Не так, как раньше

– Не убегай так быстро, подожди, я за тобой не успеваю. Давно забытые ощущения, снова, в очередной раз в обстановке некого праздника, от которых сейчас бежит Лазарев, сквозь коридоры, резкие повороты – лабиринты, в конце концов, которые не потеряли актуальности, как кажется на первый взгляд. Как кажется, на «Песне года» объявлять своего ближайшего оппонента вместе с Лерой выходит слишком, чрезмерно, надоедливо и натянуто это самое «Дима Билан!» с восторженностью в роли ведущего, в глубочайшей разочарованности, когда всё давно прошло и… Не сдавайся потому, что хватит, а просто всё как бы давно уже прошло. Всё слишком налажено и спокойно, как может быть в любой ситуации. – Да погоди ты, мы хоть поздороваться можем? – настигая Диму всё-таки, возле одной из дверей запасного выхода, следовавшему прямо на парковку, едва уловимо хватает за руку оппонента, обращается Сергей. – Привет, извини, я торопился уйти отсюда, – изображая тактичное расположение, улыбается, развернувшись к Лазареву Билан. Младший, всё-таки, применив банальную тактику выжигание глазами в неясный этот момент времени, усмехнулся, по-доброму отпуская странность – привычную – этой ситуации. – Твои психологи совсем тебе промыли мозги? – на этом комментарии Дима держался действительно спокойно и стабильно, ответно лишь рефлекторно моргая, когда в полутьме и такой, наконец-то, тишине уловил этот темно-шоколадный взгляд. Он больше не открыто насмешливый, как осознал Билан. Он тот, кто познал наполненность и спокойствие. Поэтому – выдохни, пару слов скажи, поговори немного и иди там себе дальше, куда собирался. Дима ощутил, что дыхание это и вовсе не задерживал, и бежал от того, что ему действительно, откровенно и, по правде говоря, хотелось уйти и проветриться, ни в коем случае не возвращаясь на это мероприятие. Пусть до яркой весны и лета – ещё довольно далеко. Певец пресек себя от всякого рода ностальгии и прочих колебаний, спокойно смотря в глаза Сергею, на что тот спокойно больше уточнил, чем спросил: – Пойдём, я отвезу тебя домой. – Только можем где-то остановиться и немного подышать? – Выходя на улицу, ощущая безветренное настроение столичной погоды, спрашивает Билан. – Да, конечно, – дойдя молча через несколько минут до необходимого транспорта, ощутив запахи чего-то правильного в салоне с каким-то нерезким ароматизатором и не успев удариться в привычные и забытые ощущения, Сергей тронулся с места не сразу, будто выжидая чего-то в очередной раз. Дима даже украдкой взглянул на коллегу. Нет-нет, тебе не показалось. Всё в порядке. От этого спокойствия автомобиль будто странно и резко дернулся, начавший свой путь уже не в такие характерные пробки, выезжая стремительно из Москвы и останавливаясь где-то за треть пути до назначения. Докричался, что теперь сам молчишь? Но нет, это всё – только кажется, это всё – пытается спровоцировать ощущения (особенно) семилетней давности. Как бы тяжело это не обрывалось, в любом случае, времени прошло достаточно, чтобы разрешить себе не быть таким больным и помешанным, без начала и конца, без определённости и этих качель. Этот мысленный поток оборвался тем, что Сергей так же очевидно затормозил в довольно пустынном месте где-то недалеко от реки, и, видимо, непопулярной забетонированной набережной. Певец успел снять куртку, надевая её снова, чтобы выйти, но он и здесь не торопится, смотря сквозь лобовое и спокойно думая о чём-то. Дима смотрит как-то сначала непонимающе, но потом, когда Лазарев переводит на коллегу взгляд, решается улыбнуться – как он может, но не для всех. И Сергей видит большее, чем ожидал: спокойствие и уравновешенность. Билан не бросается на него при первой же возможности, как было раньше, как было и с ним самим. Не всегда ожидания чего-то стоят вообще, они тоже могут быть пустой тратой всего себя и нет смысла