Lost.

      Последние лучи осеннего солнца едва ли согревали воздух и землю, после вчерашней грозы на небе даже крохотного белого облачка не видать. Легкий ветерок колыхал лепестки цветов, стоящих в глиняных горшках у надгробий, разносил запахи благовоний по всей округе. На кладбище было особенно тихо, даже одиноко. Не то что бы здесь всегда было многолюдно, однако именно сегодня воздух на пустующих аллеях был пронизан особой печалью. Но, тем не менее, для конца ноября погода стояла необычайно теплая.       В самом конце кладбища у надгробной плиты сидел, скрестив ноги, один единственный посетитель. Молодой омега с растрепанными темными волосами в рваных джинсах, старой серой толстовке, с накинутым на плечи черным пальто, таким несоответствующим основному образу, молча глядел уставшими и покрасневшими глазами на черно-белое фото в черной рамке, неторопливо трясущимися пальцами поправлял цветы в горшке, чувствуя очередной ком в горле. В его взгляде больше нельзя была прочитать той искры радости, что была в них когда-то, лицо заметно осунулось, побледнело после стольких дней, наполненных горестью и печалью. Он приезжал сюда каждое утро вот уже как три месяца, с букетом из семи белых лилий в руках — любимые цветы его покойного мужа, ведь сам омега пах этим растением, и с пальто альфы на плечах. Оставляя охрану за воротами кладбища, юноша в полном одиночестве шел по заросшим тропинкам до так ненавистной в душе могилы, самостоятельно ухаживал за ней, разговаривая, как ему казалось, с духом того, чей прах покоился в этой земле. Омега хотел бы верить в то, что загробный мир существует.       — Представляешь, вчера приезжал твой папа. — совсем тихо говорил парень, поправив пальто. — Мы с ним много говорили о тебе. Он даже привез мне мои любимые пирожные, как это делал ты, ещё и отчитывал, что я пью подавители. Видимо, он беспокоился о моем здоровье. Я очень удивился, ведь мы совсем с ним не ладили, сам знаешь. Твой папа же считал меня слишком ветренным омегой, падким лишь на деньги. Хотя ты и говорил, что он про всех так думает, сначала это было обидно. Но мне было очень приятно видеть, что твой папа пытается меня поддержать. Мы даже плакали вместе. Когда он уходил, я понял, что забыл твой запах, и ещё больше расплакался. Даже твои вещи пропахли мною, представляешь? Я пользуюсь твоими духами, чтобы создавать ощущение, что ты всё ещё рядом, но это всё равно не заменит мне твоей смородины, милый…       Чонгук поджал губы, прикрыл глаза. Он сотню раз обещал себе не плакать, и едва ли себя держал в руках. Омега просыпался в надежде увидеть своего мужа снова, мирно спящего рядом, не желал верить в его смерть до сих пор. В голове не укладывалось, как счастливые семь лет брака могли так внезапно оборваться в один миг.

***

      Гуку было девятнадцать, когда он встретил Мин Юнги, которому уже было двадцать четыре. В тот день омега потерял родителей в автокатастрофе, поздно ночью сидел на ступеньках больницы в одной футболке и шортах, плакал навзрыд. Переполненный отчаянием, он совсем не знал, куда ему податься. Где брать деньги на жилье, еду, учебу? А главное, где взять средства на похороны? Он только перешел на второй курс исторического, совсем мальчишка, ещё и омега, вряд ли бы его взяли куда-то работать. Всю жизнь о нем заботились родители, опекали, помогали, чем могли. И это сыграло с Чонгуком злую шутку, ведь он всё время считал, что у него достаточно времени, чтобы научиться себя обеспечивать. Юноша даже не заметил, как незнакомый альфа подсел к нему, молча стал сверлить взглядом. Но даже когда почувствовал посторонний запах, обращать внимания не стал, лишь замолчал.       — Прими мои соболезнования, Чонгук. — тишину разрушил чужой хриплый голос, он же и заставил парня обратить на альфу внимание. Темные зачесанные назад волосы, строгий костюм, и полный сожаления взгляд наводили лишь панику, ничего другого.       — Откуда ты знаешь моё имя? — омега нахмурился. Парень снял с себя пальто и накинул на плечи Чона.       — Врач сказал. Я Мин Юнги. Давай отвезу тебя домой? — Чонгук скинул с себя чужую вещь, поднялся с холодных ступеней и с недовольством сложил руки на груди. Альфа ему врал, он по глазам видел.       — Ты кто, черт возьми, такой?! — омега прикрикнул, но внутри удивился, увидев чужую улыбку, но старался виду не подавать. — Решил воспользоваться моим положением, чтобы увезти хер знает куда? Ублюдок, проваливай отсюда!       — Твой отец столько рассказывал о тебе, но в жизни ты совершенно другой. — альфа забрал своё пальто, встал, глядя на опешившего юношу. — Ты гораздо более дерзкий и упрямый, и такой очаровательный, Чонгук-и.       — Что? — прозвучало почти шепотом, а глаза заметались в панике. Он сделал несколько шагов назад, огляделся. К его несчастью, вокруг не было ни души. — Лучше проваливай, пока не вызвал полицию, урод!       — Эй, тише ты. — Юнги вдруг засмеялся, медленно стал подходить ближе. — Успокойся. Я правда не намерен делать что-то плохое тебе, просто хочу помочь. Твои родители когда-то очень выручили мою семью, я же хочу отплатить им тем же.       