генерал Мин и взглянул на омегу, — а Вы, господин Ким, присядьте. Сокджин вздрогнул и неуверенно проследовал с кушетке и присел, стараясь не создавать шума. — Эта свадьба ничем не поможет! Они продолжат вести себя так! — Ваше Высочество, советники и чиновники не посмеют более пренебрегать Вашими приказами. Намджун устало вздохнул и присел. Затем покосился на омегу и закатил глаза. — И почему он? Никакого помоложе не нашлось? Сокджин поднял голову и нахмурился. Злость кольнула в груди. — Этот омега хорош во владении мечом, образован, и не так уж стар. Идеальный супруг, который сможет помочь Вам в делах политики, защитит при необходимости, — ответил генерал Мин и взглянул на омегу. Тот под двумя пристальными взглядами вовсе растерялся. — Я что, вышел замуж за него, чтобы стать нянькой и защитником? — Эй, ты, следи за языком! — воскликнул Намджун, поднимаясь на ноги. — Я тоже не хотел жениться не пойми на ком! Сокджин распахнул глаза. — Что значит «не пойми на ком»? — То и значит! — Ах ты! Разозлившись, Сокджин вытащил из причёски золотую спицу и кинул её в мальчишку, но тот ловко увернулся. — Как ты смеешь?! Я император! — Ты мальчишка! Маленький, сопливый ребёнок, которого не научили манерам! — Ты! — Ваше Высочество, прекрати. Это Ваш супруг, — произнёс генерал Мин. — Так или иначе, вы поженились. Одно из условий советников выполнено, но Вам, мой император, необходимо учиться, чтобы не давать поводов для сплетен. Намджун тяжело вздохнул. — Я устал. Я не справлюсь без них, — почти шёпотом произнёс мальчишка, не спеша развернувшись к Сокджину. — Приношу извинения, ëбо. Больше такого не повторится. Он поклонился. Сокджин ахнул. — Нет-нет, встань сейчас же. Разогнувшись, мальчишка сказал: — Я переночую в других покоях. Он спешно удалился, и генерал, поклонившись омеге, последовал за юным императором. Сокджин так и остался стоять посреди пустой комнаты. Ветер, врывающийся в окно, растрепал длинные волосы, которые без спицы рассыпались по плечам. ***** Советники приветливо улыбались и кланялись, но стоило Сокджину пройти мимо, змеиное шипение тихой песней раздавалось вслед. Они говорили о нём, о Намджуне, называя того слабым глупым ребёнком, смеясь над его принимаемыми законами и решениями. Сам Намджун на глаза больше не попадался. Каждый раз, проходя мимо казарм и тренировочных полей, Сокджин спрашивал у генерала Мина о том. — Тренируется. — Его Высочество в отъезде. — Император занят. Сокджин злился. Он чувствовал себя не в своей тарелке, словно он и впрямь лишний. Лишь Чимин, слуга, которого к нему приставили с самого первого дня пребывания здесь, утешал. — Молодой император очень старается. Учится, тренируется, ведёт документы. Он хочет, что бы него уважали. — Как можно не уважать собственного правителя? — Сокджин взял в руки палочки и посмотрел на пустое место напротив. — Он просто избегает меня. Чимин налил чая в пиалу и улыбнулся. — Он юн. Дела сердечные ему незнакомы. Что может знать о любви четырнадцатилетний мальчик? Сокджин улыбнулся уголками губ. — Он не рад мне. Почему он стал правителем в столь юном возрасте? — Родители его умерли. Трон должен был унаследовать дядя Намджуна, но тот сейчас не пойми где. Он считается предателем и был изгнан. Прикрыв глаза, омега глотнул чая из пиалы. ***** Сокджин не знал, как так получилось, что, прогуливаясь поздней ночью в саду и обнаружил то, чего, наверное, не должен был. Сидящий в беседке, окружённый темнотой, Намджун плакал. Не очень громко, чтобы можно было услышать, но омега, находясь даже в нескольких метрах от беседки, услышал всхлип. Тёмный силуэт мелко дрожал. Сокджин вздохнул, подходя ближе. Намджун хлюпнул носом и спешно принялся утирать щеки. — Что ты здесь делаешь? — А ты? — вопросом на вопрос спросил омега и улыбнулся уголками губ. Красное и мокрое от слез лицо вызывало жалость и желание