Узорами хны

-Я не буду касаться руками. Только кистью.-Мэлори поднимает тонкую беличью кисть и показывает ее Эндрю.-Я буду осторожна, не буду сильно нажимать. Я буду брать много хны, чтобы рисунок был ярким. Когда он засохнет, нужно будет убрать корочку, это ты можешь сделать сам. Рисунок продержиться недели две, а потом начнет стираться... -Я все это знаю, Ривера.-Резко обрывает ее Эндрю. Ему не нравится, с каким восхищением и трепетом на его руки смотрит Мэлори. Будто это не руки психа, испещеренные шрамами, которые он нанес себе сам, а что-то невероятно ценное, дорогое, заслуживающее такого взгляда. Будто за неровными, фактурными шрамами, пересекающими его руки, она видит что-то другое. Что-то, что дано увидеть только ей, и что она хочет запомнить навсегда, и сберечь в самом укромном уголке сердца. Она смотрела так и в первый раз, когда увидела его шрамы. Это стало ее желанием в игре, за то, что она показала Эндрю свои. И тогда же она захотела разрисовать его руки. Она предложила это вскользь, как бы невзначай, но кажется, со временем эта мысль лишь больше укрепилась в ее голове. Эндрю она не нравилась. Его в целом не грела мысль о том, что его шрамы кто-то увидит. Каждый шрам имеет за собой историю. Веселую, нелепую, или наоборот печальную и трагичную. Лишь взглянув на шрам можно многое понять. А Эндрю не хотел показывать свою историю кому бы то ни было. Но Мэлори было правда интересно, она будто специально, смотрела на него так искренне и открыто, говоря, что никогда не станет это использовать против него, сбережёт его тайну. Эндрю это еще больше раздражало. Он знал, что Мэлори часто врала, о себе, о своих мыслях, но в этом вопросе она была до скрежета зубов честной. Когда он захотел узнать о ее матери, и почему Мэлори ее так ненавидит, он понял, что Мэлори поставит высокую цену за этот вопрос. И предложил разрисовать свои руки, как она хотела. Тогда Мэлори отвергала его предложение. Сказала, что не хочет его заставлять. Хочет, чтобы он сам ей доверился, и сам этого захотел. Эндрю думал, что такое никогда не произойдет. Он думал, что никогда не придет к ней с этим сам. И тем не менее, сейчас он сидит и смотрит, как Мэлори размешивает хну кисточкой, с предвкушающей улыбкой на губах. -Ладно, как скажешь.-Кивает Мэлори.-Что ты хочешь, чтобы я нарисовала? -Мне все равно.-Безразлично отвечает Эндрю.-Все до локтей твое, без разницы, что ты будешь рисовать. -О, то есть у меня полная творческая свобода?-Мэлори раздражающе-счастливо улыбнулась, и набрала хну на кисть. Она занесла ее над рукой, рассматривая свой будущий холст, явно где-то в голове уже представляя, что нарисует. Но в последний момент она отдернула руку, и подняла зеленые глаза на Эндрю.-Эндрю, я точно могу...? -Да, Ривера.-Раздраженно выдохнул он. Мэлори еще несколько секунд смотрела в его глаза, будто ища подтверждения словам парня, после чего опустила голову. Эндрю почувствовал касание кисти к своей руке. Она была скользкой, а хна немного холодной. Это не было похоже на человеческое прикосновение, эти касания были лёгкими и воздушными. Парень почувствовал, как кисть пошла дальше по руке. Мэлори явно увлеклась тем, что рисовала. Эндрю видел, как в ее глазах загорелась идея. Он специально не смотрел на руки. Не хотел. Вместо этого он наблюдал за Мэлори. Ее либо не смущало это, либо она была так увлечена процессом, что просто не замечала его взгляд. Каждый раз, когда Мэлори начинала рисовать, процесс ее полностью увлекал. Был это скетчбук, поля конспектов или полноценный холст, она целиком отдавалась идее. Во всем мире оставались только Мэлори и ее творение. По началу, казалось, что в том, что она рисует, вовсе нет смысла, но потом на рисунке появлялись детали, форма, цвет, и он резко преображался, теперь в полной форме показывая идею своей создательницы. Эндрю часто наблюдал