Старый рояль

На итоговый концерт музыкальной студии при школе собрались, казалось, все ученики, учителя и родители. Удивляло разве что как этот концерт не сделали открытым для всего города — наверное, просто не хватало мест. Это было что-то вроде экзамена, где каждый показывал все, чему научился за этот год. В конце концов не каждому дано заниматься в студии, а не с частными преподавателями, и вообще заниматься, а здешние учителя носились с искусством так, будто возносили его как новую религию. Поклоняться, там, нотам или картинам. Нет, неплохо, конечно, но в таком случае от тех, кто выступает, ждут самых лучших результатов, а особенно от выпускников. А они, чтоб к черту преподавателей, решивших, что они будут в самом конце — только больше нервничать, нет бы быстро выступить и уйти –, они в этом году выпускники. Из-за этого и ожидания были выше, и репетиции дольше, что наносило ужасный ущерб времени и силам. Наконец, по прошествии часа, если не больше, на сцену вышли двое юношей из выпускного класса. Один сел за фортепиано, второй встал рядом, и все затаили дыхание. Эти двое всегда выступали дуэтом, их уже запомнила вся школа — впрочем, не только из-за музыки — и всегда их дуэт был великолепен. Хэ Сюань неизменно играл на фортепиано, так превосходно, что все преподаватели пророчили ему великое будущее в консерватории, а потом и на сценах всего мира, а Хуа Чэн пел. Это был их последний концерт. Последний в этой школе, возможно, и последний дуэтом, а потому теперь все с полной уверенностью, что это выступление превзойдёт все, что были до этого, наблюдали за сценой. И оно превзошло! Но даже не из-за прекрасного исполнения. По одной простой причине: Хэ Сюань тоже пел. Никто даже не заметил, что Хуа Чэн был этим удивлен не меньше, чем остальные. Только когда исполнение закончилось, он прервал аплодисменты. —Внимание. Воцарилась тишина, и в ней раздался голос Хуа Чэна —Карась, оказывается, не немой! Вслед за этим в тишине раздался вопрос от кого-то с последних рядов: «Значит, твой?» — и половина людей в зале, а с ними и Хуа, едва не сложились пополам от смеха. Ну, кроме учителей, некоторых родителей и Хэ Сюаня.

