Живущая в воздушном замке: слёзы моря

Паника. Вдох. Выдох. Вдох, выдох. Восстанавливающееся сердцебиение. Страх нехотя отступает. Но горькое чувство вины не хочет уходить. Самое ужасное то, что ты не знаешь, откуда все эти нестерпимые эмоции. Как бы она не старалась, не могла вспомнить обрывки того сна. Каждое утро начиналось одинаково. Ну, почти одинаково. В этот раз, открыв свои бирюзовые глаза с большим черными ресницами, она увидела подвешенные над собой золотистые планеты. Изысканные серебряные звезды идеально гармонировали с большими, но легкими шарами. На небольшом комоде возле кровати догорали восковые свечи, которые девушка тотчас потушила. Встав и потянувшись, она сонно подошла к единственному окну, которое, как оказалось, выходило в роскошный сад, устланный сверкающим покрывалом. Глядя на белизну пейзажа, можно было в который раз удостовериться, что зима — настоящая перфекционистка. Рядом с окном висело зеркало в полный рост, золотистая рама которого выгибалась в причудливые плавные линии. Посмотрев на девушку со стороны, можно было бы заметить некоторые особенности, которые не присущи обычному человеку. Ей бы отлично подошло описание утреннего моря из-за бирюзовых волос и светло голубых глаз. Образ девушки так и светился, создавая впечатление иноземного происхождения. Лишь её угрюмое, с правильными чертами лицо не вязалось с прекрасной внешностью. И опустив взгляд на её ноги, мы понимаем причину диссонанса. Тяжелые, немного потёртые, но без ржавчины кандалы украшали тонкие щиколотки девушки. Вы скажете: "Ну тут всё понятно, какой-то умалишённый заковал её здесь". Однако не всё так просто. Ведь ключик от этого сногсшибательного аксессуара находился на столике возле зеркала, а сами кандалы не были ни с чем соединены звенящими длинными цепями. «Элирия» – тихим стоном прошептали стены этого странного места. Девушка поежилась и лишь через пару секунд поняла, что это она сама невзначай произнесла своё имя, а комната лишь отозвалась задумчивым эхом. Она давно ни с кем не разговаривала, начав забывать, как звучит её мелодичный голос. Но бывали случаи, довольно-таки частые, когда девушка говорила сама с собой. Это придавало уверенности и осознанности, что всё происходящее – реальность. Вздохнув и окончательно проснувшись, Элирия взяла небольшой гребешок и начала перебирать свои пышные и длинные, почти до пояса волосы, при этом не переставая разглядывать себя в зеркало. Ярко-бирюзовые пряди весёлым блеском откликались в широко распахнутых цвета морской волны глазах. Девушке нравилась эта игра света и тени. Никто бы не поверил, скажи она, что это её естественный оттенок, да и верить было некому. Но в принципе ей было без разницы, всё равно завтра волосы приобретут уже другой образ. Наверняка, как и её жизнь. Неожиданно загадочная улыбка нехотя сползла с лица девушки. На зеркале стала не спеша проявляться, будто наслаждаясь моментом, трещина. Через долю секунды, рисуя на зеркале серебристую паутину, появились другие глубокие царапины. В итоге стекло с жалобным звоном осыпалось на каменный пол, оставив золотую раму в гордом одиночестве. От неожиданности у неё вырвался нервный смешок, на что она благополучно не обратила внимание. – Замок Вечности не жалует зеркала, – без всякого страха или удивления сказала девушка, будто только что произошедшее было обыденной для неё вещью. Будто это случалось слишком часто, чтобы обращать на это внимание. Будто всё было не по- настоящему, а во сне. Будто это уже происходило за гранями её сознания и памяти. Может, она ещё там? Схватив один осколок, Элирия полоснула им тыльную сторону правой ладони. Боль отрезвила девушку, смыв остатки наваждения, но оставив глубокий порез. Отогнав от себя не очень приятные мысли, она собрала вполне реальные осколки, дабы их потом выбросить. Надела желтый воздушный сарафан и, ступая босыми ногами по холодному полу, легкой походкой вышла из комнаты, забрав какую-то книгу. *** – Листьев, к доске! – зычным, как всегда, голосом, сказала Ольга Николаевна. Весь 10 «A» облегченно выдохнул. Никто сегодня не написал огромное сочинение по русскому языку, даже всезнайка Верка Миронова. Некоторые даже с жалостью посмотрели на парня, выходящего к доске, заранее зная, что учительница его загрызёт, проглотит и даже не подавится. – Ну что же, Владик, начинай, я тебя слушаю, –прищурившись, сказала она, чуть ли не выплёвывая яд, зная и предвкушая ответ непутевого ученика. На задних партах кто-то зло усмехался. Он не любил, когда его так называли. Ему вообще не нравилось своё имя и фамилия. Они были какими-то