hooked by a (were)wolf

Мегуми уверен, что сегодня лучший выходной за последнее время и, кажется, первый, в который ему настолько весело и хорошо сразу. Его уже успели накормить мороженым (всё ещё жаль, что не с рук), протащить по всем ларькам со всякой необычной едой (и половину дать попробовать), прокатить на каких-то едва ли не только детских машинках, купить ему какую-то вырвиглазную красно-жёлтую футболку, которую Мегуми не представляет, вот прям совсем, что он сможет надеть хоть куда-то, а эти цвета ему даже не идут. Но он говорит Юджи «спасибо» дважды, аккуратно складывает вещь в рюкзак и делает пометку в голове: «Попробовать пересмотреть своё отношение к красному». На ярмарке весело, но шумно ужасно. Ему вообще шум не особо нравится, но это терпимо, причём в подавляющем большинстве случаев, потому что Сатору лично приучал его к скоплениям людей и шумным местам, хотя сам тоже не фанат. Просто понял, что Мегуми недолго протянет в обществе, если для него комфортный уровень звука заключается в том, что шума вокруг вообще нет. Причём с голосами всегда было проще, и громкий Сатору не раздражал никогда по-настоящему. А вот сейчас Фушигуро ненавидит шум в основном по причине того, что за ним слишком часто не слышно Юджи. Хочется предложить всем вокруг взять и ради бога заткнуться каждый раз, как Итадори что-то говорит, но это не слышно. — Я что-то устал тут, — наконец говорит сам Юджи, перекрикивая толпу вновь. — А фильм скоро? — Да, мы можем уже начать двигаться в сторону кинотеатра. — Мегуми чувствует огромное облегчение. — О, супер, а то у меня уже в ушах шумит. Ещё немного, и голова заболит. — У меня тоже. — Тогда чего не сказал? Мы бы ушли раньше, — удивляется парень. — Я думал, что тебе тут очень нравится, поэтому не хотел портить настроение, — честно признаётся Фушигуро, неопределённо пожимая плечами. — Нравится, но мы тут уже долго, так что идём давай в сторону кино! — Юджи ловко хватает его за предплечье и начинает тянуть в одну из сторон. Потом резко останавливается, из-за чего Мегуми в него едва не врезается. — А нам в какую сторону? Какой же он… нет слов. Оборотень аккуратно разжимает пальцы на своей руке, чтобы взять самому парня за ладонь, переплетая пальцы. Приятно. Почему-то именно так держаться за руки ощущается наиболее интимно и близко. Причём обычно по этой же причине он так не делает, а тут… Итадори Юджи. — Идём. — И сам ведёт в нужную сторону, ловко лавируя между людьми в толпе, при этом следя и за тем, чтобы сам Юджи ни в кого не врезался. У главного входа их дважды едва ли не сбивают с ног, из-за чего Мегуми понимает точно, что ушли они вовремя — ещё немного и он бы начал злиться. Когда они, наконец, покидают этот эпицентр шума, то разом выдыхают. До фильма ещё сорок минут, а ехать от силы двадцать, поэтому они немного гуляют по ближайшему парку в сторону остановки. Мегуми с напряженностью и ломкой бывшего курильщика выискивает ларёк с кофе, вызывая этим смех, и чувствует себя в порядке окончательно только в момент, как знакомая горечь касается языка. В своё время он пил кофе каждый раз, как хотел закурить, а в итоге это стало такой же частой привычкой, которая до сих пор с ним, хоть он и сократил количество чашек в день до адекватного значения в районе трёх. Юджи рядом кривится от всей жидкости и еды, успев переесть на ярмарке. Невозможно не улыбнуться от того, как тот возмущается всем сразу, нахваливает при этом мороженое, а потом делает вид, что его тошнит. Ну и как можно быть таким хаотичным? Восторг. Нежность поселяется в груди насовсем будто, придя в его жизнь вместе с самим Итадори Юджи. И даже не вызывает первобытное чувство ужаса, как бывало раньше. *** Вспомнить название фильма становится проблематичным, потому что Мегуми изначально