22-56

Подготовка к исследованию занимает больше времени, чем казалось поначалу. Собирать данные с ещё живых препаратов нудно. Они тупят. Тупят по-страшному. На пятом экземпляре Вальдемар начинает всерьёз подозревать, что дело не только в регрессе в связи с затяжными пытками. Лекарства не позволяют им всерьез утратить остроту восприятия. Нет. Они такие и были. Мыслят обрывками. Действуют на основе примитивных порывов. Ответственность? Осознанность? Интеллектуальные усилия? Нет, не слышали. Тьфу. Впрочем. Лексика плебса складывается в словарь весьма эффективно. С бытовыми навыками сложнее. Почти всё они делают не думая. Паразиты как есть. Промучавшись ещё пару часов, квестор обречённо машет рукой и идёт собирать вещмешок. Того, что удалось выцарапать, должно хватить. Цокот копыт он слышит задолго до того, как дверь эффектно распахивается, наподданная рогами. Пушистый белый козёл, позорно перемазанный чем-то оранжевым, гордо плюхается посередине кабинета и, очевидно имея в виду утреннюю погоню за предсказателем, ставшую причиной происходящего, изрекает: - Видишь, какой я молодец! Монстр оборачивается и, вместо ответа, устало вопрошает: - Ты зачем опять в цветы залез? Пыльца лилий, заляпавшая белый мех, вносит облако аромата сладости и сточных вод сразу*. Мохнатый полудемон, он же безраздельный властитель Везувии, почивший фиктивный супруг графини Сатринавы и бесконечный источник абсурда во всех доступных пространствах, сердито чешет копытом ухо и возмущенным до глубины души тоном сообщает: - Она настурции* за лилиями спрятала. Настурции, представляешь??!! К своему сожалению, Вальд представляет. И Портия представляет. И даже тот-самый-как-его-там-бомж, которого ежеквартально вызывают во дворец изгонять чудовище, перманентно жрущее любимые цветы любимой...кхм...служанки графини, представляет. - А ты правда будешь притворяться человеком? И даже говорить как они? И жить как они? Это надолго вообще? Козья физиономия не очень располагает изображать ухмылку, но у Люцио получается. Квестор только кивает: - Да, да, да и да. Я никуда не опаздываю. И слегка усмехается в ответ на собственные мысли. Торопиться и правда некуда. А вот изучить образцы в естественной среде обитания любопытно. Может это и даст ответ на вопрос как сохранить им остроту сознания под пытками. Чтобы каждая боль ощущалась как первая и внезапная, а не как бесконечное, отупляющее марево кошмара. Он какое-то время хмурится, глядя на походный дневник. И пихает его в карман штанов вместе с карандашом. Вести записи важно. Даже демоническая память может что-то упустить. - Значит надолго... - резюмирует мохнатая катастрофа, - Лааааадно. Так и быть. Пошли. И с видом божества, делающего вселенское одолжение, гордо цокает впереди квестора. Монстр задумчиво склоняет голову набок. Догадка не радует. Но, если уж совсем честно, то и не огорчает. В конце концов, эксперимент подразумевает полное погружение. А ничтожествам, воображающим себя магами, полагаются фамильяры. Хорошо знакомый козёл удобнее, чем управляемая магией марионетка, на которую придётся отвлекаться. Вальдемар в последний раз окидывает взглядом кабинет, запирает его печатью и направляется к выходу. ******************************* Стук в дверь раздаётся сразу после заката. Азра непроизвольно вздрагивает и делает глубокий вдох, перед тем как заставить себя отодвинуть засов. Он знает кто там. Как-никак, именно об этом и договаривались. Но беззвучность появления пугает до озноба. Во дворце шаги Вальдемара гулко отдаются от мраморного пола. Квестор никогда не скрывает свое приближение, будто, да нет, совершенно точно наслаждаясь атмосферой иррационального ужаса, которую вносит его появление. Но сейчас... Додумать мысль маг не успевает. Открывшаяся картина обрывает размышления своей сюрреалистичностью. Нет, шокирует не чёрное, дорожное барахло, не мягкие сапоги, не потёртый вещмешок и даже не отсутствие рогов в растрепанных, почему-то темно-красных, как венозная кровь, волосах, а зажатый под мышкой, белый козёл. - Там было грязно, - невозмутимо сообщает демон, отодвигая остолбеневшего Альзарнаса с дороги. Как будто это что-то объясняет. Правда, больше козла его сейчас интересует другое. - Эээээээ... Госпо... Ээээ... Вальд... Ээээ... Мы же договаривались, как бы это сказать, что ты...