обнять. Сокджин неуверенно протянул руку к чужой руке и погладил запястье. — В том, чтобы плакать, нет ничего зазорного. Мы оплакиваем умерших, чтобы нам стало легче и боль отпустила. Мы плачем, когда вымотаны, и когда нас обижают. Намджун снова хлюпнул носом, и слезы с новой силой потекли по его лицу. Сокджин прижал его к себе, осторожно погладил по спине. Дрожащие позвонки медленно перекатывались под пальцами. Кудри непослушных волос были мягонькими и шелковистыми. Намджун тихонько плакал, и омега успокаивал его, пока тот не замолк. Успокоившись, он не спешил отстраниться. — Ты молодец. У тебя хорошо получается быть императором. — Я обидел тебя своими словами, — дрожащим голосом произнёс Намджун и всё же отстранился. Его сырое, красное от слез лицо было таким умилительным, что Сокджин не сдержал улыбки. — Я не обижаюсь. Тогда я ещё не знал, как к тебе относятся и думал, что ты просто насмехаешься надо мной. — Я бы никогда не стал так делать! Сокджин тихо рассмеялся. — Ты молодец, Намджун. Всё наладится. Пухлые розовые губы мазнули по лбу альфы, и тот смущённо отпрянул, вспыхнув щеками. Сокджин не сдержал смешка. — Я твой муж, вообще-то, не шарахайся так. — Я просто не ожидал, — ответил мальчишка и опустил голову. Его алеющие круглые щеки выглядели донельзя очаровательно. — Не закрывайся от меня. Позволь помогать с делами, вдвоём мы справимся. Намджун поднял неуверенный взгляд на супруга. — Они обсуждают тебя. Говорят мерзкие вещи. — Советники? Мальчишка кивнул. — О каких мерзких вещах они говорят? Тяжело вздохнув, альфа отвёл взгляд. — Что ты найдешь любовника. Много любовников. Что я, как альфа, не дам тебе чего-то, что нужно омеге. Сокджин окинул взглядом тонкую фигуру мальчика и нахмурился. — Веришь в эти гадкие слова? Я – супруг императора, и останусь им навсегда. Никакой другой альфа не нужен мне. Я дал клятву, и уйду прочь, если только ты сам меня прогонишь. Слабая улыбка озарила мальчишеское лицо. — Правда? Сокджин кивнул: – Правда. ***** Намджун оттаял. Он стал приходить сначала на завтраки, затем на обеды и ужины. Иногда он заходил пожелать Сокджину сладких снов, но, вопреки предложениями, спали они по-прежнему в разных покоях. Иногда они тренировались на мечах. Сокджин старался не поддаваться, но, видя счастливое лицо одержавшего победу мальчишки, омега поддавался. Иногда. В такие моменты Джин либо делал вид что вымотался, либо ронял меч на землю, и лицо Намджуна становилось таким довольным и счастливым, что омега не мог сдержать ответной улыбки. Намджун быстро учился. Владение мечом с каждым днём становилось всё лучше и лучше, и уже спустя месяц Сокджин проиграл по-настоящему. Намджун взрослел на глазах и мужал. Сокджин иногда любовался его точеным профилем, который спешно терял пухлость щёк, мягкость детских черт. Уже в пятнадцать они сровнялись в росте и неожиданно для себя омега понял: они женаты почти год, но спят по-прежнему в разных спальнях. От этого дурацкие шепотки за спиной не утихают, и когда приходит течка, Сокджин окончательно теряется. Намджун смотрит на него обеспокоенно, стоя в дверях. Завёрнутый в одеяло, Сокджин улыбается ему, пока вокруг хлопочет Чимин. — Могу я чем-то помочь? — неуверенно спрашивает юноша, всё ещё не переступая порога. Чимин косится на Джина, но молчит, а тот лишь улыбается шире и подходит к Намджуну. Возбуждение вполне терпимо, а от альфы так приятно пахнет разогретой хвоей, что Сокджин жмурится, оказавшись совсем близко. — Я справлюсь. Не волнуйся, ëбо. Пухлые губы оставляют поцелуй на щеке, и омега отстраняется. Намджун громко тянет чужой аромат носом, взгляд его темнеет, и он спешно делает шаг назад. — Я буду в порядке, — повторяет омега, и юноша кивает, закрывая двери. Чимин неуверенно подходит ближе. — Может ему стоило остаться? Сокджин облизывает губы. Смущение бьёт в грудь от мысли, что они могли