думать о том, чего никогда не увидишь. И то, что видит Лазарев, его, в принципе, вовлекая всю свою правильность, устраивает. Будто он старался специально для тебя. Но Сергей так же, в ответ смотря на Диму, широко улыбается. Они не виделись слишком долго: в том смысле, что они действительно не знают больше друг друга. – Пойдём, – открывая дверь водительского сидения, приглашает Лазарев. Они выходят на открытое пространство, под серое небо, где ещё не зашедшее за горизонт Солнце больше не отчаянно, а хватаясь за любую возможность, пускает свои лучи в любой облачный просвет. Сергей, по-прежнему, легко улыбается, но так же ярко, шагая медленно и размеренно с Димой, который, в конце концов выдыхает и осторожно обхватывает плечо Лазарева. – Сам ты как? Дети? – останавливаясь только на этом, спрашивает Билан. – В порядке, растём, двигаемся дальше, осваиваем новое, не могу не быть на подъеме и сдаваться, – начал Сергей вроде бы обычными напускными фразами, но Дима понял только одно: ничего не поменялось в принципе и кивнул головой, оказывая поддержку и одобрение – без слов, он всегда это умел. Он справился, справлялся не один раз. И у тебя в целом получилось. – Твоё здоровье как? Пусть это всё скорее пройдёт. – Я в норме, правда, было много всего, но никакая физическая боль не сможет… Ладно, всё в порядке теперь. Даже если больше не двадцать пять лет, – выдохнув на том, что не сдержался, постарался завершить скорее эту мысль Билан. Не время, не повод и – действительно – давно не двадцать пять, и даже не тридцать пять. Всё же наладилось. Всё же было хорошо. – Я рад, искренне рад, что всё наладилось. Пусть ты что-то и не договариваешь, Дмитрий Николаевич. Ты поэтому к экстрасенсам ходил на передачу? – чуть приостановился Сергей, заглядывая в глаза собеседнику. – Я могу и соврать, только никому из нас это не нужно. Отчасти и да. – Ты сам, лучше меня понимаешь, что всё в твоих руках: семья, дети… – «не быть одному в конце концов» Сергей опускает. – Если ты этого захочешь, у тебя всё будет. – Да, – коротко кивает Дима, продолжая идти дальше, смотря вдаль перед собой. – У тебя… – Осторожно или от внезапно начавшегося холодного ветерка слова кажутся спокойными в полуголос, снова начинает Лазарев. – У тебя кто-то есть? – Нет, – без раздумий спокойно выдаёт Дима, попутно стрельнувший в сторону глазами на собеседника. Естественно, разумно сейчас будет взять паузу в разговоре и промолчать, спустя полминуты тактичного выжидания, Билан начинает восполнять повышенное за последний час к себе внимание. – А ты как? Ты счастлив с ним и вообще? – Выдав этот вопрос из себя – чтобы в очередной раз убедиться уверенному ответу – Дима задержал по привычке дыхание в этот момент. – Да, – будучи одновременно удивлённым и нет этому вопросу, спокойно резюмирует Лазарев. – Я получил того, чего никогда не просил. То, что вряд ли каждый мужчина может получить… От другого мужчины, разумеется. –… такой как я, имею ввиду. Ты спросил это, чтобы убедиться? Зачем, я же вижу твои размеренность и принятие, – продолжал Сергей. – Не за чем, я рад за тебя, правда. Только… такая красивая, но такая палевная эта твоя песня. Именно вкус этой ягоды. Я был поражён, в хорошем смысле поражён. – Мне уже всё равно, что подумают обо мне, – спокойно продолжал Сергей, в мгновение обогнав Диму и оказался на это пути, заставив остановиться. Как заставил удивится Лазарева Дима, всего каких-то двадцать две минуты назад, что равно количеству лет их знакомства, и равно тем самым продолжающимся заумными фразами Билана что-то про «свою систему координат». Про те двадцать два часа съёмок перед безмерным океаном в 2017-м, как глубина из взглядов друг на друга, если бы у кого-то из них был цвет глаз таким же. И потому Сергей не искал повода и не испытывал желания стать чьим-то настоящим океаном, но и не только