Чёрный пëс

"Что ж, можно сказать, что я не зря таскал его собой на собрания и лекции не прошли даром. Есть, конечно, некоторые нюансы, но в целом из Цзинь Лина получиться хороший глава Ордена". Подумывал Цзян Чэн, когда уже всë проверил и занял своë место в зале. Он гордился своим племянником, хоть тому и пришлось занять место главы так рано, когда в то время мог безмятежно развлекаться с двумя Ланями. Но ему выбор дали и он его сделал. Всë, что осталось это только помогать и подсказывать. И он готов это делать. В уголках губ появилась еле заметная улыбка, но в ней было столько тепла и любви, что навряд кто-то мог сказать, что этот человек самый грозный и тот самый один из глав, который убивал целые армии врагов без капли сожаления. Цзян Чэн знает об именах, которые шёпотом прибивают к его удаляющейся спине. Как иначе? П͇а͇л͇а͇ч͇. У͇б͇и͇й͇ц͇а͇. Б͇е͇з͇у͇м͇е͇ц͇. С͇а͇м͇ д͇ь͇я͇в͇о͇л и всë в этом духе. Он слышал много. Но эти истории, которые он слушает о себе, вызывают улыбку на его лице. Насколько людям скучно или они правда его так боятся? Что напридумывали такой бред! Его репутация взяла начало во времена Выстрела в Солнце, когда он оставлял за собой долины, полные изувеченных тел. Одни, с ног до головы покрытые собственной кровью, лелеяли тщетные надежды вернуть свои внутренности в распоротый живот, другие давились истошными багряными криками, хватаясь за обугленные обрубки конечностей, повстречавшихся с его хлыстом. И множество других псов, завидевших смерть своих товарищей, бросались на свои блядские мечи вместо встречи с обезумевшим подростком. И историях о безумном смехе юноши, вырезавшего целые армии врагов, стоя спиной к спине со своим сводным братом... ВСË ХВАТИТ! Приказывает внутренний голос перестать думать об ужасном прошлом и заставляет сосредоточиться на сером настоящим. И в некоторые моменты по-настоящему счастливым. Вот уже тихо начали играть музыканты, значит, уже скоро начнется собрание. Он,Цзян Чэн, не очень разбирается в музыке. Но эта мелодия ему нравится. В детстве он часто испытывал зависть, когда Вэй Усянь овладевал на лету одним инструментом за другим, а после повелевал мертвецами с помощью лишь одной мелодии на своей дицзы! Цзян Чэн же был способен извлекать из-под своих пальцев только писк издыхающего цыплёнка. Однажды он расстроился больше обычного и с досады подул сильнее, из-за чего звук стократ ухудшился. И А-Цзе опустила изящную руку на бамбуковую флейту. Она нежно улыбнулась и предположила, что, возможно, его таланты лежат в других областях, после чего спросила, не хочет ли он немного супа из свиных рёбрышек и корня лотоса. Впервые столь любимый насыщенно-сладковатый вкус супа, заполнивший рот, ощущался горечью на языке, и даже корни лотоса не могли её перебить. Поэтому он вежливо отказался от предложенной А-Цзе добавки. Однако Цзян Чэн умеет петь. Не то, чтобы он мог использовать сей навык в качестве оружия. Да он и не говорил о нём никому, даже брату, на которого это могло произвести должное впечатление. Но который скрыл бы его за небрежным замечанием, мол, пение для девчонок. Мужчина не собирается это выслушивать. И в любом случае, приятно иметь в себе что-то, скрытое от чужого глаза. Когда Цзинь Лин был гораздо младше и плакал, потому что скучал по родителям, Цзян Чэн пел ему. Мелодии без слов, туманные напевы из неясных воспоминаний о собственном детстве и всё, что только приходило на ум, пока рыдающий ребёнок не засыпал. Удар в конг и собрание началось. На нём также должен был появится Лань Хуань после уединения. Они отправляли письма друг другу. Сначала в них был исключительно официальный тон, но после постепенно начали появляться более свободные вопросы и реплики. Он не заметил, как это произошло. Но он не против этого. Ему приятно общаться с ним. Он не чувствует, что ему надо держать грозный вид или же подлизываться. Совсем нет. Они могут просто поговорить, поделиться, как прошло их время, или обменяться советами и хитростями. Цзян Чэн, наверное, может назвать его другом, если ему позволят.