не то чтобы пытался его запомнить. Он взял билеты, ориентируясь скорее на время, чем на сюжет, поэтому то, что они смотрят второсортную корейскую романтическую комедию, до него доходит буквально только во время просмотра. Юджи не жалуется, скорее его лицо выглядит абсолютно недоумевающе большую часть времени, что здорово веселит. — Так она же просто дура, — не выдерживает из-за одной из сцен парень, громко шепча и тыкая пальцем в экран. Хорошо, что они на последних рядах, а в зале мало человек, рядом с ними вообще нет. В принципе, по содержанию фильма ясно почему. — У них двоих всё обоюдно в этом плане, — фыркает Мегуми, всё ещё веселясь. — Я не вывожу… — Юджи с тихим наигранным стоном кладёт голову ему на плечо, а руками обнимает тело. Тепло. Хорошо. Мегуми с удовольствием распластывается в чужих объятиях, позволяя себя откровенно тискать. Ему нравится. Нравится близость с Юджи, нравится его запах, нравятся его касания, нравится слышать его недовольное сопение. Так сидеть вместе оказывается безумно приятно и волнительно сразу. Нервные окончания будто немного вибрируют, напоминая, что можно и иначе касаться Итадори Юджи, что и тот сам его может трогать не так. Но все эти мысли успешно гонятся из головы из-за неуместности. Дыхание перехватывает. В один из моментов Юджи вздрагивает, разочарованно вздыхает, а его рука случайно оказывается ниже — на животе оборотня. И сначала Мегуми пытается игнорировать это прикосновение вовсе, рассчитывая, что руку подвинут обратно повыше, но этого не следует. Юджи, наоборот, обнимает его так крепче, а ладонь оказывается ровно на середине живота, опаляя нежную кожу своим теплом. Прекрасно понимая, что едва ли в этом жесте есть хоть что-то по задумке невинное, Фушигуро пытается аккуратно сдвинуть руку, но вместо этого Итадори вдруг переплетает с ним пальцы, не спеша никак менять своё положение. Первые подозрения закрались тогда, когда на живот чуть нажали. Зрачки оборотня сразу расширились и дыхание сбилось. Потом рука, вместе с его, сдвинулась чуть ниже, опасно близко, застывая там и не переходя черту. И в этот же момент Юджи поднял голову с плеча и прямо на ухо прошептал: — Если бы не ты, то сидеть тут было бы совсем невыносимо. — Его голос звучит непривычно тихо и низко, как никогда ранее, безумно привлекательно, вызывая этим мурашки. И, боже, блять, Мегуми понимает, что чувствует пока ещё слабый, но до боли знакомый запах возбуждения. Это всё не случайность. Юджи возбуждён и делает всё не случайно. Осознание ударяет по голове, шокируя собой. Нет, не может быть или… В этот же момент парень как-то особо шумно вздыхает прям ему на ухо, и это ощущается тоже совсем… иначе. Первой мыслью возникает желание ответить, причём со всей пылкостью, которая есть, смутить, перевернуть ситуацию в свою сторону, но он вовремя себя одёргивает, решая понаблюдать ещё. — Мне тоже так хорошо сейчас только из-за тебя, — двусмысленно отвечает, при этом стараясь звучать как обычно. Чувствует, как Юджи вздрагивает от его слов. Сладко. Живот горит. Всё, что ниже, — тоже. Мегуми чувствует постепенно накатывающее возбуждение от самого осознания, что сейчас происходит, как и от самой близости. На фильм становится всё равно в абсолюте, до него нет уже никакого дела совсем. Но тут на экране появляется какой-то малобюджетный скример, который не напугает даже ребёнка, а Юджи тихо вскрикивает ему прямо на ухо. В голове сразу сто вариантов, как выбить звук громче, как сделать ситуацию гораздо более однозначной, но это всё ещё общественное место. — Прости, немного оглушил, — невинно говорит парень, вновь опуская голову на плечо. Мегуми давит в себе просыпающийся азарт всеми силами, но тот даёт о себе знать уже на уровне инстинктов. Всё его существо ведёт от уже не