за Мэлори в процессе рисования, за ее взглядом, действиями, за тем, как она меняется, когда рисует. Возможно, где-то в глубине души он хотел, чтобы однажды она посмотрела на него так, как на один из своих рисунков. Было что-то в отношенях творца и его творения, что очень хотелось понять Эндрю, но он навряд ли смог бы. Поэтому он просто наблюдал. За тем, как Мэлори, забывшись, высовыла кончик языка, как на ее голове забавно смотрелись светлые волосы, с разноцветными прядями, наспех завязаные в узелок резинкой, которые она постоянно в большом количестве носила на руках. Как трепетали ее ресницы, как она покачивала ногой, как по привычке быстро набирала хну на кисть, и тут же несла ее к руке. На ней сейчас была футболка, с дурацким, странно растекшимся желтым смайликом с кривой улыбкой, который Мэлори нарисовала сама, красками для ткани. Она так же, по просьбе Ники, расписала ему джинсовку, а Дэн шорты. Элисон она разрисовала целое платье, и все остались в восторге. Эндрю правда не понимал, зачем им было это, но наблюдая за рисующей Мэлори, он ловил себя на мысли, что готов был отдать ей всю свою одежду, вплоть до повязок, лишь бы она продолжала рисовать, рисовать для него. -Я закончила,-негромко сказала Мэлори.-Давай вторую руку. Эту ни к чему не прислоняй, хна высохнет примерно через пол часа. Эндрю молча поменял руки местами, а Мэлори продолжила писать. Эндрю держал руку на весу, стараясь не смотреть на рисунок, лишь боковым зрением отмечая какие-то его элементы. По движениям кисти на второй руке, он чувствовал, что Мэлори рисует что-то другое, хоть и не мог понять что это. -Тебе не нравится?-Неожиданно, в повисшей комфортной тишине раздался голос Мэлори.-Ты даже не смотришь. -Мне это с самого начала не нравилось. Спасибо, что заметила. Эндрю постарался бросить максимально безразличный взгляд на уже готовую руку. По ней, плавными линиями темной хны тянулся аконит. Эндрю повернул руку, чтобы увидеть рисунок в полной мере. Он смотрит на цветы и стебли, которые идут от запястья до локтя. Рисунок подробный, фактурный, кажется, сейчас потянешься к коже и дотронешся до темного лепестка. -Тебе нравится?-Снова спрашивает Мэлори, замечая его заинтересованный взгляд. -Почему аконит?-Вместо ответа спрашивает Эндрю. -Вы с Би еще не доходили до той стадии, где она тебе рассказывает, что вопросом на вопрос отвечать не вежливо?-Со смешком спрашивает Мэлори и делает еще один мазок.-Потому что ты мне его напоминаешь.-Все же говорит девушка.-Есть у вас нечто общее... Она снова набирает немного хны на кисточку, и начинает выводить узоры на другой руке. Эндрю же рассматривает аконит. Он не понимает, что значит, что у них есть что-то общее. Парень вспоминает, что Мэлори как-то увлекалась языком цветов, и даже сделала себе небольшую брошурку, с акварелями цветов и их значениями. Возможно, ответ стоило искать там. -Я все!-Обьявила Мэлори, неожиданно выдергивая Эндрю из своих мыслей.-Напоминаю, обеими руками ничего не трогай, хне нужно пол часа, потом нужно будет отодрать корочку....-Мэлори взяла тарелку, в которой ращмешивала хну, и ушла куда-то в сторону ванной, где ее голос стих. Эндрю услышал, как она включила воду и начала отмывать все это, но он сам был целиком сосредоточен на другом. На второй его руке был не один рисунок. На запястье была лисья лапка с номером, чуть выше странный смайлик, похожий на тот, что был на футболке у Мэлори, пара замысловатых узоров, небольшие солнце и луна, пластырь с сердечком, облако с молнией, у локтя плыла меленькая медузка, а между этим всем проходил изящный стебелек плюща. Эндрю поднес руку ближе к лицу, и прикоснуться к обьемной линии хны, которая являлась веткой плюща. Пигнемт тут же размазался, коричневым разводом посреди общей картины. -Черт... -Эндрю, напоминаю! Не касаться ничего еще пол часа! -Я не идиот, Ривера!