бы остаться наедине. — Он юн. А я вполне в состоянии переживать это сам. Чимин согласно кивнул. ***** Течка длилась всего несколько дней, но была настолько выматывающей, что Джин всё время спал. К концу четвёртого дня Чимин сообщил, что император отбыл по делам на север. — Последнее время люди часто бунтуют. Советники навязали императору, что тот обязан встретиться с ними и провести переговоры. Сокджин неспешно вышел из воды, и Чимин накинул на него нижние одежды. — Когда он уехал? — Вчера утром. Просил передать Вам, чтобы Вы не волновались, хорошо кушали и не скучали. Щеки вспыхнули румянцем. Сокджин опустил взгляд, присаживаясь перед зеркалом. — Я надеялся увидеться с ним как можно скорее — Он скоро вернётся, — утешил Чимин, беря в руки гребень. — Заплести Вам красивую причёску. По приказу императора были куплены гребни, украшенные жемчугом. — Не стоит. Пальцы Чимина спешно заплели несколько кос от висков, собирая остальные пряди простой спицей. Сокджин глядел в зеркало на своё отражение, вспоминая смущенную улыбку Намджуна, прежде чем тот закрыл дверь. В груди приятно потянуло. В коридоре раздались спешные шаги. Дверь громко отворилась, и в покои вбежало несколько солдат. Сокджин нахмурил брови, поднимаясь на ноги, в то время как один из солдатов направил на него меч. — Пройдемте в главный зал. Чимин ахнул, когда перед его господином сверкнуло лезвие. Сокджин зашагал в сторону коридора, чувствуя растерянность. Солдаты шли следом, и вскоре они оказались у главного зала. Сокджин замер в дверях. Солдаты нещадно рубили головы советников. Кровь лилась по каменному полу, люди кричали, пока им сносили головы. Чимин взвизгнул, когда перед ними прокатилась отрубленная голова, и этим привлек внимание. На троне сидел мужчина: высокий, худой, темноволосый. Он смотрел на омег, ни капли не стесняясь, и ухмылялся. Чимин вцепился руками в предплечье Сокджина и шёпотом произнёс: — Это Ким Енсан. Дядя Намджуна. Сокджин нахмурился. Солдаты заставили их подойти ближе. — Слухи не лгали. Мальчишка обзавёлся мужем, — голос грубый, низкий. Сокджин повёл плечами и вздёрнул подбородок. — Я не знаю Вас, но уверен, что Вы не должны сидеть на троне моего супруга, — ровно проговорил омега. Лицо напротив исказилось отвращением. — Надо же, нашёл омегу подстать себе!— мужчина громко усмехнулся. Солдаты отрубили ещё одну голову. — Почему убивают советников? — спросил омега. — Зачем мне эти крысы? Они по моей просьбе смогли сбагрить Намджуна из дворца и организовать его убийство. Теперь император я, и такие советники мне не нужны. Сокджин не верил ушам. Убийство? — Ты лжёшь! Намджун отправился на север! — Глупец. Это была лишь уловка, чтобы выманить мальчишку. Дверь отворилась, и в зал кто-то вошёл. Сокджин не оборачивался, чувствуя, как подкашиваются ноги. Чимин придержал его за плечо, чтобы тот не рухнул на пол. — Генерал Мин, ты прочесал берег реки? Нашёл труп? Сокджин резко обернулся, и Юнги опустил голову, избегая взгляда. — Скажи, что нашёл его живого! — воскликнул омега и подскочил к мужчине. Дёрнув генерала за плечи, Сокджин закричал: — Он жив? Юнги молча мотнул головой. Сокджин упал на колени, пачкая свои одежды кровью убитых советников. Слезы начали душить, и омега всхлипнул, сжимая руками грудь. Где-то там, глубоко под кожей, заболело сердце. Так больно. Слово в осколки рассыпалось. Сокджин заплакал так громко, что эхо заиграло по стенам. Чимин присел рядом, пытаясь успокоить, но рыдания становились всё громче и громче. В голове всплыла последняя улыбка, которую подарил ему Намджун; последнее прикосновение к его тёплой щеке и тёплый аромат хвои. ***** Ким Енсан был мужчиной прямолинейным, жадным и наглым. Некогда разогнанный гарем был вновь сформирован, и нынешний император ни в чем себе не отказывал: гулял на казённые деньги, повышал налоги, отнимал последнее у