Гитарное соло

      Нигель недовольно хлопает дверью и вбегает в комнату, игнорируя обеспокоенный голос матери и посылая женщину к черту. От злости, сломав пару вещей из своей комнаты, парень ударяет ногой кровать и, громко показывая свое недовольство через заключительный стук кровати, падает на нее, прокручивая в голове мысли успокоения. С возрастом вкусовые предпочтения Нигеля меняются, а его характер и желание научится всему и сразу - нет.       Уже пару недель блондин пытается научиться зажимать аккорды, играть бои, переборы, но каждая попытка кончается провалом. Заплатив деньги на репетиторов тот надеялся, что освоение музыкального инструмента - проще простого, но уже с самого первого занятия репетитора подмечают, что слух у Нигеля отсутствует вовсе. Как бы печально не было это признавать, но Нигель и сам это понимал, нервно сжимая гитару и неправильно ставя пальцы на струны. Ежедневные уроки надоедали, а наличие прогресса не виднелось. Очередной провал сегодня особенно вывел его из себя. — Сынок, если хочешь, мы найдем нового репетитора, — слышится заботливый голос матери, которая очень переживала за сына. — Та пішли ці репетитора до біса, нічого вони не вміють. Тільки гроші смокчуть, — раздражительно отвечает куда-то в стену Нигель, в конце посылая мать и прося оставить его в покое.       Его первый репетитор был человек умный, отзывчивый, талантливый, как и второй, третий, четвертый. Да только никто из них не мог обучить юношу даже основе. — Теж мені, генії музики..., — всегда думал Нигель, полностью отрицая то, что в теории это он не обучаемый. Сначала он правда пытался вести себя мило с этими людьми, но каждый раз слыша, что у него отсувует слух, тот начинал выходить из себя и упрекать всех и вся. Ну а что, он будет платить деньги за эти грубые слова правды? Ну уж нет.       Пострадав в подушку и хорошенько ее отбив пару раз телефон парня завибрировал, эхом отдаваясь в голове. Взяв в руки источник звука Нигель нахмурился, читая имя того, кто ему звонит и думая, скинуть или нет. Решившись, парень поднимает трубку. — Але, — слышится знакомый голос лучшего друга. Голос успокаивающий и хрипящий. С годами Саки стал злоупотреблять сигаретами, что очень слышалось в разговоре. — Чого тобі, — в голосе Нигеля не было ни капли доброжелательности. Он привык не скрывать свои эмоции, при этом не говоря на прямую, что ему не нравится. Саки сам спросит, если ему это будет интересно. И Саки интересно. — Что уже случилось? — темноволосый говорит без наезда и хоть какого-то гнева. Кроме изменившегося голоса, Саки так же с возрастом приобрел не детское спокойствие и рассудительность, чего Нигель никогда не имел. — Прийшов після репетитора, — в трубке телефона послышался протяжный вздох, который явно понимал, что сейчас будет, — Ці старі харчі не можуть нормально мене нічому навчити. Ще називають себе музикантами, чорти ебанние!       Саки слушал внимательно, не перебивая. Он прекрасно знал проблему друга и всегда будто чувствовал, когда нужно позвонить. Крики, маты, новые слова - вот каким языком говорил Нигель в телефонной трубке, но Саки это явно не мешало. Дослушав очередную громкую ругню Нигеля с самим с собой, Саки решил вставить пару слов. — Я тоже недавно увлекся гитарой, — Саки пытается не делать большую паузу, чтобы блондин не начал орать снова. — Не хочешь прийти ко мне? Покажешь чему они тебя научили, и меня проверишь. Я, конечно, не великий музыкант, но… — Засікай час, щас прибіжу,— голос парня тут же стих и стал весёлым, а на фоне послышались звуки открывания шкафа и шуршание одежды. — Щас оцінимо тебе, дилда чорнява, — послышался смешок и гудки. Кажется, у Нигеля было что-то не впорядке с головой.       Не заставив друга долго ждать, Нигель уже стоял у порога дома Саки. Тот жил только с матерью в небольшом доме. Старший брат давно уже с ними не живёт, а младшая сестра Саки находится с отцом после развода. Дома сейчас точно никого не было, так как мать темноволосого была всегда на работе, редко приходя под ночь. Так что Нигель был почти постоянным гостем в доме Саки, чувствуя свободу и не волнуясь, что глупые предки будут им мешать.       Блондин спокойно вошёл в дом, зная, что дверь уже давно открыта. Дом был чистым и ухоженным, что ещё раз можно спихнуть на взросление Саки - с возрастом он стал тем ещё чистюлей, хотя чистить зубы привычки он не завел.       