вы...притворишься человеком. - Что не так? - он поворачивается плавным, совершенно не человеческим движением. Нет, объяснить демону не представляется возможным. Впрочем, это и не важно. Главное - выиграть время. Хотя бы для него. При плохом раскладе, пусть лучше считает предателем... Однако побарахтаться стоит в любом случае. - Тебя не примут за человека. У тебя глаза красные. Кожа зелёная. Ты же только рога убрал. А в остальном ничего не изменил. Моего...ученика здесь все видят не первый год. Да ты же даже не говоришь как человек. Мы спалимся в первый же час! - Азра давится словами, потому что шансы, что монстра это волнует, близки к нулю. Со стороны отрицательных значений. Кто сказал, что он согласился на этот план не чтобы прямо сейчас запытать, вдоволь посмеявшись? (Демоны вообще умеют смеяться?..) - Нихуя, - все так же равнодушно поясняет квестор, - словарный запас был простой задачей. Как видишь. Менять внешность я ебал. Потому что ты в городе официально самый умный. А учитывая какой ты неебически тупой, остальные совсем дауны. Им похуй все, кроме самих себя. Они и не заметят, что ебало не то. Красные глаза, зелёная харя? Мало сплю, много курю. С похмеля они один хрен хуже выглядят. От диссонанса между произносимыми словами и абсолютной безэмоциональностью тона способность мага спорить застревает где-то на полпути. Успевший устроиться в кресле козёл взирает на происходящее с ехидным любопытством. Если не знать, что демонический облик продавшегося тьме графа представляет собой антропоморфное чудовище, можно и впрямь заподозрить, что невесть где добытый фамильяр Вальдемара это сам Люцио. Заколдованный. Расколдуйте поцелуем. Ага. - Ну раз мы всё решили, то я пойду. - Альзарнас почти удачно выскальзывает за дверь. Почти. Монстр заканчивает выкладывать содержимое вещмешка, оборачивается и скалится во все сорок острых зубов: - Пойдёшь, конечно. Прямо сейчас. Во дворец. Вместе со своим учеником. И там вы позаботитесь о лаборатории. Я не могу оставить её на столь долгий срок без присмотра. Вот это, порадовал, нечего сказать. А можно сразу на кол, а? Все-таки не так мучительно. Маг усилием воли заставляет себя сделать относительно нормальное лицо и оборачивается к квестору: - Ученик мне там только помешает. - О, нет...- оскал Вальдемара становится ещё шире, - Не помешает. Наоборот. Это живая...кхм...пока живая гарантия, что ты не будешь относиться к обязательствам спустя рукава. И не подорвешь мою репутацю. Он хмурится и продолжает уже совсем другим тоном, в котором - Азра готов поклясться своей колодой - мелькают нотки тоски и заботливой тревоги: - Образцы ухода не требуют. Они под статис-полем. Вывоз отходов завтра в 7:20. Будь любезен отпереть подвал и проследить, чтоб рабочие вымыли пол и продезинфицировали помещение. Обязательно проходи по лаборатории несколько раз в день. Зажигай факелы и гаси, спустя часов 10-12. Сторонний наблюдатель не заметит изменений. Подопытного изобразит твой ученик. Поорет, не треснет. А вот в экспериментальном зале - квестор мрачнеет так, что даже человеческая форма плывёт, а в багряном венике вырисовываются рога - чтоб ноги твоей не было. Ни твоей, ни твоего ёбаря. Похерите хоть что-то - сниму с обоих кожу, выверну наизнанку и одену обратно. И вы все ещё будете живы, когда закончу. На слове "ёбарь" козёл в кресле заинтересованно дёргает ушами. Но Альзарнас этого не замечает. Его шокирует другое. Демон из небытия, живое воплощение насилия любит свою лабораторию. Действительно любит. Мда. Скажи кому - в лазарет для бесноватых запрут. Он примирительно вскидывает руки: - Ладно, ладно, даю слово даже не приближаться туда. Но... У меня другой вопрос. Точнее, вопросы. Вальд склоняет голову к плечу. Что-то в этом безобидном по сути жесте есть пугающее до ватных коленей. Что-то слишком очевидно дающее понять, что человеческий облик надет чужеродным существом, плохо понимающим как вообще быть человеком. И надет криво. Маг нервно облизывает губы. Список характеристик ученика он отдал квестору ещё вчера. Проклиная себя не то за малодушие, не то просто за неспособность придумать более эффективный способ защитить его. Монстр тогда просмотрел список и кивнул. Судя по всему, притворяться двадцатилетним юношей, древнее чудовище, принципиально отрицающее такие человеские понятия как пол и возраст, не смутило. Но ему-то перечень параметров квестора не выдавали! - Я понял вашу...