народа. Сокджин старался не сталкиваться с ним, но тот настойчиво искал встречи. — Мой супруг, — нараспев произнёс мужчина, поднимая пиалу с вином, — садись же. Солдат, стоящий позади, не позволил сбежать, и Сокджин всё же сел за стол. Енсан окинул его долгим липким взглядом. — Оставить нас, — приказал он слугам, и те спешно сбежали прочь. — Раздевайся. Сокджин сжал руки в кулаки. — Я не твой муж. Увидеть меня обнажённым может только Намджун. Мужчина рассмеялся так противно, что омега вздрогнул. — Мальчишка мёртв. А ты, если не хочешь всю жизнь быть ничтожным омегой, станешь моим. Народ знает тебя, верит тебе. Родишь мне сына, и я, возможно, отпущу тебя. Откажешь — будешь до конца дней жить в мучениях. — Я уже мучаюсь. Ты убил моего мужа! Отнял его у меня и хочешь, чтобы я стал твоим?! — голос сорвался на крик. Оказавшись рядом с омегой, Енсан зарядил его звонкую пощёчину. Сокджин рухнул на пол, широко распахнув глаза, когда сверху навалилась мощное мужское тело. Тот принялся стягивать одежду, шарить по коже липкими пальцами, и омега беззвучно заплакал, чувствуя, как немеет тело. — Бревно, — зло выплюнул альфа, отстраняясь. — Пошёл вон! Не попадайся мне на глаза! Сокджин, поправляя дрожащими руками одежду, бросился прочь. В комнате никого не было. Чувствуя себя мерзким и грязным, Сокджин осел на пол рядом с постелью и зарыдал. Слезы защипали щеки, и худое омежье тело затряслось от рыданий. В груди словно образовалась чёрная бездонная дыра. Он не мог умереть. Шли дни, а он так не возвращался. Сокджин чувствовал, как с каждым днём надежда ускользает сквозь пальцы, и, наконец, она ускользнула совсем. Алая шёлковая лента, хранящаяся в шкатулке со дня свадьбы, крепко обхватила деревянную балку одним концов, и тонкую белую шею другим. Сокджин скользнул в петлю так быстро, что сам не понял ничего. От недостатка воздуха закружилась голова и зазвенело в ушах. Ноги непроизвольно заболтались в воздухе. Глаза закрылись, и под веками вспыхнул образ Намджуна: мальчишка, что машет мечом в сумерках на заднем дворце, затем высокий возмужавший юноша, что неуверенно стоял в дверях в их последнюю встречу. Намджун. Крик Чимина, взмах меча, и вот он уже лежит на полу, лента перерезана. Сокджин, судорожно глотая воздух, смотрит на кусок обрезанной ленты, что осталась на балке, и слезы снова начинают течь по щекам. Чимин садится рядом, кладёт чужую голову к себе на колени и громко всхлипывает. — Мой господин, пощадите себя! Нужно жить дальше! Сокджин закрыл глаза. В груди щемило. Он ещё дышал. ***** Чимин лучезарно улыбнулся, осматривая яркие ткани на рынке. — Из такой ткани получится красивый наряд. Сокджин согласно кивнул, без интереса глядя на жёлтую ткань. — Возьму немного. Вдруг пригодится, — произнёс Чимин и показал, сколько нужно отрезать. Дворец встретил гомоном. Сокджин не смог сбежать в своим покои, и его заставили пойти в главный зал. Енсан бросил на него беглый взгляд и отвернулся к советникам. — Перерезать всех! — Тоже люди! — Да они дикари. Юнги, увидев Сокджина, склонил голову. — На севере бунтуют люди. Налоги слишком высоки, — шепнул генерал. Сокджин тяжело вздохнул, прислушиваясь к словам собравшихся. С приходом к власти Енсана дела в империи совсем ухудшились. Из-за поднятых налогов люди бунтовали в самых разных местах страны. Последние три года урожаи риса были совсем скудными, от голода умирали целые семьи. А новый император жил припеваючи, ел, пил, развлекался в гареме. Сокджин, изредка выбираясь в город, раздавал людям рис. И хотя Юнги сопровождал его каждый раз, люди не желали его смерти. — Следует отправить туда человека для переговоров, и попробовать договориться. Енсан бросил взгляд на Сокджина. — Отправим туда Ким Сокджина. Он неплохо ладит с этим отребьем, — произнёс мужчина. — Поговоришь с этими глупцами, заставишь успокоиться. Иначе я пошлю туда