Не желая слушать, омега рванул в сторону дороги, быстро скрылся за углом. Альфа улыбался ему в след, поднял чужой забытый телефон, неспеша стал идти к своей машине. Юнги раньше видел Чона только на фотографиях, что показывал отец омеги, в жизни он оказался гораздо привлекательнее. Несмотря на трагичность ситуации, в которую тот попал, Мин не мог сдержать радостных эмоций и желания крепко стиснуть в объятиях этого глупого мальчишку, а его сладкий аромат лилий так и манил уткнуться носом в шею. Парень определенно влюбился в этого омегу с первого взгляда.       Отъехав от здания больницы, альфа стал внимательно оглядывать пустые тротуары в поисках мальчишки. Если поначалу ему казалось, что Чонгук не мог далеко убежать, то уже через десять минут поисков он стал ощущать панику. Куда этот парень мог запропаститься? Внезапно краем глаза Мин заметил фигуру, выходящую из круглосуточного магазина, тут же остановил авто. Нашелся. В руках омеги был небольшой пакет, но лицо его выглядело ещё более подавленным.       — Чонгук, ты ничего не потерял? — Альфа опустил стекло, снова улыбнулся, покрутил телефоном в руках. Чонгук вздрогнул от испуга, но, увидев теперь уже знакомое лицо, стремительным шагом направился к черному авто. — Извини, я не хотел так тебя напугать.       — Верни немедленно! — омега выглядел недовольным, но мужчина в ответ послушно протянул гаджет, всё продолжая улыбаться. Чону такое поведением казалось весьма странным. Он не мог понять чужих намерений, даже эта, казалось бы, искренняя улыбка его пугала. Омега молча сунул телефон в карман, развернулся и стал уходить прочь.       — Эй, я разве не заслужил даже маленькой благодарности? — Юнги вышел из машины, направился за мальчишкой. — Слушай, тебе ведь идти далеко, давай подвезу?       — Отвали от меня! — Чонгук внезапно развернулся, снова прикрикнул. На его глазах вновь слезы выступили, плечи тряслись, но юноша всеми силами старался держать себя в руках. — Я потерял свою семью! Имей совесть не лезть ко мне, мерзкий ублюдок!       — Я хочу тебе помочь, дурачок. — Мин остановился, сунул руки в карманы брюк. — В моей семье принято сполна расплачиваться по долгам. Мне искренне жаль тебя, Чонгук, да и мы в большом долгу перед твоими родителями. Так что позаботиться о тебе — моя прямая обязанность.       — Да с чего вдруг ты решил, что я тебе поверю? Я понятия не имею, кто ты! — Чон протер уставшее лицо руками, взглянул на альфу. Ему было страшно доверять этому человеку, но теперь, когда он остался совершенно один, у него был выбор? Тогда омега впервые почувствовал себя потерянным.       По щекам снова покатились слезы, юноша отвернулся и громко всхлипнул. Чужая теплая ладонь стала гладить его по плечу, а после прижала к груди. Чонгук не стал сопротивляться, когда его медленно стали вести к машине, сел в неё, вытирая слезы. Юнги молча довез его до дома, даже остался на ночь, хоть его и не приглашали, спал на кресле в гостиной. На утро омега узнал, что похороны, как и его учебу в университете на три года вперед, кто-то уже оплатил. Когда же он стал спрашивать об этом Мина, тот лишь с довольным видом улыбался в ответ.

***

      — Я хотел сказать, что мне удалось найти тех ублюдков, что посмели забрать тебя у меня. Прости, что затянул с этим, но я не слишком силен в управлении преступной группировкой. — юноша едва нашел в себе силы вновь взглянуть на фотографию альфы, на их совместный снимок с последней поездки в Италию. Все знакомые твердили, что ставить такие фото у могилы — плохой знак, что и омега скоро умрет, если оставит её. Вот только Чонгук тоже умер в тот день, оставив после себя лишь физическую оболочку. Его сердце и душа были зарыты вместе с прахом мужа. От такой родной и счастливой улыбки на фотографии хотелось взвыть от горя — ему не позволили даже проститься с телом альфы.       — Господин Мин, нам пора ехать. — Вдруг раздался голос за спиной, заставивший омегу вздрогнуть. Тот обернулся, недовольно оглядел высокого альфу в костюме. Когда Чонгук только встретил будущего супруга, он всегда побаивался этих вечно следующих за ним сторожевых псов — альфа сам их иногда так называл в шутку. Теперь же эти телохранители всюду сопровождали его самого, как нового главу дома Мин.       — Дай мне ещё немного времени. — мужчина кивнул, поклонился, после чего поспешно удалился. Чонгук тяжело вздохнул, вновь стал смотреть на фотографию. — Юнги, я бы всё отдал, чтобы вернуть тебя. Мне так тебя не хватает. Сегодня ты приснился мне, ты… ты почему-то улыбался. Хотя вряд ли ты был бы доволен нынешнему положению дел в доме. Ты всегда хотел отгородить меня от этого, ведь это опасно, а я вопреки твоему желанию занял твоё место. Я пообещал, что отомщу за тебя, Юнги, и я обязан своё обещание исполнить. Надеюсь, ты не сильно злишься. Прости меня, моя любовь. Уверен, мы скоро встретимся.       Омега приложил два пальца к своим губам, после коснулся ими фотографии, оставляя таким образом поцелуй. Он не хотел уходить, не желал возвращаться в реальный мир, где его Юнги больше ему не улыбнется, не коснется ласково его губ, не скажет, как сильно его любит. В тот мир, где он потерял своё счастье. Но у него нет выбора. Чонгук должен держать себя в руках ради самого себя и своих людей. Он встал с холодной земли, отряхнул одежду, направился к выходу из кладбища. Альфы в черных костюмах поклонились юноше, как только он вышел за ворота. Кивнув им, омега направился к машине, когда-то принадлежавшей Юнги. Вскоре кладбище опустело.