чужими и нелепыми. Он, конечно, почти уже привык к ним за шестнадцать-то лет, но вообще на дух не переносил, когда его называли Владиком. С этим были связаны не очень приятные воспоминания. – Ах, ты не готов? – с ироний в голосе и чересчур надменно произнесла уже немолодая женщина. – Очень, очень жаль. Ну что ж, придётся вызывать твою тётю в школу, ты уже в который раз отказываешься мне отвечать. Как ты на это смотришь, Листьев? Влад жил в двухкомнатной квартирке вместе со своей тётей. Она недолюбливала своего племянника и при любой удачной возможности раздавала подзатыльники, на кое у неё всегда была щедрая рука. Но потом тётя пекла его любимые пирожки, и обида как-то сама забывалась. Однако в большинстве своём она вела себя холодно по отношению к племяннику. Учительница знала, что у неё в последнее время были проблемы с сердцем и решила, как она думала, надавить на больное место «Владика». – А никак не смотрю, Ольга Николаевна, – с нескрываемым сарказмом ответил Влад. И, немного поколебавшись, прикидывая расстояние до двери, добавил, – Моя тётя скончалась от сердечного приступа этим утром, – довольно-таки наглым тоном сообщил он. В классе воцарилась мёртвая тишина. Даже стулья перестали скрипеть. Учительница ошарашенно смотрела прямо на мальчика, как-то поняв, что это вовсе не шутка. В тот же миг в её мутных от старости глазах появился нездоровый и лихорадочный блеск. – Значит, тебе больше негде жить? – задала она риторический вопрос ехидным тоном. Влад, не являющийся глупым мальчиком, (только если в некоторых случаях), предвидел ход развития дальнейших событий и, пока все соображали, что происходит, уже выбежал из класса. Лишь добежав до леса, который находился довольно далеко от города, он немного отдышался. Было грустно, что единственный его родной по крови человек умер этим утром. Но не более. Он привык быть один. До зимы можно укрыться в лесной заброшенной хижине и то, если раньше не найдёт полиция. Может, его не будут искать? Высокий парень в тонкой ветровке энергично шагал через осенний лес навстречу неизвестности. Что может быть прекрасней, чем напролом идти во тьму или свет открытий? Но вот походка становится более тяжелой, а взгляд заискивающим. Через пару минут в глазах заплескалась растерянность и отголоски страха. Обветшалого домика не было видно. Холод пробирал до костей. Начало смеркаться. Места были незнакомы. Насмешка ли судьбы, но под ногами что-то звякнуло. Простое зелёное стеклышко. В детстве он часто собирал такие для коллекции. Сам не зная зачем, он его поднял и начал рассматривать. Обычный, немного прозрачный кусок стекла, скорее всего от какой-то бутылки. Края довольно-таки гладкие, отточены осенними дождями. Видны разводы более светлых и темных оттенков. Он уже хотел выкинуть ненужный мусор, как вдруг услышал то, что его остановило. Тихое «мяу» донеслось из-за тёмных елей. Через пару секунд на свет заходящего солнца неслышно вышла тёмная, точнее полностью чёрная, кошка. В полумраке предупреждающе сверкнули хитрющие зелёные глаза. Кошка не выглядела дикой, но и домашней назвать её было нельзя. Парень, сам не зная почему, отпрянул. Ему казалось, что существо своими изумрудными огоньками осуждающе смотрит ему прямо в душу. Он, не задумываясь, спрятал стёклышко в карман. Почудилось, что это вовсе не кошка стоит перед ним, а какая-то ведьма во втором своём обличии. – Что ты здесь делаешь, мальчик? – будто в подтверждение его мыслей тихо спросила кошка. "Я сплю? Я сошел с ума? Я ударился головой об камень и теперь лежу в коме?" — все эти мысли закружились набирающим обороты вихрем в голове у человека, который впервые в жизни услышал, как то-ли кошка, то-ли какое-то другое существо говорит осмысленной человеческой речью. Сказать, что он был в шоке – ничего не сказать. В довершение сей комичной ситуации, кошка усмехнулась и ушла в неизвестном направлении, оставив одного, вроде не сошедшего с ума, прозябшего мальчика. Выругавшись, что обычно было ему не присуще, и списав всё на нервы, он пошел дальше, чтобы если даже не найти хижину, то хотя бы не замерзнуть. Идя по тёмному лесу, Влад задумался: даже если он (вдруг!) умер, то расстраиваться нет смысла – в этом мире его всё равно ничего не держит. Вот с такими неординарными мыслями он брел всё дальше, пока не наткнулся на то, что заставило его ещё раз усомниться в реальности происходящего. Протерев глаза и два раза ущипнув себя за запястье, ему и дальше продолжало казаться, что перед ним фантом или мираж. А увидел-то он следующее. На холмистой местности возвышалось огромное, возносящееся