армию. Сокджин промочал, лишь желваки заиграли на бледных щеках. ***** Небольшие шатры трепал ветер. Сокджин поморщился от холода, поправляя накидку, и слез с лошади. Юнги встретил мягкой улыбкой и поклоном. — Переночуем здесь. Завтра утром можно будет войти в город. Сокджин кивнул. В шатре был расстелен футон, стоял столик. Ужин остывал. Сокджин отпил холодный чай и поежился. Чимин неуверенно вошёл к нему. — Я принёс ещё одно одеяло. Ночи здесь холодные. Ночь и впрямь была холодной. Ветер зло выл снаружи, пока Сокджин кутался в два одеяла. Сон не шёл. Последние дни он плохо спит. Нормально для тридцатилетнего омеги, потерявшего всё самое дорогое в жизни. Сердце тосковало. Намджун иногда снился ему, и сны эти были такие яркие, что омега, просыпаясь, ждал императора. Намджуна не было. Почти пять лет минуло. Но сердце тоскует. До сих пор. Полог шатра бесшумно поднялся. В сумраке мелькнула тень. Сокджин сжал рукоять меча под одеялом, прислушиваясь к тихим шагам. Юнги передвигается громко, прихрамывая – старая боевая травма. Чимин пришёл бы со свечой. Неизвестный склонился к нему. Сокджин услышал дыхание, совсем тихое, больше как вдох, и вскочил. Неизвестный отразил удар, мечи лязгнули, столкнувшись лезвиями, и омега сделав шаг назад, снова бросился в атаку. Неизвестный был силён и искусен. Уворачивался легко, а его меч словно танцевал в сражении, ведомый уверенной рукой. Сокджин вымотался очень быстро. На него покушался неизвестный человек, наверняка считающий, что он — причина голода в этих краях. Мужчина навалился сверху, выбив меч из руки омеги, и Сокджин дёрнулся в попытке скинуть его с себя. — Лежать. Голос глубокий, хриплый. Мурашки побежали по взмокшей спине от низкого тембра. Мужчина медленно склонился к нему, мазнул носом по шее. Сокджин замер. Тёплая хвоя проникла в лёгкие. Подняв руки, омега положил холодные ладони на чужие щеки, погладил большим пальцем кожу, задел уголки губ, прямой нос. Мужчина склонился ближе. В темноте шатра нельзя было разобрать лица, но мозг рисовал знакомые черты: узкие глаза, круглое лицо с тонкими губами и острым носом, небольшой подбородок. Намджун. Сокджин мягко коснулся губами чужого лба, как делал это много раз с Намджуном. Мужчина над ним удивлённо вдохнул, ловя пухлые омежьи губы в поцелуй. Намджун. Блеклый свет свечки озарил шатёр. Сокджин охнул, отрываясь от чужого рта. Чимин обескураженно смотрел на них, а затем попятился назад. — Стража... — Чимин, — Юнги возник рядом с ним и дёрнул за руку, — не надо. Отстранившись от чужого лица, мужчина поднялся на ноги. Сокджин последовал за ним, вглядываясь в знакомые черты лица. Чимин тоже безоговорочно узнал прежнего императора и тут же упал на колени, склонив голову. — Ваше Высочество! Как такое возможно?! Намджун улыбнулся, косясь на Юнги, и тот поспешил увести Чимина из шатра. Сокджин облизнул губы. Его бросило в дрожь от осознания того, что его муж все эти годы был жив. Слезы на глазах выступили сами собой. — Эй, не стоит плакать, — оказавшись близко к омеге, Намджун прижал его к себе, — я здесь, с тобой. Эмоции захлестнули волной. Сокджин вцепился пальцами в чужие руки и зажмурился, боясь, что всё это сон, но ласковый поцелуй в макушку заставил поверить: он не спит. Радостная явь. Разогретая хвоя щипала нос, проникая в лёгкие тёплым знакомым чувством спокойствия и умиротворения. Сокджин заглянул в чужое лицо. Оставленная Чимином свеча освещала смуглые мужские черты, играя тенями от ресниц. Намджун. Знакомые карие глаза лучились нежностью. Сокджин провёл большими пальцами по щекам, собирая россыпи милых, всё ещё детских веснушек. Намджун зажмурился от удовольствия, подставляясь под нежные поглаживания. — Это ты, — шёпот разрезал тишину. Сокджин медленно выдохнул, давя дурацкие слезы внутри. — Я, – кивнул Намджун, приближаясь к его лицу — я знал, что найду тебя