***

—Ты… Чертов идиот! Хуа Чэн сорвался с места как только они вышли из школы, ловя на себе ругательства людей, в которых он врезался, до сих пор смеясь, а заодно и Хэ Сюаня, мчавшегося следом. —Да ладно, весело было! Разрядил обстановку Остановиться все-таки пришлось, чтобы перевести дыхание. Вот тут Сюань и нагнал Хуа Чэна, от души треснув его нотами. —Ничего нормальнее нельзя было выдать? —Совсем нет! —Черт бы тебя побрал. Хуа Чэн в ответ только поднял руки, в молчаливой просьбе не бить. Хэ Сюань смиловался, но не поэтому, и теперь тащил друга к ближайшему MacDonald's. Что там было про то, что долгие репетиции наносят ущерб? Он с самого утра не ел, решив между репетицией и концертом добежать до ближайшего кафе или магазина, но время не позволило. На сцене удалось забыть об этом, сосредоточив все мысли на нотах, но теперь Хэ Сюань готов был прямо здесь лечь на асфальт и умереть от голода. Ну, или хотя бы упасть в обморок. —Ты оплачиваешь мне еду. —Это сколько к долгу будет? —Нисколько, это за сегодняшнее. Хуа Чэн в ответ только хмыкнул, пожимая плечами. В принципе, равноценный обмен, не придраться. Хотя о таком впечатляющем завершении своей музыкальной карьеры он не пожалеет никогда в жизни и посмертии, если таковое существует. —С чего ты вообще решил запеть? Март прошёл, да и ты вроде не кот, а рыба —Нахуй пошёл. Карточка. —Да и черт с тобой. Хуа оплатил заказ, без удивления уже взглянув на количество еды — удивлялся только в первый раз. А сейчас Сюань еще и с утра не ел — как еще не помер? Видимо, только злость за шутку и желание отомстить избиением нотами и держало его в этом мире. Ну, и поднос с едой. Так что Хуа Чэн вполне мог считать себя спасителем друга. —Ты потом куда? — Хуа сел за стол, активно подворовывая картошку, пока Хэ Сюань не видит —В консерваторию, известно куда. —М… Так и будешь всю жизнь играть? Или запоешь теперь? —Ты перестанешь об этом говорить? —Да никогда в жизни! —Буду значит за двоих петь. Ты-то в архитектурный сваливаешь. Хуа Чэн откинулся на спинку стула, запрокидывая голову и прикладывая одну руку ко груди, а вторую ко лбу, с самым страдальческим и польщенным видом, какой только мог изобразить. —Ах, мой дорогой А-Сюань будет так скучать по мне, что даже начнет петь, только бы вспоминать обо мне и нашем дуэте с каждым выходом на сцену! Когда будешь выступать с мировым туром как знаменитость не забудь рассказать об этой трогательной детали! —Придурок. —А я буду рассказывать всем о том, что я и есть тот самый дорогой человек, о котором скучает знаменитый Хэ, давать автографы и продавать как мерч футболки с принтом карася! Да я разбогатею, А-Сюань! —Только попробуй, мразь. Хуа Чэн вернулся в нормальную позу и рассмеялся, стаскивая еще пару штук картошки. —Ладно, нам еще поступить осталось. Вот смотри, может провалю вступительные, и вместо архитектурного вернусь к тебе на. фортепиано? —Оперу. —Вот тем более! — Хуа на пару минут замолчал, а потом чуть не подавился и ошарашенно посмотрел на Хэ Сюаня —На оперу? Серьёзно? На оперу-таки? Ответа не последовало. Но, отдать должное Сюаню, он просто ел, и поесть хотел спокойно, а не отвечать куда он будет поступать и кем. Но его взгляд говорил сам за себя: «заткнись и смирись с этим» —Ахуеть — только и смог ответить Хуа Чэн. —Ахуеть. Ты серьёзно вот сейчас? Ты поешь неплохо, сегодня все в шоке были, я, собственно, тоже, но ты вообще до этого не пел на концертах, а там еще и театральная херня всякая. —Мать с сестрой убедили подавать еще и на фортепиано — с неохотой ответил Хэ Сюань, — посмотрим, как пойдёт. —Ну гений. Просто в ладоши похлопаю. Удачи. Что-ж, пожелание удачи от Хуа Чэна, зная, как ее у него много — о, сколько же выигранных игр на чистом везении, сколько хорошего в жизни на чистом везении, кроме, конечно, пары ситуаций, вроде потери глаза — А-Сюань не сомневался, что он и поступит на свой архитектурный чисто по везению — пожелание удачи от Хуа Чэна это и впрямь нечто обнадеживающее.

***

Какого это, когда вчера ты, пройдя с отрывом буквально в пару баллов, вырвался вперед и оказался на последнем бесплатном месте, которых было всего ничто, на желанный факультет, а сегодня кто-то заменил тебя? Кто-то, кому ничего не стоило заплатить достаточно, чтобы сместить кого-то с бесплатного места, но по какой-то он причине был не в состоянии оплатить себе платное — а может просто не хотел. Это довольно паршиво. Да что там — чертовски паршиво. Словно картина счастливого будущего в одно мгновение идёт трещинами и разлетается на осколки. Хэ Сюань все еще проходил на фортеп, но дорога в оперу была ему закрыта. И все из-за какого-то человека по имени Ши Цинсюань, занимавшего теперь его место в списках поступивших. Наверняка какой-то идиот из обеспеченной семьи, которому ничего не стоило попасть на учёбу. Не Хэ Сюань, которому платка вообще не светит. Никак. Даже в чёртовых снах. Он в школе то музыкой занимался, потому что учителя, решив, что у юного Хэ талант, сжалились над ним и сделали значительные поблажки в цене — заниматься таким видом искусства, как музыка, удовольствие не из дешевых. А тут какой-то Ши вот так просто занимает его место. С меньшим количеством баллов. Хотя, если отдать ему должное — отрыв по баллам у них с Хэ Сюанем небольшой. Но он, тем не менее, есть, и это выглядело самой идиотской насмешкой. Хэ Сюань оказался позади какого-то богатого ребёнка? Ну и пожалуйста, не впервой. Такова жизнь, увы, со всей ее несправедливостью и жестокостью. Но подобное было банально обидно, даже если не считать, что этот богатый ребёнок забрал его будущее в опере. А он, черт бы его побрал, забрал. Музыка успокаивает. Она просачивается под кожу, заставляя волны взбушевавшейся энергии сосредоточиться и идти в одно русло, плавно и тихо. Но, к сожалению, это не всегда помогает. Хэ Сюань сел за фортепиано и сыграл пару нот, но потом резко встал и с силой захлопнул крышку фортепиано. Правда, от громкого стука, сразу опомнился и закрыл ее уже аккуратно. Если с инструментом что-то случится — он сам себя закопает. Остаётся только один способ излить эмоции, один из самых верных. Сесть на кровать, взять что-нибудь из еды и набрать номер Хуа Чэна, чтобы с ним обсудить все и всех, и почему они мрази последние. И вот, началось обучение. Конечно, если сильно захотеть, можно и в оперном театре работать. Играть там где-нибудь на спектаклях среди прочего оркестра и быть неизвестным пианистом. Зато в театре. Но имя — имя того человека, который забрал его место — Хэ Сюань запомнил. Ши Цинсюань. Но только имя, дальше он не узнавал, что это за человек.