***

      Впервые Чонгук узнал, кто Мин на самом деле, через два года после их знакомства и полгода после свадьбы, когда альфа несколько суток не возвращался домой. Он места себе не находил, бился в истерике. Сколько бы омега ни звонил Юнги или его родителям, никто даже трубку не брал. Альфа просто исчез, без звонка, без сообщения, даже без крошечной записки. Молча ушел рано утром, пока младший спал. Чонгук столько вариантов перебрал, один хуже другого. От страха, что тот, кому он отдал своё сердце, умер, что он потерял его, омега не мог толком есть, спать, от выплаканных слез голова раскалывалась на части, а глаза опухли, жутко покраснели. Когда Юнги вернулся, он обнаружил младшего на кухне, сидящего среди осколков тарелки, которую он оказался не в силах удержать.       — Боже, Гу! — альфа бросил свою сумку, совсем не думая о разбитой посуде, поспешил к Чонгуку, осторожно взял на руки. — Маленький мой, ты в порядке? Прости меня, милый. Я дома, я вернулся…       Омега молчал, его взгляд был совершенно пустым. Юнги принес младшего в их спальню, судорожно стал оглядывать руки, голени, тело. Он никак не мог ожидать звонкой и весьма сильной пощечины, в один миг его щека запылала от боли. Альфа растерянно взглянул в чужие глаза, наполненные слезами, гневом и отчаянием.       — Где ты, мать твою, был… — Прозвучало шепотом дрожащими от очередной истерики губами. Юнги опустился перед младшим на колени, склонил голову. — Четверо суток, Юнги. Где тебя носило все эти четверо суток?!       — Маленький мой, я не могу тебе сказать. — Альфа закрыл глаза, услышав всхлип. — Прошу, прости меня, я провинился. Но я не могу тебе объяснить всё.       — Либо ты говоришь мне правду, либо я собираю вещи и ухожу, Мин Юнги! — омега сжал в ладонях простыни от злости, ему хотелось ударить старшего вновь за все эти четыре дня сущего ада. — Ты просто взял и ушел, оставив меня здесь гадать о том, что с тобой происходит! Почему ты хотя бы не предупредил меня, Юнги?! Я столько раз звонил, а ты даже не написал хотя бы, что с тобой всё хорошо! Что я должен был думать?! Ты хоть представляешь, что со мной было все эти дни?!       — Мне нельзя втягивать тебя в это, пойми… — Юнги все не решался поднять взгляд, остро чувствуя вину перед Чонгуком. Он видел все звонки, все сообщения, но оставлял их без ответа, ведь ему было четко сказано — запрещено. Альфа не мог ослушаться приказа отца.       — А доводить меня до истерик можно?! — не сдержавшись, Чон снова ударил старшего по щеке. Тот молча стерпел, ведь прекрасно понимал, что заслужил. — Посмотри на меня и скажи мне правду! Где ты был?!       Нервно сглотнув, Мин послушно поднял взгляд. Видеть чужие слезы, слушать громкие рыдания для него было невыносимой пыткой, ведь он Чонгука любил всем сердцем. Обещал не делать больно, а что в итоге? Он и представить не мог, что чувствовал его омега, находясь в совершенном неведении, не мог понять размер той боли, что он ощущал. Но в то же время знал, что, если расскажет, будет в разы хуже.       Не поднимаясь с колен, он обхватил лицо омеги своими ладонями, стал нежно поглаживать щеки большими пальцами. Как Чонгук и хотел, он рассказал правду. О том, кто его семья на самом деле, об их преступном бизнесе, о том, какими ужасными делами альфа занимался все эти четыре дня. Юнги боялся увидеть в чужих глазах отвращение, презрение, услышать оскорбления в свой адрес, ведь он не был тем ангелом, которым считал его Чон. Скорее наоборот, Мин был настоящим дьяволом. Он безжалостно убивал людей, жестоко пытал их ради собственной выгоды, не щадя абсолютно никого, оставлял детей сиротами, убивая их родителей прямо у них на глазах. Он уже был по шею в чужой крови и предпочел бы, чтобы его омега ничего этого никогда не знал и не видел. Однако Чонгук его молча слушал, внимал каждому слову и поглаживал его запястья. В его взгляде всё так же читался гнев, но теперь напополам с облегчением и искренней любовью. Когда альфа закончил свой рассказ, Гук аккуратно притянул его к себе за воротник рубашки, нежно поцеловал в губы.       — Поклянись мне, что больше никогда так не сделаешь. — прошептал омега и настолько крепко, как он мог, обнял старшего за шею. Тот подхватил его на руки, крепко прижал груди и уткнулся носом в шею. Он был безмерно счастлив.       — Я постараюсь, мой маленький принц. — Юнги поцеловал младшего в висок. — Я хотел отгородить тебя от этих ужасов, прости меня. Я смогу хоть как-то искупить свою вину, если мы закажем твою любимую пиццу на ужин?       Чонгук усмехнулся, но кивнул, прикрыв глаза. Альфа уложил младшего на их кровать, оставил несколько поцелуев на чужих щеках, после чего ушел на кухню убирать осколки. Когда он вернулся, омега мирно спал, обнимая подушку.       С тех пор, не взирая на запреты Юнги, юноша постепенно начинал вникать в то, чем занимался его возлюбленный. Отмывание денег, управление бизнесом, списки партнёров и врагов, адреса складов — он стал изучать всю информацию в отсутствие Мина. Даже несколько раз омега сам напрашивался поехать с ним, чтобы видеть всё то, что ему рассказал Мин, своими глазами. Юнги это не нравилось, но сколько бы он не спорил, Чонгук умело пользовался своим очарованием, пресекал все попытки поговорить об этом на корню, всего один раз целуя альфу в губы. Знал, что в своем распоряжении имел его сердце.