здесь. Пришлось воспользоваться уловкой Енсана. Я рассчитывал, что он сам прибудет. — Бунты устраивал ты? Намджун улыбнулся. — Я долгие годы собирал армию, скитался по соседним империям и задолжал много денег. Но я здесь, я собираюсь вернуть трон. Сокджин обнял альфу за шею. Тот обвил руками тонкую талию. — Ты похудел, — произнёс Намджун. — Я убью эту тварь, если он что-то сделал тебе! Громкое рычание в чужой груди отдалось вибрацией. Сокджин покрылся мурашками от этого. — Он ничего мне не сделал. Намджун поцеловал его в щеку, и омега отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. Губы сплелись в поцелуе в тоже мгновение. Крепкие руки вновь обхватили узкую талию, прижимая к себе. Сокджин зарылся руками в непослушные пряди, лаская кожу за затылке. Интимный момент, от которого бежали мурашки. Наконец-то. Кожа к коже. Обнажённый Сокджин, лежащий на футоне, выглядел восхитительно. Намджун сглотнул вязкую слюну, прослеживая взглядом линии бёдер, ног, плеч. — Произведение искусства, — шёпотом произнёс альфа в самое ухо. Сокджин расплылся в смущённой улыбке. Мягкий, поддавливый, он позволял касаться себя везде, подставляясь под горячие пальцы. Намджун широко лизнул его в шею и остановился, обхватив оба их члена в своей большой ладони. Сокджин тихонько охнул от тяжести. — Я не стану делать это до конца. Верну престол, мы снова сыграем свадьбу и проведём нашу первую брачную ночь на шёлковых простынях, — произнёс альфа в джинову шею. Сокджин проследил взглядом алеющие от смущения уши. Возбуждение приятно клокотало в груди, и омега провёл ладонью по обнажённым мужским плечам, спине под тихое шипение альфы. — Мы женаты, — посмеиваясь, произнёс он. Намджун оторвал смущённое лицо от его шеи. — Сделаем это снова. Как пять лет назад! Рука мягко огладила член, и они снова сплелись в объятиях. Капли семени стянули кожу живота, но Сокджин не придал этому значению. Он уложил голову на чужом плече и закрыл глаза, позволяя Намджуну закутать их в два одеяла. Свеча медленно дорогала. — Завтра утром с Чимином уходите на запад. Юнги проводит вас до хижины. — А ты? Намджун вздохнул. — Отправлюсь за тем, что принадлежит мне. Сокджин прикрыл глаза, отсчитывая медленные удары сердца. — Я люблю тебя. Всегда любил. Стук участился, заставив омегу улыбнуться. Намджун посмотрел на него с нескрываемой нежностью и притянул к себе, чтобы поцеловать. — Я тоже люблю тебя. Все эти годы любил, — шепнул он, прежде чем смять пухлые розовые губы. ***** Чимин окинул долгим взглядом бескрайнее зеленеющее поле. Минули вторые сутки, как они оказались здесь, а переживания с каждым днём только усилилялись. — Холодновато, — сказал Чимин. Сокджин молча кивнул, продолжая смотреть вперёд и ждать. Он стоял так почти всегда, лишь уходил внутрь, чтобы поспать. Переживания в груди большим комом давили на лёгкие, перехватывая дыхание. Чимин вздохнул, ушёл внутрь и, вернувшись, накинул на чужие плечи накидку. И сел рядом. — Всё будет хорошо, господин. Вернёмся домой, во дворец. Я так скучаю по Вашему чайному набору, Вы представить не можете! Ваши чайные пиалы такие прекрасные! Улыбнувшись, Сокджин кивнул. Пиалы, расписанные Намджуном. Дневное солнце играло лучами на травинках. Среди зелёного поля чёрный силуэт, скачущий на лошади, было легко заметить. Сокджин подскочил на ноги, завидев Юнги, и бросился вперёд. — Почему ты один?! Где Намджун? Юнги слез с лошади и поклонился. — Господин приказал мне побыть с вами здесь ещё несколько дней. Солдаты добьют оставшихся предателей, и тогда можно будет вернуться. Сокджин словно пропустил последние слова мимо ушей и оказался на лошади так быстро, что Юнги даже не успел перехватить поводья. И оставалось лишь наблюдать вслед уносящемуся силуэту. — Вот упрямец, — фыркнул Юнги, обернувшись к Чимину. Тот смущённо улыбнулся, поднимаясь на ноги. — Вы голодны? Юнги кивнул.