поэтому, разумеется. – Поэтому я поражён и восхищён. И не приглашаю тебя к себе, – не отстранённо, а прямо и спокойно продолжает Билан. – Да, ты же знаешь, что произойдёт в таком случае. – Ничего не произойдёт. Перестань, – сдерживая порывы и резкость отвечает на провокационную фразу Дима. Ты совсем меня не знаешь, и, пожалуй, никогда не знал. – Так теперь ты окончательно уверен в этом, – снова, после быстрого внутреннего успокоения, которое не давало знать о себе несколько лет, опомнился Билан, услышав Лазарева. – Что? – окончательно только что придя в чувства, выдохнул Билан, всё ещё пытаясь продолжить двадцатилетнюю разгадку коллеги. – То, что: думаешь, это конец? – Сергей смотрит уверенно, изнутри это ощущение пытается найти в Билане. – Разумеется. Разве осталось что-то, с чем можно поработать? – Дима разворачивается, задавая направление к машине. Разве осталась какая-то надежда, ощущения и даже пустые слова? Есть определённый результат явно не в пользу будущего и несуразности в настоящем. Зачем что-то ещё? – Стой, подожди, прошу тебя, – опомнился не сразу Лазарев, догоняя Билана уже практически возле машины. – Прости. – За что, Лазарев? – с откровенным непониманием спрашивает Дима. За твоё счастье, которое ты заслужил? За спокойствие и размеренность, ощущения опоры и надежности, которые я тебе не дал? Нет, вряд ли: пустые юные непонятные надежды. А так, наверное, уже хватит. – За то, что только что было, – медленно выдыхая отвечал прямо в глаза Лазарев. – За неуместные комментарии. Дима тяжело, будто мимо, только что пронеслись эти года с их странным взаимодействием, рассмеялся от ещё более напускных и правильных фраз, которые только и могли существовать у коллег, после всего давно прошедшего. – Ну, неактуально. Всё в порядке, Серый. Билан постепенно отпускал улыбку, после освободительного в ситуации смеха, когда увидел сам недосказанность в ярких на блеклом фоне глазах его оппонента. – Ты же знаешь, по-прежнему, – с трудом сильнее удерживая себя в руках и считая правильным сейчас это сказать, снова начал Лазарев. – Я же всё равно люблю тебя, ты понимаешь… Возможно, не так, как полагается. Ведь… – Да, – мягко снаружи и внутри – абсолютно спокойно, перебивает Билан. – И я. Кем бы мы были с тобой сейчас без этого всего? – Мы столько сделали друг для друга в любом случае, – Сергея прорывает, Дима не удерживается на месте и обхватывает Лазарева, крепко, и как-то не так, как раньше, обнимает. – Не только профессионально, ты понимаешь, – неустанно продолжает говорить, будто бы ему этого не позволяли, и дышит куда-то в плечо Диме. Но через мгновение резко вырывается из крепких объятий, поднимает руки и обхватывает лицо Билана, опускает его голову и целует в лоб, уже не намеренно, а так как, в принципе и есть, избегая всего прочего уже давно не сознательно. Отстранившись и отпустив голову Димы, последний отрывает руки от спины Сергея, который синхронно, наконец, говорит: – Садись, поехали. Ничего нового: как должно быть в данный момент. Как должен двигаться любой автомобиль в районах ближнего Подмосковья, уверенно, собранно, без отклонений. Дима ещё раз ощущает в салоне спокойствие, размеренность, уравновешенность, видя ещё без ярких зеленых листьев деревья лесополосы и плавно заходящее за горизонт Солнце. Спустя время, на этот раз автомобиль плавно притормаживается, и не успевает Сергей среагировать, Билан отстегивает ремень, на ходу обещая: – Не прощаемся, – «навсегда». – Успехов, Серёг! – Взаимно, счастливо! И буквально – тоже, в данном пожелании. Билан останавливается – порадуйся этому свободному – уже немного оставшемуся – времени, и за кого-то тоже, – вдыхает с воздухом очередной новый предстоящий этап. Пусть и до этого было сделано слишком много, и не стоит жалеть о том, что даже и никогда не начиналось. Хватит, времени прошло достаточно.