***

      Вереница из черных авто к середине дня остановилась у одного старого заброшенного склада, принадлежавшему когда-то одной торговой компании. Чонгук оглядел здание безразличным взглядом, и в тоже время ощущал острую боль в груди. Юнги бы не понравилось то, зачем омега сюда приехал. Он бы точно разочаровался. Водитель открыл юноше дверь, и, едва тот вышел из машины, в один голос стоявшие перед ним молодые альфы крикнули «Доброго дня, Господин Мин!», поклонились, как это положено. Омегу всегда подобное пугало, но, даже несмотря на свой статус, он не имел права менять устоявшиеся порядки.       — Они все внутри? Живые? — Чонгук обратился на парня с широким шрамом на щеке. Хосок кивнул, юноша же поджал губы. Внутри он не был готов к тому, что должен был сделать.       Его провели на второй этаж в специальную комнату, откуда открывался отличный вид на просторное помещение, в котором находились люди, убившие Юнги. Ублюдки, подложили взрывчатку в машину, и если бы Чонгук в тот день согласился бы поехать с мужем, то погиб бы вместе с ним. Признаться, он бы предпочел бы это больше, чем остаться в живых и продолжать своё существование с бесконечной пустотой внутри. Омега взял пульт управления со стола, нажал на кнопку — за стеклом активировались распылители жидкости, а с первого этажа стали доноситься чужие возмущенные крики. Тяжело вздохнув, юноша открыл дверь, вышел на специальный балкончик. Взглядом, полным ненависти и жажды мести, он оглядел стоящих внизу мерзавцев.       — Какая неожиданная встреча, Мин Чонгук. — единственный альфа, сидевший на холодном полу, поднялся с мерзкой ухмылкой на лице. При виде неё в Чонгуке ярость кипела, он хотел видеть ужас и слышать мольбы о пощаде, ведь этот мужчина знал, что его ждет. — Стоило догадаться, что это твоих рук дело. Признаюсь, не ожидал, что ты окажешься способен на что-то подобное. Ну что, передать «привет» твоему мужу в аду?       — Сомневаюсь, что сам Дьявол будет разговаривать с челядью вроде тебя, Минхван. — омега стиснул зубы в ответ на разнёсшийся эхом хохот альф. Руки трясло от страха, в голове красной табличкой мигало «беги», но он не имел на это права. — Зато точно повидаешься с сыном, ублюдок.       — Что ты с ним сделал?! — в голосе мужчины прозвучал испуг, брови свелись к переносице. Он сжал руки в кулаки и, если бы Чонгук был перед ним, он бы не поскупился на удары. Но нет, тот стоял на этом дрянном балкончике, а в его глазах черти плясали. — Отвечай, что ты с ним сделал?!       — Избавился, что же ещё. Разве не так поступают с крысами? — омега невольно улыбнулся, даже сам испугался от этого. Альфа взвыл от ярости, за волосы схватился. Да, этого Чонгук и хотел увидеть. На мгновение он почувствовал наслаждение от того, какую боль он причинил тому, кто лишил его счастья.       — Шлюха, я убью тебя, слышишь?! Он не был к этому причастен, за что? — Омега усмехнулся, достал из кармана пальто старую потертую зажигалку, больше обрадовался, наконец увидев ужас в чужих глазах. Кто-то побежал к двери, стал стучать в неё с криками о помощи, но ведь все знали, что это бесполезно. От судьбы не убежишь, особенно, когда сам ею не владеешь. Юноша видел, как быстро заметались от страха глаза альф, когда они увидели огонь. Они поняли, что Мин не лгал, когда после смерти мужа клялся устроить им ад на земле.       — Ты лишил меня мужа — я лишил тебя сына. А теперь ты отправишься за ним в ад, тварь. — Чонгук кинул горящую зажигалку вниз, всё помещение в один миг превратилось в огненный котлован. Альфы, крича от ужаса, толпой побежали в сторону прочно запертой двери, но было слишком поздно. Огонь настиг их, и весь склад заполонили истошные крики боли, горящие тела метались из стороны в сторону, сбивались в кучи, замертво падали на пол. Но на лице омеги больше не было улыбки, только ужас и страх от осознания того, что он одним движением оборвал столько жизней, заставил их так мучиться, хоть и совершенно заслуженно. Он хотел убежать отсюда, спрятаться, но что-то внутри него не позволяло, заставляло смотреть на результат своей жажды мести, в то время как что-то в груди юноши ломалось. Запах дыма и горелой плоти вызывал приступы кашля, глаза невыносимо жгло, но омега стоял до последнего, наблюдал за чужими муками и приступами агонии до последнего упавшего в огне тела.       — Господин, прошу Вас, уходите оттуда! — Хосок вдруг вышел на балкон, взял Мина за локоть, стал тянуть к двери, но тот не двигался с места. — Господин, здесь нельзя оставаться! Уходите!       