Саки сидел на диване, перебирая струнами на какой-то полуживой рухляти и пытаясь настроить эту, язык не поворачивается, гитару. Нигель прошел в гостиную, внимательно оглядывая Саки со столь не характерным для него предметом в руках. Блондин очень любил музыку, в особенности что-то популярное на подобии Курта Кобейна, а вот Саки не отличался музыкальными предпочтениями, не особо увлекаясь какими-либо жанрами. Он предпочитал посидеть в тишине с самим собой, либо с Нигелем, но только не с музыкой. — Нигель, — заметив фигуру друга темноволосый тут же взбодрился, вставая и обнимая парня. Став подростками Саки стал часто делать подобные физический прикосновения, будь то объятья или похлопывания по плечу. Нигель сначала язвительно шутил, что Саки тот еще латентный пидор, но потом он привык и перестал приператься, позволяя другу, будь то по пьяне, или нет, прикасаться к себе как того хочет темноволосый. Нигель не видел в этом проблемы, хоть сам тактильным не был. — Ну що, бринькаєш тут? — блондин кивнул на гитару, заметив, как Саки почесывает свои волосы. Саки отрастил себе длину в волосах, сделал пирсинг на бровь и ухо, а так же стал выглядеть как тот ещё неформал даже по манере общения. Нигель же свой внешний вид особо не менял. Конечно он пытался отрастить волосы или проколоть себе, не знаю, сосок? Но длинные волосы парню не шли, а прокол был разве что на ухе. Поэтому они выглядели буквально как люди из разных вселенных, но общаться им это не мешало. — Пытаюсь, — Саки сел обратно на диван, но гитару не взял. Сначала он вытащил из кармана пачку сигарет, протягивая Нигелю. Блондин быстро взял сигару и поджёг, делясь с Саки огнем. Они сидели в тишине.       Курить для них в тишине было не характерно, но иногда, когда оба понимали, что им это надо, они делали это. Саки внимательно смотрел на Нигеля, который осматривал гитару. Кажется, она ему нравится, так что Саки невольно приподнял уголки губ, чем вызвал у блондин вопросительный взгляд. — Чого либуєшся, огірок недороблений, — Нигель говорил в привычном тоне, на который темноволосый никогда не обижался. — Да вот думаю, мне начать говорить что у тебя нет слуха сейчас или потом, — Саки не сдержался от язвительного комментария, на что Нигель только закатил глаза и стукнул Саки по ноге, недовольно пыхтя что-то себе под нос. Темноволосый лишь посмеялся с попытки блондина ему навредить. К шестнадцати годам Саки вырос ещё выше, стал более широким в плечах, приобрел острые черты лица, но худым он оставался по сей день. Нигель же почти не изменился, только вырос может на пару сантиметров. Для Саки он остался таким же коротышкой, каким он и был. Возможно изменился только взгляд с озлобленного на ещё более озлобленный, но Саки об этом никогда не скажет, потому что находит это нормальным. — Попсу напевно свою граєш, про любов і всі справи, — Нигель пытался подколоть Саки, но увидев взгляд темноволосого блондин удивился. — Че, серйозно про любов? — Да иди ты, — Саки опустил глаза и попытался перевести внимание на сигарету, игнорируя смешок Нигеля. Темноволосый романтиком никогда не был, да и любовных баллад не играл, считая это стыдобой и показухой. Они с Нигелем не раз смеялись с любовных парочек, которые играли друг другу глупые песни про любовь и прочие нежности. Но сейчас, наверное, гормоны, да только к кому? Саки догадывался, но вида не подавал. — Та ладно тобі, голубчик, не соромся, калися, що за баба,— Нигель перестал хохотать и всем телом развернулся к темноволосому, выжидающе смотря и пихая того в плечо. —Красива хоть? — Ага, на тебя еблом похожа, — Саки ответил с раздражением, чтобы это не было похоже на правду. — Ну, значить вона просто сексі бомба,— Нигель самодовольно поднял голову и расхохотался, заставляя Саки улыбнуться и тоже рассмеяться.       Темноволосый докурил и взял гитару, наигрывая что-то. Нигель смотрел внимательно, пока докуривал очередную сигарету. Он не завидовал Саки в плане талантов, потому что это был Саки. Он не мог злиться на то, что Саки больше одарен женским вниманием, что он был талантливее, умнее, старательнее и прочее. Это же Саки, его лучший друг. Нигель и сам не понимал, как его мозг не заставляет держать зло на него и продолжал с ним общаться. Наверное, они прошли слишком многое, чтобы Нигель стал завидовать другу или что-то типа того. Слишком часто Саки вытаскивал друга из говна, чтобы друг так просто от него отказался. Поэтому очередной талант Саки не отпугнул Нигеля, который так и бредил им, желая научиться всему так же быстро. Игра Саки была гладкая и красивая. Нигель не знал, что тот играет, но это было что-то расслабляющее и реально розово-сопливое. Но сейчас блондин не посмеет в этом упрекнуть темноволосого, потому что сейчас определенно не тот момент. Сейчас хочется просто спокойно посидеть и послушать своеобразную колыбельную. — Нигель, — Саки перестает играть и выводит блондина из раздумий, поднимая голову и смотря прямо на друга. — Що? — блондин наклоняет голову и смотрит, как Саки что-то начинает вспоминать и пытается воспроизвести это на гитаре. Кажется, Нигель понял. — Твою матір, — Нигель улыбается, услышав первые аккорды. — Ах ти жук!       