Праведник

      Саша идёт по коридору, судорожно раздумывая над произошедшим событием. Это же та самая ситуация, когда мог сказать многое, блеснуть острым умом или кинуть пару колких фраз, а на деле он молча ушëл, даже не показав себя.       В глазах начинает рябить, и ему приходится остановиться, когда взор застилает непроглядная темнота. Александр прислоняется к стене, делая нескольких глубоких вздохов, отчаянно пытаясь проморгаться. Марьяна, безусловно, была права о таком желанном и непостижимом отдыхе для Саши, вот только Громов точно его не даст, пока дело не закончиться. Но капитан лишь мотает головой, давая себе некое обещание — протянет, доживëт. — Нахера ты его провоцируешь? — первое, что слышит Саша, когда заходит в свой кабинет. Олег по-хозяйски расположился в кресле следователя без стеснения, закинув ногу на ногу. Кто-то мог бы подумать, что криминалист раздражён, но Саша интуитивно чувствовал: он просто беспокоился за него, и тёплая улыбка появилась на лице, прежде чем снова померкнуть, — нормальный же мужик. — Тебе кажется, — сухо отвечает следователь, снимая с себя запачканную рубашку. Выступающие косточки сразу дали о себе знать, особенно рёбра, которые с лёгкостью можно было посчитать. Помниться в старую школу, а именно обшарпанный кабинет биологии нужен был скелет, интересно, а Саша подойдёт для этой роли? Капитан усмехнулся на собственные мысли. — Ты блять у нас вечно хороший. — А ты всë ещë в этом сомневаешься? — мужчина улыбается, открывая дверцы бабушкиного шкафчика, который действительно видел уже всë, но не переставал быть удобным. Александр натягивает на себя чистую футболку, проводя рукой по шелковистым волосам. Ну красавчик, не так ли? — Куда это ты сейчас? — Господин начальник решил съездить в универ, разведать обстановку, и без моего участия у него никак не получается это сделать, — младший Шепс закатывает глаза на такое высказывание брата и забавно кривятся.       Александр посматривает на криминалиста через отражение в зеркале и опускает голову в бок, на миг задумавшись. — Сможешь найти психиатра, желательно нормального специалиста. — Могу, но зачем? Или решил провериться? — Очень смешно, — он на мгновение замолкает, чтобы продолжить, — хочу снизить круг подозреваемых, — следователь накидывает куртку на костлявые плечи, прежде чем выйти на улицу.       Погода ничуть не изменилась, все те же хмурые тучи, грозно нависающие над головой, словно большой купол, обволакивают всë небо. Саша смотрит по сторонам, прежде чем замечает стоящего майора впереди. Гецати расположился на парковке, опираясь на ржавый шлагбаум. Капитан бегло посмотрел на широкие плечи. Кожаная куртка на нëм смотрелась как нельзя кстати, подчёркивая напряжённые мышцы мужчины. Как же ему не холодно, когда Саша дрожит, как осиновый лист. Взгляд скользнул ниже, засмотревшись на сильные руки, которые крепко сжимали смартфон, не боясь сломать. — Вы опоздали, — следователь вздрагивает, когда слышит глубокий и бархатный голос. Осознание того, что его поймали за бесстыдным разглядыванием, заставляет смутиться. Он чувствует на себе эти глаза, ледяные, привлекательные, спокойные. — На самую малость, — отвечает Александр, поглядывая на сурового мужчину. Константин посматривает на него с подозрением, но позже кивает с безразличием. — Поехали? — Только не на маршрутке. *** — Откуда у вас машина? На служебную не похожа, — Александр рассматривает салон явно дорогого автомобиля, кожаные сиденья настолько мягкие, что даже кажется на них можно спать. — Я на ней приехал, — сухо отвечает Константин, внимательно следя за дорогой. Следователь чувствует, как мужчина хочет на этом закончить диалог, но он не позволит этого сделать. Слишком много чести. — Московские майоры настолько хорошо получают? — Александр усмехается, зная, что наверняка оно так и есть. — Прицениваетесь? — Что вы, я лучше на маленькую зарплату буду ебашить, преступников сажать, чем штаны просиживать в своём кабинете на большие деньги. — без зазрения совести вырывается вперёд, чем Саша действительно успевает подумать. — Не говорите о том, чего не знаете, умнее выглядеть будете, — резкость Гецати заставляет Александра на мгновение впасть в ступор и обратить внимание на него. Следователь отмечает нахмуренный лоб и сжатую челюсть, пока карие глаза мужчины впервые яростно смотрели на него. Шепс почувствовал, как дрожь пробежала по его спине, поэтому он отвёл свой взгляд, тупо уставившись в окно. Настала напряжённая тишина, всю оставшуюся дорогу они проехали молча.       В коридорах учебного заведения было очень шумно. Студенты вяло ходят по кабинетам, изредка бросая любопытные взгляды на мужчин. — Извините, — говорит Константин твёрдым голосом, привлекая внимание молодежи, — Майор Гецати и капитан Шепс, расследуем убийство вашего одногруппника, Антона Павлова, мы хотели бы задать вам несколько вопросов.       Студенты озабоченно переглянулись между собой. — Мы ничего не знаем, — произнёс мальчик со светлыми волосами, оттягивая лямку своего рюкзака, стараясь удержать взгляд на суровом мужчине. Саша на это лишь усмехнулся, сам когда-то был таким же. — Вы учились с ним 3 года, а ничего о нём не знаете? — брови майора нахмурились, образуя несколько морщин. — Нечего рассказывать, всегда один зависал, никуда не ходил, ни с кем не общался, — девушка сложила свои очки и завела прядь за ухо, — обычный. — Может у него были какие-то враги? — настаивал следователь, желая узнать больше подробностей и получить хоть какую-то информацию. — Скорее нет, хоть его и не любили, но и не ненавидели. А сейчас извините, у нас пара, — вся компания студентов двинулась к аудитории, оставляя мужчин буквально ни с чем.       