Омега молча глядел на горящие тела, словно находился в прострации. В глазах плыло, он почти не слышал чужого голоса, а тело совершенно не хотело его слушаться. Он даже не сразу понял, как альфа вывел его из задымленного помещения на улицу, пришел в себя от резкого приступа кашля. Хосок придерживал его, помогая держаться на ногах, подал ему воду. Чонгук ощущал, как горели у него легкие, и подступающую истерику. Он не мог поверить в то, что он сделал. Для него это оказалось слишком жестоко.       Когда же машины отъехали от охваченного пламенем склада, омега на заднем сидении забился в самый угол, закрыл лицо руками. Он не мог выбросить из головы горящие тела людей, их истошные крики отдавались таким громким эхом, словно Чонгук всё ещё стоял на этом балконе. Его тошнило от самого себя, от того, что он совершил. Ему хотелось вновь кричать от страха и боли, хотелось выбежать из машины и вернуться на тот склад, упасть в объятия огня, лишь бы тот его с собой унёс.       — Господин, Ваш муж сделал бы для Вас то же самое. — раздался голос водителя. Чонгук поднял голову и встретился с чужим взглядом, полным сожаления. — Вы поступили правильно.       — Сам знаешь, Юнги бы сделал гораздо большее для того, чтобы отомстить за меня. — омега тяжело вздохнул, быстро вытер выступившую влагу с глаз. — И моя месть не была правильной. Но я должен был это сделать ради него.       — В наше время понятие правильного сильно искажено. — альфа пожал плечами. — Вы же согласитесь со мной, что после того, какую боль они Вам причинили, они заслуживали такой смерти, так?       — Я не знаю... — юноша отвернулся, поджал губы. Быть может альфа и был прав, но Чонгук теперь не был ни в чем уверен. Он просто понимал, что Юнги такое бы не одобрил.       Полностью Мин пришел в себя уже будучи в лифте, когда прозвучал сигнал о том, что он прибыл на нужный этаж. Омега совсем не помнил, как приехал к этому зданию, как вошел в эти ненавистные ему двери. Снова окруженный охраной, он шел по длинному светлому коридору, в который раз осматривая картины европейских художников, висящие на стенах. Владелец этого здания всегда любил искусство.       Широкая дверь перед Чонгуком распахнулась, жестом он приказал своим людям остаться снаружи. Он прошел в чужой кабинет, взглядом нашел альфу, увлеченно работающим над чем-то за ноутбуком. Тот, видимо, слишком был погружен в работу, раз не обратил внимание на своего гостя.       — Ты позвал меня ради того, чтобы я смотрел, как ты занимаешься своими делами? — в голосе ещё присутствовала дрожь, но юноша старался сохранять лицо спокойным. — Если так, то я лучше пойду.       — Чонгук? Прости, я… — мужчина оторвался от монитора и тут же замолчал, увидев омегу, обомлел. Таким потерянным он видел юношу только в тот день. — Только не говори мне, что ты…       — Да, Намджун. — на выдохе произнес Мин и опустил голову. Ким незамедлительно поднялся со своего кресла, в пару шагов дошел до младшего, усадил его на диван рядом.       — Какого черта, Чонгук? Почему ты не сказал мне об этом? — В голосе звучало непонимание, вызывавшее раздражение у Чонгука. — Совсем от горя полетел с катушек?       — Заткнись, блять. — омега поднял на него глаза, полные злобы. — Скажи лучше спасибо, что ты не оказался вместе с ними, а ведь мне так хотелось!       — Чонгук, ты не должен был принимать такие решения в одиночку. — альфа устал потер переносицу, встал с дивана и подошел к своему мини-бару. — Я понимаю твою ненависть ко мне, но, тем не менее, именно я могу предоставить тебе защиту. Ты эмоционален и неопытен в таких делах, понимаешь?       — Понимаешь мою ненависть?! — Чонгук усмехнулся, так злобно и пугающе, вызвав у Кима мурашки по коже, хоть он и не видел чужого лица. — Ни черта ты не понимаешь! Ты не позволил мне даже взглянуть на тело Юнги перед тем, как его сожгли в печи!       — А ты бы хотел просыпаться по ночам от кошмаров после того, как увидел его обугленное тело? Я пытался уберечь тебя от этого! — Альфа на долю секунды прикрыл глаза. Как бы ему не хотелось, но он знал, о чем говорил — сам подобные сны видел уже сотню раз.       — Ещё одно слово, и я спалю тебя вместе с этим чертовым зданием. — процедил сквозь зубы юноша и сжал ладони в кулак. — Юнги был твоим лучшим другом, только вот ты свою задницу с любимого кресла ради него не поднял, чтобы хоть как-то отомстить! А если бы он не поехал тогда к тебе, он мог остаться живым!       — Существование только ради мести — жизни хуже и представить невозможно. Думаю, ты это уже понял, если судить по твоему бледному лицу. — Намджун протянул младшему стакан с виски. — Ты хоть понимаешь, сколько людей начнет видеть в тебе угрозу и будут стремиться убрать с дороги?       — С чего ты взял, что я против? — с поразительной невозмутимостью сказал Чонгук, залпом осушил стакан. — Раньше меня и вправду держала только месть за Юнги, теперь смысла находиться в этом мире я больше не вижу.       — Совсем рехнулся? — Ким нахмурился, поставил пустой стакан на рабочий стол. — Ты думаешь, Юнги бы такому был рад? Он хотел, чтобы ты продолжал жить дальше, а ты смеешь говорить такое?       — Юнги больше нет, Намджун. — омега откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза. — Я столько уже сделал того, чему он точно не был бы рад, что мне просто стыдно по утрам смотреть на себя в зеркало. Я ненавижу себя за то, каким я стал, понимаешь? Я не хочу просыпаться, не хочу существовать, будто бездушная оболочка! Я окончательно потерял себя! Хватит с меня страданий!       — Ты вынуждаешь меня поставить за тобой круглосуточную слежку. — альфа тяжело вздохнул, глядя на Чонгука. Он даже не знал, что ему сказать, как облегчить боль. Ведь он прекрасно знал, что младшего ждёт.       — Отложим наш разговор на потом. Тебе явно нужен отдых, Чонгук. — Ким медленно забрал стакан из чужих ладоней, вновь сел рядом. — Иди домой и хорошенько поспи, ладно? Только без фокусов, умоляю. Я не шутил на счёт слежки.       — Иди к черту, Ким Намджун. — буркнул омега, поднялся с дивана, поправив пальто на плечах. — Ты не моя нянька, чтобы так себя вести.       «Тебе она бы точно не помешала». — пронеслось в голове у альфы, но он не решился это озвучить. Проводив младшего взглядом, он достал из кармана телефон, набрал уже вызубренный наизусть номер, с той стороны послышались гудки. Пора уже было заканчивать это представление, пока омега точно на себя руки не наложил.       — Знаешь, тебе пора бы уже сказать ему правду, иначе он точно наложит на себя руки. — с той стороны послышался тяжелый вздох. — Думаю, ты уже и без меня обо всем знаешь, а значит и понимаешь масштаб бедствия. Меня и так ад ждет, не хочу его встретить до своей кончины из-за твоих идиотских спектаклей.       Послышались короткие гудки, Намджун закатил глаза и вновь подошел к своему мини-бару. Ему искренне было жаль Чонгука, а смотреть на его страдания было просто невыносимо. И тот явно будет не в восторге, если узнает правду, но дальше это продолжаться просто не может. Иначе последствия будут необратимыми.

***

      С самого утра Чонгуку хотелось взвыть от боли и печали, внезапно так обострившихся. Всю ночь его мучали кошмары, в один из них ему приснился Юнги, стоявший посреди разбросанных обожженных тел и с презрением смотрел на своего омегу. Юноша плакал, умолял его простить, но альфа молчал, продолжал сверлить взглядом. Омега проснулся весь в слезах, долго ещё бился в истерике, вспоминая тот пугающий образ его мужа. Ко всему прочему в химчистке умудрились потерять пальто Юнги, которое юноша оставил, чтобы вывести тот противный запах дыма. Уже в машине омега чувствовал себя паршиво от того, как он оскорблял того бедного парня, но эта вещь была единственной из тех, что остались от альфы, которую Чонгук всегда носил с собой. Лишившись его, он словно утратил последнюю частичку старого себя — того добродушного, открытого, веселого Чонгука, у которого была причина жить, который радовался каждому новому утру и наслаждаться жизнью. Теперь он окончательно умер.       Идя по кладбищу с новым букетом лилий, он не поднимал головы. Противные редкие капли надвигающегося дождя падали на пожелтевшую траву. На кладбище вновь было пусто, тихо и безжизненно, даже вороны, обычно летающие над могилами в поисках пищи, и те затихли. Подходя к нужной могиле, Чонгук решился поднять голову и… замер на месте. У него начались галлюцинации от недостатка сна? Весьма вероятно, иначе как объяснить то, что он видел? Зачесанные назад волосы, как в их первую встречу, переполненный любви и сожаления такой родной взгляд карих глаз, его черное пальто, которого не оказалось в химчистке, и до боли желанный запах черной смородины. Он стоял перед ним с букетом красных георгин в руках, молчал, даже не улыбался. Наверное, Чонгук совсем сошел с ума.       — Здравствуй, мой маленький принц. — омега уже почти забыл его голос, в груди что-то болезненно сжалось. Он выронил лилии из рук, замер, не понимая — сон это или реальность. Альфа сделал два шага вперед, подушечками пальцев поправил слегка растрепанные волосы. Чонгук слышал биение чужого сердца, чувствовал его прикосновения и понимал, что никакой это к черту не сон.       