( Лань Хуань сидел на своëм положенном месте. Так же по левую сторону от него его брат и муж брата. ) И первое, что объявили это радостные и радужные признания, что Глава Лань вернулся. Цзян Чэну с усилием удалось не закатить глаза. Они не знают, что они обменивались письмами (в которых вкратце он рассказывал о прошедших собраниях, ну ещё и брат ему говорил). И Лань Хуань всë знает, что о нëм говорили. И как он может после этого так мило улыбаться и говорить таким мягким голосом? Удивительно. Как и предполагалось, ничего полезного для него не оказалась. Всë, что его заинтересовало, так это то, что в далёкой деревушке распоясалась нечисть, которая похищает весь крупный скот, так как уже в лесу никого нет походу. И он сказал, что пойдёт туда. И тут вызвались — Вей Усянь и Хангуан-цзюнь. (ну как - вызвался за двоих Вэй Усянь). На удивление также вызвался Глава Лань, обосновав это тем, что после медитации ему нужна разминка. Ну Цзян Чэн не против компании, хоть и такой странной. Всë соглашение между ними прошло быстро, минут 5, может 10. И то в начале собрания. Так что ему придëтся сидеть без дела ещë ближайшие 3-4 часа и выслушивать скандалы. Под конец собрания он уже просто рисовал на бумаге чëрного пса в озере, где полно лотосов. Почему именно чëрного? А потому что этот пëс дороже ему всех других, хоть он и был у него совсем мало один год. В отличие от остальных его питомцев, этого он не приручал командам, а просто гладил и кормил его. Пëс в замен приносил какие-то безделушки, такие как заколки, гребни, мешочек с чем-то (там оказалась косметика. Он ему на девицу похож?). Потом это стало что-то с фиолетовым и лотосом. Один раз даже его любимое пирожное. "Умный пёс" подумал тогда Цзян Чэн. Его беспардонно вырвали из воспоминаний. Крик какого-то главы. —МОЖЕТ, УЖЕ СДЕЛАЕТЕ ЧТО-НИБУДЬ С НИМИ — крикнул и указал на Хангуан-цзюня и Вэй Усяня, который положил свою голову ему на плечо. — Что вы имеете в виду? — спокойным голосом спросил Глава Лань. — ТО И ИМЕЕЮ ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО, ОНИ ОБА МУЖЧИНЫ И... — Это должно запрещать им любить друг друга и быть счастливыми? — перебив, холодно и строго сказал Глава Лань —А ЧТО НА ЭТОТ СЧЁТ ДУМАЕТ ГЛАВЫ ЦЗЯН? — он резко переметнул с себя стрелки. —Я? — не доуменно спросил Глава Цзян. И тут настала тишина. —Да, что вы думаете? — уже тише сказал бунтарь. Подумав, что нашёл союзника. Потому что знал, как тот относится к обрезанным рукавам. Он посмотрел на причину скандала и, пожав плечами заговорил. — Господин Вэй и Господин Лань счастливы и всë. Что плохого? — спокойной сказал тот. — Ч-что? — не поняв, что только что он услышал. —Ох, я повторюсь. ЕСЛИ ОНИ СЧАСТЛИВЫ, ТО ПУСКАЙ ТАК И ОСТАНЕТСЯ! Я не тот, кто может кому-то что-то запрещаеть. И если есть документ на запрет счастья, покажите мне, и я его уничтожу в месте с тем, кто его придумал! Никто не имеет права запрещать кому-то быть счастливым!— выделив высказывание о своëм брате и его муже. —Н-но эт-то— пытался вставить он хоть слово. —НЕОБЫЧНО-ДА! НЕПРИВЫЧНО ДЛЯ НАС - ЕСТЕСТВЕННО! НО НЕ КАК ТО, ЧТО ВЫ ГОВОРИТЕ! И ЕСЛИ ЭТО ЧТО ВЫ ХОТЕЛИ УЗНАТЬ У МЕНЯ, ТО ВОТ ОТВЕТ!..... Если это всë на сегодня, предлагаю закончить собрание! — успокоившись, закончил он. Встал и направился к выходу. Все были в шоке, но услышав предложение о заключение собрания оживились. А Лань Хуань и не знал, как изменился глава Цзян. Встав со своего места, он направился к месту Главы Цзян. Лань Хуань признаёт, что почти всë время собрания смотрел, что делает глава Цзян. Ему, как ребёнку было интересно, что выводит на бумаге так не принужденно и легко, глава Цзян. И вот он подходит к заветному столу и видит рисунок: чëрный пëс резвится в озере наполненного лотосами. Он был превосходен. Сам не поняв, он окликнул главу Цзян. — Глава Цзян! — Что? — пытаясь скрыть уже приходящие раздражение, он обернулся. — Можно взять этот документ? — и глазами показал листок с рисунком. Тот был расположен так, что с обоих ракурсов они могли понять, что это. Но не другие. — Как вам угодно, Глава Лань — уже спокойно сказал он. "Зачем вам мой неуклюжий рисунок? " Подумал Цзян Чэн. И, уже не оборачиваясь, удалился. Собрание закончилось. До деревни лететь два дня. Было решено выдвигаться после обеда, и он хотел до этого времи отдохнуть. Потому что из-за этих идиотов появилась мигрень, и он планировал избавиться от неë. Он вошёл в выделенные ему покои. Только он сделал два шага, как в двери сразу постучали. "КОГО ТАМ ПРИНЕСЛО?!" Думает он. Но дверь открывает, и там стоит его племянник. —Дядя, я знаю, меня ты не возьмёшь, но возможно, хотя бы Фею. Она тебя слушается и поможет! —начал, тараторить Цзинь Лин. Цзян Чэн не сразу разобрал, что сказал его племянник. Потом до него дошло. —Ага, что бы Вэй Усянь там от страха копыта склеил. — и закатил глаза. — Но, дядя! —попытался возмутиться Цзинь Лин. — Не каких,но! Я устал и хочу отдохнуть до отбытия. Позволишь? — с сарказмом спросил он. — Да, конечно. Дядя — оставшись не довольным, но всë же не стал