такого уж и лёгкого запаха возбуждения от Итадори. Блять. Рядом с ним такой возбуждённый сидит парень, которого он уже даже в мокрых снах видит. Из-за него. Жмётся к нему. Какой вообще к чёрту фильм? В тот же момент, как проносится последняя мысль в голове, Юджи пододвигается ещё ближе и наконец прижимается коленом к его колену. Голым коленом, потому что на улице уже жара, а значит самое время для шорт. Но вот в зале достаточно прохладно. Даже через ткань джинс Мегуми чувствует, как чужая кожа прохладнее, чем надо. — Я немного замёрз, — сам говорит Юджи, на этот раз не наклоняясь к уху. Последняя капля. — Согреть? — вкрадчиво уточняет Мегуми. Чувствует, как от его слов замирают. Это вызывает лёгкую довольную улыбку. — Давай, а как? Зелёный свет. Яркий зелёный свет. Фушигуро высвобождает свою руку со своего же живота и двумя пальцами приподнимает подбородок Юджи с плеча, заставляя его тем самым немного отстраниться. Видит, как парень недоумевает от этого. Кратко целует в губы и шепчет: — Тебе придётся сесть обратно полностью на своё место, иначе у меня будут заняты руки. — И, боже, это послушно делают, не задавая ни одного вопроса. Смотрят с предвкушением. Следующие слова слетают с языка как моментальная реакция: — Хороший мальчик. Юджи беспомощно открывает и закрывает рот, смотря на него, а потом нервно облизывает губы. Запах возбуждения разом усиливается, становясь таким сладким, что игнорировать вообще невозможно. Мегуми и не может. Он кладёт руку на колено Итадори, чуть оглаживая, всё так же смотря в глаза, наслаждаясь реакцией, полной шока. Это манит, затягивает, не даёт остановиться. Мегуми чувствует, как его тело горит от возбуждения, как член напрягается и ему начинает становиться тесно. Какая же чувствительная кожа. Оборотень сначала одними пальцами ведёт выше по бедру, едва касаясь, отчего они уже дрожат, а потом кладёт сразу всю ладонь и проводит уже так, чуть залезая и под ткань шорт. Юджи дрожит. Эта дрожь мелкая, похожая на вибрацию. Парень открывает рот и забывает закрыть, тяжело дыша через него, а глаза будто чем-то затуманены. Слишком сладко, слишком желанно. Мегуми не выдерживает и с силой сжимает чужое бедро. Видит, как Юджи быстро закрывает рот рукой, но не успевает сдержать тихий рвущийся стон. Вряд ли это услышит хоть кто-либо другой, потому что вокруг места свободны, а фильм громкий, но Мегуми хватает. Он сам теперь наклоняется к уху Юджи и шепчет: — Не первый раз замечаю то, как сильно тебе нравится, когда тебя трогают в общественных местах. Тебя это возбуждает? — И ждёт ответ, но Юджи только стыдливо отводит взгляд. Мегуми вновь сжимает его бедро, но уже гораздо выше, забираясь под шорты. — Будь хорошим мальчиком, будь умницей и ответь на мой вопрос, Юджи, смотря на меня. Взявшаяся из ниоткуда неисчерпаемая смелость, переходящая в наглость, становится главной чертой личности, как ощущается. Фушигуро становится абсолютно всё равно, где он, кто вокруг, когда от его слов Итадори начинает дрожать сильнее, когда жмётся к нему ближе уже даже бессознательно. И не предпринимает ни одной попытки убрать его руку. — Мегуми… — вырывается у того тихое, с придыханием, похожее на стон. — Я жду ответ. И видит все метания на лице Юджи, как он борется сам с собой. Видит стыд, смешанный с возбуждением. Видит его умоляющий взгляд, будто бы говорящий: «Пожалуйста, могу ли я не отвечать?». Нельзя. Мегуми бессознательно давит его взглядом, не давая ускользнуть, забирая последнюю надежду отделаться от ситуации, отшутиться. Знает, что Итадори уже не сможет. — Да, — наконец отвечает. Кажется, будто простое слово далось ему с невероятным трудом. — Ты такой молодец, — мягко говорит ему Мегуми, одобряюще гладя по бедру. — Расскажи мне на ушко почему. И сам пододвигается