Сцепив зубы, омега со всей силой, что у него осталась, ударил старшего по лицу. Тот пошатнулся, промычал от боли и тут же получил новый удар. Он не пытался себя защитить, принимал все удары, ведь, видя всю ту боль в глазах Чонгука, понимал, что не имел права на защиту. По щекам юноши вновь текли слезы, он бил снова и снова, всхлипывая каждый раз. Черт возьми, Юнги был жив всё это время! Сволочь, заявился сюда спусти три месяца с букетом цветов и простым «здравствуй», надеясь, что его простят? Омега был готов собственноручно отнять его жизнь в отместку за все страдания, что он вытерпел из-за Мина.       Очередной удар остановила чужая рука, но Юнги не принадлежавшая. Обернувшись, Чонгук увидел Кима, смотрящего на него с сожалением. Он ловко ухватил и вторую руку, стремившуюся его ударить, поджал губы.       — Пусти его. — прохрипел Юнги, вытирая кровь из-под носа. — Сам же знаешь, что мы его гнев вполне заслужили.       — Даже если так, я не допущу, чтобы ты действительно оказался на том свете. — Намджун чуть сильнее сжал запястья вырывающегося юноши и тяжело вздохнул. — Чонгук, ты не в себе, слышишь?       — Ублюдок, ты всё знал?! — омега изворачивался, но чужая хватка не ослабевала. — Отпусти меня, иначе я убью вас обоих! Да как вы могли поступить так со мной?       Намджун шикнул, выпустил чужие руки из своих. Юноша стал потирать запястья, всхлипывая от острой боли в сердце. Ему всё это время лгали? Кто ещё знал, что Юнги был жив всё это время? Каждое гребаное утро он собирал себя по кусочкам, и ради чего? Чтобы спустя три месяца узнать, что всё это оказалось иллюзией, но его просто забыли предупредить? Чонгук не желал смотреть на альф, боялся, что не сдержится и точно отправит в могилы обоих. Но у него было столько вопросов. Омега скучал, безумно, ему так Юнги не хватало, но в то же время он ненавидел его за все те муки, на которые старший обрекал его все эти месяцы.       — Нельзя. — прозвучало грубо, едва Мин потянулся к чужой щеке. Альфа отдернул руку, виновато опустил голову.       — Гу, я осознаю, как сильно провинился перед тобой, и не заслуживаю твоего прощения. — Юнги сделал шаг навстречу, но тот не поднимал на него глаз, не решался. — Дай мне шанс всё исправить, умоляю, милый. Я так скучал по тебе…       — Я три месяца считал тебя мертвым. Думал, что потерял навсегда. Плакал бесконечно по ночам, с трудом заставлял себя принимать пищу. Я хотел умереть, но боялся причинить себе вред! — юноша вытер слезы с щек трясущимися руками, но не смог сдержать громкий всхлип. — Я двадцать человек убил, слышишь? Сжег заживо, потому что хотел отомстить. Я до сих пор их крики слышу, вижу их тела в огне, когда глаза закрываю. Как ты собрался это исправить, Юнги? Как, черт возьми?!       — Мой маленький, такого больше не повторится! — вопреки запрету мужчина взглянул на младшего, прикоснулся к чужим щекам ладонями, пальцами стал вытирать скатывающиеся слезинки. — Я обещаю, Чонгук-и, я всегда буду рядом!       — Ты уже говорил мне так однажды, помнишь? — омега всхлипнул, невольно стал ластиться к чужим ладоням. — И обманул меня, снова исчез и оставил одного. Как мне после этого снова простить тебя?       Юнги замолчал. Он знал, что такое не прощалось, это было просто невозможно. Он с самого начала Чонгука не заслуживал. По собственной воле обрек такого светлого, добродушного, чистого во всех смыслах юношу на страдания и муки. У того, кто всегда был его персональным светом в конце темного туннеля, сердце жестоко вырвал из груди своею ложью. Альфа медленно на колени опустился, достал из кобуры на поясе пистолет, вложил его в нежную ладонь Чонгука, глядя в его растерянные глаза.       — Вы двое, вы что удумали?! — Ким видел, как трясущейся рукой омега направил ствол на своего мужа, намеревался выхватить его как можно скорее, но жестом Юнги остановил его. Чужой взгляд был серьёзен как никогда до этого, Намджуна это пугало до дрожи. Неужели Мин действительно хотел этого? — Прекратите немедленно, оба!       — Не лезь, прошу тебя. — мужчина не отрывал взгляда от любимого, читал в нём ненависть, тоску и непонимание. Чонгук снял пистолет с предохранителя, палец приложил на курок, вновь издав громкий всхлип. Альфа выдохнул, прикрыл глаза, на удивление приподнял уголки губ в легкой улыбке. Если омега не сможет простить его, то пусть лучше убьёт. — Стреляй, мой маленький принц. Я люблю тебя.       По кладбищу раздался оглушительный выстрел, заставивший ворон, скрывавшихся в темных макушках сосен, с громким карканьем взмыть в небо. Юнги не открывал глаза. Но и боли он не чувствовал. Повисла мертвая тишина, мужчина даже не слышал чужого дыхания, как и биения собственного сердца.       — Посмотри на меня. — раздался голос омеги, и Мин послушался. Взгляд темных карих глаз был направлен на него, в то время как дуло пистолета было отведено в сторону. Чонгук подошел ближе, потянул старшего за рукав пальто, заставив подняться с холодной земли. — Ты идиот, раз считаешь, что у меня хватит сил убить тебя.       — Прости меня. — альфа забрал оружие из чужих рук, откинул в сторону. Он вновь обхватил ладонями лицо младшего, стал гладить щеки.       — Почему ты поступил так со мной? Ради чего я столько мучался? — почти шепотом и с дрожью в голосе спросил омега, накрыл руки старшего своими. Он так скучал по чужим нежным прикосновениям, что слезы снова стали течь по щекам, стоило лишь на секунду ощутить тепло родных пальцев.       — Все должны были поверить, что я погиб, и ты в том числе, моя любовь. — Юнги оставил нежный поцелуй на лбу младшего. — Они могли навредить тебе, если бы заподозрили, что ты что-то знаешь.       — Но в итоге навредил мне ты. Больше, чем кто-либо. — плечи юноши затряслись в очередном приступе истерики. Рывком он притянул старшего к себе, обвил руками шею, прижимаясь как можно сильнее, громко всхлипнул. — Я ненавижу тебя, Мин Юнги!       — И я безумно люблю тебя, мой маленький принц. — альфа оставил нежный поцелуй на виске, крепко обнял Чонгука в ответ и поднял на руки, направившись к выходу из кладбища. Юноша громко плакал, сжимал в ладонях ткань пальто, всей грудью вдыхал запах смородины. Его сердце принадлежало Юнги вновь.       — Тебе придется постараться, чтобы вернуть его к прежней жизни. — с тяжелым вздохом сказал Ким, следуя за Мином. Тот кивнул, стал гладить омегу по спине, зная, что им обоим нужно было время. Он вдохнул едва ощутимый сладкий запах лилий, на долю секунды прикрыл глаза. В этот раз он точно сдержит свое слово.       — Здравствуйте, господин Мин! — прозвучало в один голос, едва Юнги с омегой на руках покинул территорию кладбища. Скрыть удивления в голосе им не удалось, как и шокированных лиц, однако они несмотря ни на что следовали правилам, как послушные сторожевые псы. Мин посадил младшего на заднее сиденье своего авто, оставил кроткий поцелуй на чужих мягких губах, прежде чем закрыть дверь. Его телохранители стояли молча, опустив головы, пока альфа не приказал сесть по машинам. Юнги наконец смог спокойно выдохнуть. Весь этот кошмар закончился для них обоих.       — Знаешь, у меня до сих пор в голове не укладывается. — Ким подошел к Юнги, положил руку ему на плечо. — Ты, чуть ли не самый безжалостный человек в стране, встал на колени перед омегой, вложил ему в руку свой пистолет, чтобы он убил тебя? Что это вообще было? А если бы он попал в тебя?       — Я его люблю больше жизни, Намджун. — альфа слегка улыбнулся. — Если бы у тебя был любимый омега, и ты причинил ему такую боль, уверяю, ты бы поступил точно так же. Чонгук, и только он один имеет всю власть надо мной. Я сделаю всё, что угодно, лишь бы он был вновь счастлив. Даже позволю лишить меня жизни.       — Увы, мне тебя не понять. Однако я считаю, что он заслужил альфу получше, а не такого паршивца, как ты. — Ким усмехнулся, на что Мин лишь тяжело вздохнул.       — У тебя есть десять секунд, пока уже я не направил пистолет на тебя. — Юнги сжал челюсть, на что Ким лишь усмехнулся, но всё же скрылся с чужих глаз. Альфа и сам знал, что его друг был совершенно прав — Чонгук заслуживал гораздо лучшего, но Мин так не хотел этого признавать. Он не мог быть этим «лучшим», и это приносило невыносимую боль.       Юнги сел в машину, водитель нажал на педаль газа. Омега больше не плакал, теребил пальцами намокшие рукава толстовки, на старшего взгляд не поднимал. Мин аккуратно взял ладони мужа в свои, оставил поцелуй на щеке, вложив в него всю любовь и нежность, неторопливо стал целовать фаланги пальчиков, смотря только лишь в уставшие глаза напротив. На мгновение ему показалось, что младший слегка приподнял уголки губ, после чего поцеловал и их тоже.       — Мой маленький принц, ты позволишь мне всё исправить? — почти шепотом спросил альфа, почувствовав вдруг ладонь на щеке, тут же прильнул к ней, прикрыл глаза.       — Юнги, я так по тебе скучал… — прошептал юноша в ответ, медленно стал поглаживать щеку. — Мне было так плохо без тебя, я думал, что с ума сойду.       — Я здесь, Чонгук-и. Я больше никуда не денусь, ты не потеряешь меня снова, клянусь. — Юнги ласково поцеловал ладонь, даже улыбнулся. — Я больше не позволю тебе плакать из-за меня.       Омега оставил легкий поцелуй на чужой щеке, сел как можно ближе и положил голову на чужое плечо. Как бы он ни был зол на своего мужа, он не мог отрицать, что любил его всё так же сильно. Благодаря ему он снова обрел свое сердце, свое счастье, свой покой. Ему нужно было много времени, чтобы простить альфу, но Чонгук больше не мог Юнги ненавидеть. Не тогда, когда он снова смог вернуть потерянную душу в свой дом.