к небу, сооружение, чем-то напоминающее дворец, сошедший с красочной картинки. Посередине строения выделялись серебряные, будто окунувшиеся в лунный свет, огромные песочные часы. По бокам от них стремились вверх две немного отличающиеся главные башни, наверху которых золотой спиралью поднималась блестящая пыльца. Правая башня, которую обвевал многовековой плющ, и с помощью опор стоявшая основанием в реке, соединялась с песочными часами продолговатым резным коридором. От левой башни вёл подвесной мост, опасно качающейся на ветру. К замку, окружённому другими искусными башенками, вели широкие каменные ступени, высеченные прямо в горной породе. Недолго думая, Влад решительно направился к замысловатому сооружению. Всё равно ничего больше не оставалось делать, как пойти исследовать загадочный замок, возникший из ниоткуда. Может, у него галлюцинации? Нет, на такое даже его воображение не способно. Вой волков со стороны леса ускорил его шаг. Через некоторое время, преодолев все восемьдесят восемь ступенек, (а он их посчитал!), парень добрался до вершины, где, по логике, должен был находиться вход. Однако его не было и, чертыхнувшись, Влад пошел обходить всё сооружение, в надежде увидеть большие ворота, желательно с надписью «ВХОД», чтобы точно не ошибиться. Каково же было его удивление, когда он увидел ту самую черную кошку, пролезающую через отверстие в резной голубой калитке. Поколебавшись секунду, он всё же толкнул лазурную дверцу, которая со скрипом отворилась, и застыл в изумлении. Прямо сверху на него падали хрустальные хлопья снега, укрывающие весь сад пышным покровом. Он захотел вернуться назад, в более-менее теплую осень, но наткнулся на высокую калитку, оказавшуюся запертой. Холод усилился, не оставив парню другого выбора, как идти в сам замок. Шагая по непротоптанной дорожке, то и дело утопая в снегу по колено, Влад задумался: кто же может быть хозяином такого огромного дворца? Может, на пороге его встретит чудовище или красавица? А вдруг там живёт старый волшебник и возьмёт его к себе в подмастерье? Хотя вероятней всего, кто бы там не жил, он пошлет незваного гостя далеко и надолго. Так что придётся принять свою участь и замёрзнуть на холодном снегу, даже не зная, когда именно он умер: зайдя в странный лес, или всё же будучи прогнанным злым и бессердечным хозяином. Вот с такими обнадеживающими умозаключениями он подошел к дубовой двери, инкрустированной золотистыми резными узорами. Вверху было небольшое стеклянное окошко с ободком, из которого исходил приветливый теплый свет, навевающий уют. Немного приободрившись, он постучал. Постояв минут пять, трясясь от холода, Влад дернул ручку двери, и та с легкостью открылась, будто приглашая внутрь. Все слишком спокойно. Не слышно ни единого звука или шороха. Хотя нет, издалека доносится спокойная мелодичная музыка, разливающееся по комнатам в темпе адажио. Он медленно пошел в сторону звуков, ласкающих слух, будто боясь спугнуть прекрасное видение. Мимо незаметно пролетали различные коридоры, украшенные картинами и портретами, которые можно было рассматривать часами. Сверху послышалось завывание довольно тихого органа. Где-то совсем рядом начала свою заливистую игру изысканная скрипка… Завернув ещё за один угол, парень застыл на месте. Все инструменты перемешались у него в голове, слившись в единую мелодию. Нет, не это остановило его стремительный, набирающий скорость в такт музыке шаг. Он уже понял, что мелодия исходит из самих стен, и сколько бы он не блуждал по бесконечным коридорам, не нашел бы ту комнату с музыкальными инструментами. Перед ним, словно из ниоткуда, возникла девушка в желтом сарафане с бирюзовыми волосами. Встреть Влад такую у себя в городе, на улице, он бы даже не обратил внимание. Но вот в ней было что-то цепляющее взгляд. И только через большое количество времени он осознает, что это были глаза, в которых жила необъятная стихия – океан. Аромат вокруг неё тоже был каким-то морским: словно на тебя подул светло-лазурный бриз, приятно колющий прохладой и свежестью. И вообще весь её образ был воздушным и умиротворенным. Но ровно до тех пор, пока он не заметил тяжелые кандалы на её тонких щиколотках. Это было последнее, что он увидел перед тем, как получил близь стоящей хрустальной вазой по голове. Обиженный звон ничего не подозревающей прозрачной вазы. Испуганный и одновременно оглушающий вскрик. Кровь на хрупких пальцах. Паника. Приглушенный смешок эха. Отвращение к самой себе. Эли, зачем ты это сделала?! Вдруг ты его убила? Кто тебе позволил отнять жизнь?! Эмоции вихрем закружились