твою теорию относительно маскировки. Допустим, даже во дворце люди все так же невнимательны. Может они даже не заметят разницы в росте и комплекции. Она не такая уж значительная. Под шапочкой и маской волосы не видно. Кожу можно окрасить травами. Но. Я не смогу постоянно изображать красные глаза. Иллюзия длится недолго. Вряд ли это не заметят те, кто окажется со мной лицом к лицу. Я просто... Не знаю, что отвечать, чтобы, как мы договаривались, вас не дискредитировать. Из кресла раздаётся насмешливое "меее". Козёл накрывает морду копытами, всем видом демонстрируя стыд за мага. Впрочем, перенервничавший Альзарнас этого почти не замечает, хотя мысль о том, что копытного при желании можно было бы выдать за заколдованного графа, снова мелькает в голове. Кстати о выдать... Внезапная идея обнадеживает. Он усилием воли задвигает её на задний план. Стоя лицом к лицу с почти читающим мысли чудовищем, вряд ли мудро обдумывать стратегию по замене ученика другим (менее ценным) человеком. Нет, удовольствия намечающаяся сделка с совестью не доставляет. Но... Лучше так. У всего есть своя цена. Вальдемар умудряется одновременно закатить глаза, скривиться и изогнуть бровь. - Ты имбецил? Вопрос даже не коробит. Какая вообще разница. Чем скорей пояснит, тем скорее удастся унести отсюда ноги. Квестор глубоко вдыхает с почти человеческой, усталой обреченностью, и поясняет: - Ты можешь себе представить, чтобы МНЕ кто-то сказал "а чего у тебя глаза не того цвета?" и чтобы этот кто-то потом ушёл на своих ногах, живой и при памяти? Ответ не обнадеживает от слова совсем... - Значит драться все же придётся... - Азра не столько спрашивает, сколько подтверждает свои догадки. Вальд мрачно скалится: - Не позорь свой вид больше, чем ты уже. У тебя есть магия. Он смотрит на невесело усмехающегося в ответ Альзарнаса и добавляет: - Или хотя бы скальпель. После непродолжительного молчания маг спохватывается: - А лечение? Что делать, если от меня потребуют твоих медицинских знаний? Я не врач. Я умею только оказывать первую помощь и лечить несложные повреждения. В алых глазах совершенно неуместно вспыхивает садистский азарт: - Это ты удачно вспомнил. У меня как раз есть отличный подчиненный. Доктор Деворак. Теперь он ТВОЙ коллега. И ТВОЯ проблема. Полюбовавшись на перекошенное лицо Альзарнаса, Вальдемар достаёт блокнот, делает в нем пометку даты и времени и заявляет, обращаясь больше в пространство, чем к кому-то из присутствующих: - Эксперимент объявляю полностью начатым. Подавляющее ощущение вдруг слабеет. Нет, не исчезает совсем, но из парализующего становится просто жутковатым. И, впервые за все время, Азра замечает, что демонический квестор, хоть и довольно высокий, но хрупкий. Чахоточный задохлик, с трудом тянущий даже на фиктивный возраст. Маг вдруг ловит себя на мысли потрепать эту багряную копну, как если бы Вальд и впрямь был его учеником. Обычным учеником. Одним из многих. Как он будет справляться без защитной ауры ужаса?.. - Оставить тебе мою колоду? Тепло в голосе скрыть не удаётся. Квестор быстро чиркает что-то в блокноте, брезгливо вскидывается и рявкает: - Всралась мне твоя колода?! Уёбывай!! Вихрем вылетев за дверь, Альзарнас думает только о том, что явно поспешил волноваться за древнего демона. Без атмосферы красного тумана стало, возможно, даже хуже. - Упс, упс, - козел соскакивает с кресла и проходится по комнате из стороны в сторону, - а что там про его видовую принадлежность было такое? Он тоже не человек? - Демон он, - поясняет Вальдемар, не отрываясь от заметок, - точнее, мелкий бес. Трусливый, ленивый и ебливый. Люцио издает одобрительный звук: - Знает толк в жизни. Квестор закатывает глаза едва не до скрипа. Под записью даты, места и участников исследования появляется ещё одна: "С целью сохранения условий эксперимента стабильными, дальнейшие записи будут вестись в характерной для человеческого плебса манере. Дорогой дневник..."