Встретить декана в коридорах заведения, оказалось куда сложнее, даже с ориентировкой в каком кабинете он был. — Пëтр Фёдорович Кравченко? — окликнул Саша мужчину, снующего туда-сюда. Преподователь обернулся. Шепс сразу заметил красующий синяк на скуле. — Да, чем могу быть полезен? — Мы из следственного комитета, расследуем убийство вашего ученика, — продолжает Константин, доставая удостоверение, — нам бы хотелось задать вам несколько вопросов. — Я, конечно, всегда рад помочь нашей доблестной полиции, но у меня слишком много учеников, чтобы знать информацию о каждом. К тому же, занятия скоро начнутся, какой пример мы можем преподать детям, если сами не соблюдаем нормы приличия? — Саша недовольно сверкнул глазами, понимая, что этот мудак цену себе набивает, одного синяка и так ему мало. Слышится грохот, привлекая всеобщее обозрение. Раскрасневшийся от падения парень лежит перед ними, смущённо лепечет извинение, а майор протягивает руку, предлагая помощь. Но капитан смотрит на мужчину, видя как нервно подергивается его кадык, пока руки расстегивают несколько пуговиц рубашки, а позже Пётр Фёдорович разворачивается и уходит. Мега странный мужик. ***       Блестящую поверхность доски полностью занимали фотографии, закреплённые разноцветными кнопками. Александр отступил на несколько шагов, убеждаясь, всю ли информацию он внёс. Капитан скрестил руки на груди, задумчиво обводя взглядом ключевые фрагменты расследования. Разговоры в институте не дали никакой новой информации, только сильнее загнали в тупик.       Саша подошëл к столу и склонился над ним, взглянув на распечатку звонков убитого. Один и тот же номер отображался несколько раз. Выяснить кому так отчаянно звонил Павлов не составило труда, но вызвало большое удивление на лице следователя. Владельцем нескольких цифр являлся сам Пётр Фёдорович Кравченко, декан филологического факультета.       Почему же тогда в институте этот чëрт не упоминал, что лично знаком с убитым? Есть, что скрывать. Погружённый в свои мысли, следователь и не заметил, как открылась дверь. — Узнали что-то новое, капитан? — Саша мог почувствовать, как чужое тело, прижалось к его спине, а руки были расставлены по бокам. Александр чувствовал, как толика смущения подбирается к его щекам, а в груди набатом бьётся сердце, готовое в тот же час выпрыгнуть. Что с тобой? Он сделал несколько вдохов, чтобы унять эту нелепую дрожь в голосе, прежде чем произнести: — Мне передали документ с последними звонками жертвы. Оказывается, преподаватель, с которым мы разговаривали, мог лично знать убитого, только нам ничего об этом не сказал. — Продолжайте в том же духе, капитан, — Следователь ощущал горячее дыхание и жар, распространяющийся по его телу, чувствовал эту ухмылку, которую хотел бы стереть с этого наглого лица или рассмотреть повнимательнее. Он никогда не обладал терпением и не любил чужие прикосновения, но сейчас почему-то сильно хотелось насладиться этим.       Шепс как-то выбирается из этих объятий, бросает что-то колкое напоследок, желая скрыться или раствориться. Он запрыгивает в такси и называет адрес, к которому обещал больше не возвращаться. Но так нужно, так правильно. Несколько секунд проходят мучительно долго, но капитан упрямо продолжает нажимать на кнопку звонка. Дверь распахивается, показывая раздражённого и заспанного мужчину. — Шепс, ты в край ахуел, почти 2 часа ночи! — Илья шипит и опирается о косяк двери, зевая. — Ты. Спальня. Сейчас, — произносит он, чётко выделяя слова, делая маленькие паузы. Но даже это даётся с большим трудом. — Неделю назад, ты грозился разбить ебало мне, если я приближусь, а сейчас стоишь передо мной. Молниеносно ты переобуваешься. — Заткнись, — Саша делает шаг ближе и впечатывается в жёсткие губы, пока дрожащие руки находят путь к чужим плечам.       Мужчина прижимает его тело к себе, стараясь скинуть лёгкую куртку, которая служит неким барьером, по пути к спальне.       А дальше всë как в тумане, только редкие фрагменты появляются в сознании. Вот они уже раздеты и лежат на кровати. Александр чувствует блуждающие руки на своём теле и поцелуи, покрывающие бледную кожу. Размеренные толчки, громкие стоны и шлепки кожу об кожу. Но Саша почему-то точно помнит горячее дыхание, так яро опаляющее кожу и тот самый грубый баритон.       Шепс нервно закуривает сигарету, чувствуя стекающий по телу пот. Нет, не помогло. Чëртово сознание подкидывает картинки из кабинета, как на зло. — Может останешься? — слышится голос, на второй половинке кровати. Но Саша отрицательно качает головой, понимая, что это единственное правильное решение за сегодня. Илья не настаивает, просто пожимает плечами и откидывается на подушки, он явно удовлетворен.       Саша добирается домой на такси, рассматривая в стекле яркие и редкие огни. Что такое дом? Четыре серых стены и один хмурый потолок? Если так, то у Саши он был, но язык не поворачивался назвать это место таким словом. Саша вспомнил, как частенько захаживал к Марьяне, вот там такой комфорт и уют. Может быть дело не в здании, а в атмосфере и обитателях? Саша помотал головой, отбрасывая глупые мысли. К чему всë это? Пробовал, не получилось — не судьба. Но где-то в душе закралась маленькая частичка сомнения, за которую он отчаянно цеплялся, как за соломинку.