ближе. Так, что Юджи надо только чуть наклониться, чтобы сказать. — Н-нет… — паникуя, противится тот. — Я не могу… Правда. — Почему? — Тут же люди… — Тебя не услышат, не переживай. Скажи мне, и я тебе сделаю хорошо. Обещаю. — Мне стыдно… — едва слышно произносит Юджи. Мегуми знает, что это так. Это заметно. Поэтому ещё более хочется выбить из него слова. — В этом нет ничего стыдного. Обещаю, что если скажешь, то я сделаю абсолютно всё, что ты попросишь. — Вообще?.. — вопрос вылетает будто бы вообще необдуманно. Будто бы Итадори сам в шоке, что это сказал. Это видно по его ошарашенному лицу. Фушигуро искренне не представляет, что должно случиться, чтобы он сейчас отступил. Он настолько уже возбуждён, что его не смущает вообще ничего. Нужно только согласие Юджи. — Вообще, — подтверждает. — Я… я не могу… это… прям слишком… Тебе будет неловко. — Даже так пытается сопротивляться. — Пожалуйста, Юджи, я очень хочу знать. Мне не будет неловко. И в глазах человека всё та же мольба прекратить и всё так же ни одной попытки это сделать. Мегуми ужасно сильно хочет знать, что такое Юджи боится сказать, что его возбуждает и стыдит настолько сильно. Он готов купить хоть билет сразу на следующий фильм, чтобы они не ушли, пока ему не ответят. Итадори возбуждает то, что их могут увидеть? Услышать? Что этим они нарушают общественные нормы или?.. — Я хорни из-за мысли… что… ну… — Юджи закрывает глаза руками и продолжает говорить уже так. — Типа… мне нравится сама мысль… что, ну… неважно, где мы… ты можешь взять меня… просто потому что хочешь… Типа… ну… сам факт этого. Мегуми будто оглушает в этот момент. Он перестаёт слышать на секунды всё вокруг, а жар возбуждения становится совсем нестерпимым. Слова эхом троекратно отдаются в голове, но даже так смысл доходит не сразу. Не может быть… Юджи… что?.. Блять. Блять. Сглотнув слюну, Фушигуро медленно убирает руки от лица своего человека и видит, что тот едва ли не плачет, но при этом… блять… всё ещё возбуждён. Ему было нестерпимо стыдно признаться в этом, но он сказал это и теперь возбуждён ещё больше. Нестерпимо. — Идём. — Мегуми встаёт и тянет за собой Юджи. Тот, не задавая ни одного вопроса, послушно следует за ним. Так делать нельзя. Точно нельзя. Это просто отвратительно плохая идея. Но он всё ещё не представляет, что вообще способно сейчас его остановить. Туалеты в этом кинотеатре в виде отдельных комнат с замком, а значит, вообще никто не помешает им. Замечательно. Юджи точно понимает, к чему идёт дело, но сам заходит первый, смотрит, как Мегуми закрывает дверь, как моет руки в маленькой раковине, а потом поворачивается к нему вновь. — У тебя всё ещё есть шанс сказать мне «нет», — старается, чтобы голос звучал спокойно, всеми силами старается. — Ты хочешь, чтобы я продолжил? Если ему скажут «нет», то всё, он не будет продолжать, даже если это значит одному остаться в туалете со своей же проблемой. Он никогда не станет принуждать его, никогда не сделает больно. Это как факт абсолютно недопустимо для Мегуми, но с Юджи выходит в какой-то абсолют. Юджи его. Мегуми готов его на руках носить и делать всё, что тот скажет. Сейчас, будучи возбуждённым до безумия, он чувствует это так остро. Но ждёт ответ. — Хочу… пожалуйста… — человек это почти что стонет. Стонет, хватает его за футболку и тянет к себе ближе, будто пытаясь поцеловать. Хочет. Хочет. У Мегуми срывает все тормоза. В голове становится пусто. Секунда, и он вжимает Юджи в ближайшую стену. Такого податливого, откликающегося на каждое слово, действие, всего красного и с молящим взглядом. Его. Юджи только его. Мегуми берёт лицо парня одной ладонью, гладит щёку, а потом целует. Парень послушно сразу же открывает рот и тихо стонет ему в губы, когда чувствует чужой язык, нагло вылизывающий