Саки сейчас пытается наиграть любимую песню блондина, немного неуклюже задевая не те ноты и пытаясь подпевать своим голосом. Саки не стыдился делать подобное рядом с Нигелем. Он не стыдился танцевать, петь, играть на чем-то в первый раз. Пока Нигель смотрит - это ерунда, все впорядке. Блондин и сам начинает подпевать, пытаясь отбить хоть какой-то ритм на коленке. И у него даже получается, хоть и не в попад.       Они весело и громче начинают петь, уже весело заглядывая друг другу в глаза и наслаждаясь этой глупой музыкой, которая разливалась по всей гостиной. Встав с дивана Нигель стал глупо предтанцовывать, заливаясь смехом. Саки был чертовски рад, уже полностью путая аккорды и просто играя какую-то чепуху, которая и на песню не походила.       Звуки гитары стихли, а тихие смешки и глупые комментарии стали очень громко раздаваться в ушах. Нигель, устав танцевать, сел на пол и просто смеялся, не забыв одарить друга самыми аморальными и ужасными оскарблениями его игры. Саки лишь хмыкал и язвил в ответ, то и дело пинаясь с другом ногами. — Я думав ти будеш професіоналом, а ти той ще лох, — сказал под конец блондин, переставая заливаться смехом и с облегчением уже ложась на пол. Темноволосый встал с дивана и сел напротив, переставая пинаться и взяв Нигеля за ногу, блокируя тому движения. — Кто бы говорил, — Саки выдохнул и отпустил ногу друга, похлопывая его по стопе и доставая сигарету.       Они снова сидят в тишине, то ли переводя дух, то ли от того что им больше нечего сказать. Саки склонил голову на диван и наблюдал за Нигелем, который хотел что-то сказать, но не решался. Его лицо покраснело от танцев, стопы качались из стороны в сторону, а руки растянулись по всему полу. Руки Нигеля были белыми и аккуратными, что не очень соответствовало стилю парня. На ногтях был ободран черный лак, который ему нанес Саки когда-то давно и наносит его до сих пор. Напульсники стали Нигелю малы, но он продолжал их носить, совершенно игнорируя красные следы на запястьях. Руки Саки же были почти противоположностью. Руки темноволосого были тонкими, а кожа была больше зелёной, чем белой. Костяшки на пальцах были не аккуратными, а на подушечках были мазоли от гитары которые он, по правде говоря, натёр совсем недавно, пытаясь за крайне малые сроки обучиться игре на инструменте.       Саки знал о пристрастии Нигеля к музыке. Он знал его любимые песни, его любимых исполнителей, его любимые жанры и так далее. Нигель кажется человеком, который не любит ничего, но только один темноволосый может опровергнуть этот глупый факт, рассказав вдоль и поперек увлечения друга. И вот, узнав о намерениях Нигеля научится играть, Саки не заставил себя долго ждать. Он с криком забрал старую папину гитару, бросил прогулки после школы и сон ночью, начав изучение инструмента. У него не было целей перегнать блондина, скорее наоборот, поддержать его и играть на пару. Все, что делает Нигель - делает Саки, все, что делает Саки - делает Нигель. И эту цепочку нельзя было разорвать. Если Нигель бросит гитару - Саки тут же отдаст гитару назад, позабыв о ней и продолжая следить за интересами друга. Ему это не трудно, а Нигелю до безумия приятно, хоть он этого и не показывает.       Иногда темноволосый правда не понимает, что у Нигеля в голове, и понимать особо не хочет. Нигель импульсивный и скоротечный, он никогда не задерживается на чем-то одном, только если это не тема про сигареты или буллинг. Саки точно такой же, именно поэтому они, наверное, до сих пор вместе. Эта мысль не расстраивает, но заставляет его обдумывать многие вещи.       Полностью погрузившись в свои мысли Саки даже не заметил, как Нигель внимательно смотрел в ответ, меняя позу на сидячую. — Мені подобається твоя гра на гітарі, — Нигель говорит тихо, громко дыша. Саки тут же встряхивает головой и переваривает сказанное. — Грай частіше для мене. Я тепер твій вічний слухач.       Нигель улыбнулся, попытавшись хлопнуть Саки по плечу, хоть это и было достаточно неловко. Но Саки, не теряя ни секунду, схватил руку парня и повалил на себя, крепко обнимая. — З глузду з'їхав? — Нигель не успел это договорить, как почувствовал крепкие руки, сжимающие его спину, и обжигающе горячее дыхание где-то в шее. — Я буду играть только для тебя, — тихо говорит Саки, отказываясь открыть глаза и отпустить удивлённого друга.       Блондин, пошутив что-то про геев и педиков, обнял его в ответ, неловко похлопывая того по спине и растворяясь в тишине, где были слышны только их вздохи.       Завтра, скорее всего, они уже забудут этот странный способ показать свою привязанность друг к другу и все те слова, что сказали. Но гитара, лежавшая прямо сейчас на диване, будет напоминать им обоим об их странных и ебанутых отношениях.