возражать. Когда племянник ушёл, он мог расслабиться. Поэтому он заварил себе чай. Цзян Чэн решил взять какой-нибудь трактат и прочитать его. "Речные заводи"*. Что-то он слышал об этом рассказе, но времени не было, чтобы почитать. А пока оно есть, то почему и нет? Чай заварен, тишина и время - всë, что ему надо. Так он проведëт ближайшие 1,5 - 2 часа. Маловато для чтение, но лучше чем сидеть без дела. И он погрузился в мир чтения. * Через 1,5 часа* Стук в дверь. — Войдите — не отвлекаясь, сказал Глава Цзян. — Меня просили передать, что через 20 минут группа выдвигаться — сказал слуга в золотых одеяниях. — Я понял, свободен — дочитав страницу, ответил Глава Цзян. Слуга молча поклонился и удалился. А Цзян Чэну было немного жаль, что он не смог дочитать хотя бы первый том. Рассказ оказался интересным, и он дал себе заметку накануне дочитать его, когда вернется в Юньмэнь. Он начал собираться. Возьмёт он не много свой меч - Саньду, немного денег, вяленого мяса и не сколько пластинок Кипинга*. У него уже привычка брать собой что-то мясное и рисовое (мясо в основном было предназначено для бродячих собак, а теперь для диких хищников. А рис, когда надо было бы перекусить, но не чем). Это полезная привычка. Через 15 минут мужчина был готов. Он вышел из покоев и направился в сторону не большого сборища. Там были трое его спутников с Цзинь Лином, Лань Сычжуем, Лань Цзинъи и призрачным Генералом. Вэй Усянь и Лань Хуань мило прощались с "Мелко Трио" и просили Вень Нина присмотреть за ними. Когда он подошёл все как-то убавили свой пыл, кроме А-Лина. Тот, кажется, только сильнее разошёлся. — Дядя! — крикнул А-Лина и подлетел к Цзян Чэну. — Я, значит, не дядя? — обижен таким поворотом, спросил Вэй Усянь. — Дядя Цзян: Сильный, умный, хитрый, когда надо. Самое сильное духовное оружие у него. И он не боится собак! Мне продолжать? Потому что это то, что видит даже слепой — явно гордясь перечисленным, он обосновал своë поведение. На эти аргументы Вэй Усянь просто надулся, как маленький ребёнок, а Лань Хуань за рукавом прятал тихие смешки. Цзян Чэн же не смог удержать победой ухмылки и тепла, что распространилось в районе сердца. Но не стал этого показывать — Так, хватит говорить ерунду! За вами, я так понял, будет следить господин Вень. Хоть ему, наверное, всё равно, но всë же будете благоразумие. Хотя бы пока меня не будет! — обращался он так, как будто говорил не с главой ордера, а с ребёнком. — Я тебя понял. Ты тоже не лезь зверю в пасть! — не оставшись в долгу сказал Цзинь Лин. — Посмотрим по ситуации — дал он не однозначный ответ, вставая на меч. Остальные последовали его примеру. Цзян Чэн не успел отлететь, как остановился, будто что-то вспомнив. — А-Лин, Фею надо водить на прогулки — сказал он, посмотрев на Цзинь Лина и Лань Юаня. Те, смутившись тем, что Глава Цзян всë понял, отвели взгляд. Лань Хуань был удивлён этому, но видимо, брат и его супруг догадывались. Он даже заметил радость на лице Лань Ванзци. Долго он был в медитации, но он постарается всë наверстать. В одном деле, так точно. И планировал в скором времени начать действовать. Но не знал, как. Хоть он и узнал, что его избранный ни испытывае неприязнь к таким отношениям. Но оно никак не указывало на то, что он за них. Его слова говорили, что он нейтрален к ним. И какая будет его реакция, когда этого рода отношения коснуться его, он не знал. Может он их отвергнет, но сохранит их дружеское положение. Или же он устроит такое зрелище, что ни одно живое существо не устоит перед ним. Что делать? Как быть ему с этим? И ему приходится, как говорится, почувствовать почву под ногами. Когда он услышал, что тот отправляется в ту самую деревушку. Он решил, что это хороший шанс получше узнать его и его интересны не как главы, а как человека. И он его не упустит этого шанса. Он и так много чего упустил и пропустил. Больше этого он не допустить. С него хватит. Он и так долго молчал о всех своих чувствах, но больше не собирается. Он скажет всë и примет любой ответ, какой бы он не был. Главное то, что он сказал и его услышали! О его чувствах знают и могут принять или отвергнуть. И он даже питает надежды на принятие этих чувств. Иногда его воображение рисует у него в голове счастливое "Да". На его предложение быть вместе и пройти вдвоём путь совершенствования. Но он их быстро закрывают худшие исходы событий. И одно кошмарней другой. И потому он старается не думать, что будет и делать, что может. Чтобы все его слова, движения, поступки и даже его улыбка привели к этому счастливому "Да".