щёки, зубы, нёбо, его язык. Фушигуро просовывает своё бедро между чужих ног и, блять, чувствует, как о него сами начинают тереться, какой у Итадори уже твёрдый член. Хочется наплевать на вообще всё и взять его прямо здесь, у этой же стены. Не важно, на весу или вжав лицом в плитку возле зеркала. Сделать так, чтобы его Юджи забыл вообще обо всём, забыл даже, где он, главное, что с ним делают и кто, ведь его же так возбуждает подобное. Жаль, что сейчас не гон, потому что Мегуми желает это всё делать с ним долго, до узла. Ему интересно, как Юджи его примет, как долго сможет держать в себе, пока не устанет, как ему понравится, как хорошо будет. И он прекрасно понимает, что его мальчик достаточно послушный, чтобы делать это всё ровно столько, сколько ему скажут, принимать его полностью. Мегуми спускается рукой под резинку шорт и под трусы сразу же тоже, не прекращая целовать, кусать, вылизывать чужой рот. Юджи стонет, хнычет, цепляется руками ему за плечи, с огромным энтузиазмом отвечает на всё, но когда его член сжимают пальцами… То, как он на мгновения закатывает глаза и издаёт едва ли не плачущий звук… Блять. Пахнет сладко, звучит сладко, выглядит сладко. Все лёгкие заполнены запахом Юджи. Вся сила воли уходит на то, чтобы не думать про метку. Стараться не думать. Потому что это выходит отвратительно плохо, потому что Мегуми вдвойне сходит с ума, стоит только глянуть на шею. Приходится вовсе не отрываться от губ Итадори, потому что если он это сделает, то его мальчик моментально окажется с его меткой, станет официально только его. Чувство собственничества съедает изнутри, оно хочет всё и сразу. Все инстинкты говорят о том, что хватит медлить, но этому ещё выходит противиться. Скоро гон, и придётся точно на неделю запереться дома, отключив интернет, иначе он сделает непоправимое. Много чего непоправимого. — Мегуми… пожалуйста… — Юджи хватает его за руку, когда пальцы начинают играть с головкой, размазывая по ней предэякулят. — Быстрее… Хочется растянуть всё, поиграть дольше, но всё же они в чёртовом туалете в кинотеатре, где кто-то может попытаться их прервать. С огромным разочарованием Мегуми понимает, что в этот раз нельзя ничего растягивать. Он расстегивает свои джинсы и, пока одной рукой ласкает член Юджи, во вторую берёт свой. Парень пытается помочь, но его останавливают. — Нет. Ты можешь только принимать. И, боже, Итадори послушно убирает руки, замирая и смотря на него тем самым молящим взглядом. Вновь. — Хороший мальчик, ты у меня такой умница, — как в бреду, хвалит его Мегуми. И целует вновь. Но стоит ускориться, и Юджи не выдерживает, сам толкаясь в кулак, пытаясь быстрее достичь разрядки. Темп и правда слишком медленный, и оборотень ускоряется, дроча им обоим в один такт, сам тоже издавая тихие стоны, представляя, что это не рука, а он уже в Юджи, что Юджи так же стонет, но потому, что его трахают, что Юджи умоляет брать его быстрее… Блять. Его хватают за плечи, сжимая их до боли, когда темп становится слишком быстрым и резким, повторяют имя, как в бреду, умоляют сами не зная о чём. Кусают за губы, прижимаются грудью, стонут и пытаются это безуспешно контролировать. — Пожалуйста… И кончают. Мегуми жадно смотрит на то, как меняется при оргазме лицо его человека, какое удовольствие на нём написано, как глаза закатываются, а рот судорожно хватает воздух, чувствует, как пальцы на плечах наконец разжимаются. Он едва ли не ловит Юджи, удерживая одной рукой, мокрой от спермы, второй продолжая себе дрочить. Он близок. Итадори смотрит на него затуманенным взглядом, весь такой красный, довольный. Его. Только его. Мегуми думает об этом, повторяя слова, как мантру. Итадори Юджи только его. И кончает следом, пачкая руки, одежду и, возможно, самого Юджи тоже. Только его.