в голове девушки, грозя взять над ней верх. Ступая босыми ногами на осколки, она дрожащими руками взяла его запястье. У неё началась настоящая истерика, ведь девушка не могла найти пульс. Собрав всё волю в кулак и обуздав не на шутку разошедшиеся эмоции, Элирия, скрепя зубы от рвущихся криков, еле-еле перенесла человека на диван, стоящий рядом, подложив под голову подушку. Она не помнила как, но где-то нашла мокрые тряпки и начала как умела обрабатывать нанесенную ей рану. Её мутило, но она понимала, что возможность жизни человека намного важнее её минутной слабости. Или может, девушка просто не хотела быть убийцей? Она уже окончательно потеряла счет времени, когда водопад проклятий в свой адрес вдруг перестал шуметь. Парень пошевелил ресницами и через пару секунд открыл глаза. Эли отошла чуть-чуть подальше, чтобы случайно не напугать гостя. Он был юн и, как она заметила ранее, достаточно высок. Волосы, темно-каштанового оттенка с пепельно-коричневыми завивающимися прядями, были средней длины. В карих глазах теплился блеск янтаря, навевающий тепло, уют и одновременно озорство. Будто в горький шоколад добавили капельку будоражащего сознание золотистого коньяка. От него исходил аромат поздней осени, смешанный с благоуханием ночного леса. Но вот парень присел, опершись на спинку дивана, настороженно разглядывая девушку. Когда он прищурился, возле его уголков глаз появились забавные лучики. Элирия могла поклясться, что увидела, как вспыхнула и в долю секунды погасла усмешка на немного веснушчатом лице парня. Девушка нахмурилась, но довольно-таки мягко спросила первое, что пришло ей в голову: – Кто вы? Вместо ожидаемого ответа либо встречного вопроса парня, раздался властный, раскатывающейся по всему замку, громовой голос, исходящий из зеркала, висящего на камине в конце комнаты: – Перед тобой Варут Электерн, по… – в этот миг зеркало прекратило свою торжественную тираду и своё существование тоже, разлетевшись во все стороны на тысячи стеклянных осколков. Сидящие в пяти метрах от зеркала изумленно переглянулись, недоумевая, что только что произошло. Элирия вспомнила произошедшее с зеркалом утром и невольно вздрогнула. После неловкого молчания в минуту, а может и в вечность, она спросила: – Эм… вас так зовут? Извините, что так получилось с вазой, я не хотела причинить вам вреда. Просто вы первый, кого я вижу на протяжении большого количества времени… – парень молчал, и расценив это как утверждение Эли продолжила – Вы не могли бы с-сказать, как вы сюда попали? Извините, я н-немного нервничаю, но мне крайне надо это знать. Бирюзовые глаза девушки с надеждой забегали по заинтересованному лицу новоиспеченного Варута. Почему бы и не притвориться, что это его настоящее имя? Всё равно прошлое ему не нравилось. Да и вдруг то его имя значит что-то плохое в этом месте? Хотя новое может оказаться намного опаснее… А впрочем, кто не рискует, тот никогда не попадает в приключения! – Извините, но я совсем не запомнил путь от выхода. Меня слишком увлекла музыка, – почему-то бархатным голосом ответил он. Девушка сильно расстроилась, наклонив голову набок. – А как тебя зовут? Кстати, можно обращаться к тебе на «ты»? Вздохнув, она ответила: – Меня зовут Элирия Кризаколла. Можешь просто называть Эли, ты здесь на долго, ведь я тоже не знаю, где выход. А о какой музыке ты говоришь? Я ничего не слышала… – Как не слышала? Она же играла по всему замку! Я пытался найти комнату, в которой играет мелодия, но наткнулся на тебя… Почему твои ноги в кандалах? Тебя кто-то здесь держит? – в его голосе послышалась жалость. Она была не свойственна ему уже много лет, и он удивился, когда сам услышал нотки этих чувств у себя в голосе. Элирия немного сузила смеющиеся глаза и подумав долю секунды ответила: – По твоей логике получается, что я сама себя заковала. Но могу в любой момент освободиться, если это можно будет назвать свободой, Вар. Можно ведь тебя так называть? – в девичьих глазах сверкнуло веселье. – Да, конечно. Так ты здесь одна живешь? И не скучно тебе? –он осекся, поняв по вмиг погрустневшим глазам Элирии, что сморозил глупость. – Прости, болтнул лишнего, – зардевшись, буркнул парень. – Ты наверняка голоден. Пошли, тут недалеко должна быть кухня и столовая. И они, оба ничего не понимающие и изрядно проголодавшиеся, направились в лабиринт из коридоров на поиски чего-нибудь съестного. В ими оставленной комнате весело потрескивал огонь в камине, будто смеясь над всеми вокруг, хотя никого рядом не было. Одинокая рама от зеркала зловеще поблескивала, предвкушая дальнейшее развитие событий.