***

—Зачем я тебе тут? Хэ Сюань уже чертову четверть часа был вынужден наблюдать, как Хуа Чэн смотрит если не на время, то на чёрный экран телефона, чтобы убедиться, что выглядит нормально. Ну, либо оглядывался, высматривая кого-то. —В качестве моральной поддержки. —На твоем свидании? —Нет, ты не понимаешь — прошипел Хуа, отмахнувшись —Во-первых это не свидание, во-вторых он сказал, что еще какая-то его подруга придет. Я не мог прийти один! —О, так на мне отвлечение этой девушки, чтобы ты насладился свиданием со своим драгоценным. —Ещё хоть слово, и ты полетишь в фонтан. —И ты останешься без моральной поддержки. — Хэ Сюань хлопнул Хуа Чэна по плечу, — удачи справиться самостоятельно! Едва начавшийся новый спор прервали подошедшие к ним парень и девушка. Хуа Чэн сразу улыбнулся, заметно изменившись в лице, чем поверг друга в шок. Если бы Хэ Сюань был поклонником историй о любви, он бы решил, что Хуа буквально тает под взглядом Се Ляня; иначе он и не знал как описать эту резкую перемену в его настроении и выражении лица —Привет, Саньлан. Мы немного опоздали, прости —Нет, гэгэ, всё в порядке — Хэ Сюань в ответ на такое только скептически хмыкнул. Не "Саньлан" ли ему пару минут назад говорил о том, что его драгоценный гэгэ, видимо, согласился только из вежливости, а на самом деле видеть его не хочет и вообще не придет? Се Лянь же повернулся к Сюаню, улыбнувшись, и протянул руку в знак приветствия —Я Се Лянь. Мы, кажется, не знакомы? —Хэ Сюань — он с несколько секунд смотрел на руку парня, в которого так безнадёжно влюбился его друг, а потом слабо пожал ее и кивнул в сторону Хуа Чэна, добавляя —Не знакомы, но я о тебе слышал. —Саньлан много о мне рассказывал? — Се Лянь переключился на Хуа, и Хэ Сюань вздохнул спокойно, уже думая уйти – эти двое все равно не заметят – но на него налетели с объятиями. Девушка сразу отскочила и, с широкой улыбкой на лице, протянула руку —Этому потом представлюсь, они все равно теперь врядли что-то заметят вокруг в ближайшее время — что-ж, в этом он с ней согласен, — ты Хэ Сюань, верно? Меня зовут Ши Цинсюань! Мы с Се Лянем вместе учимся. Оперное пение! Он, кстати, превосходно поет. Я слышала, что Хуа Чэн раньше тоже занимался музыкой и бросил, а ты? Хэ Сюань перестал воспринимать, что она говорит, еще на имени. Ши Цинсюань. Ши Цинсюань. Оперная певица – ну, почти – Ши Цинсюань. Дело дрянь. —Эй! Ты меня слушаешь? —Мгм. Я учусь в консерватории. Фортепиано. И Хэ Сюань позволил ей утащить его вслед за Хуа Чэном и Се Лянем, параллельно что-то рассказывая. Кажется, о музыке. Но это не точно, он не слушал. Пока Се Лянь и Ши Цинсюань отошли купить что-то, Сюань тщетно пытался растормошить друга —Это Ши Цинсюань —Ага —Она – Ши Цинсюань. Ты хоть понимаешь? —Мгм —И она учится на оперную певицу! —Да, как и гэгэ Хэ Сюань вздохнул и потер переносицу. Судя по всему, Хуа Чэн даже не пытался вникать в его слова. Наконец, он от всей души отвесил другу подзатыльник и, когда тот повернулся, объяснил —Это из-за нее у меня вся опера накрылась —Я-то тут при чем — прошипел Хуа Чэн —Будто я ее привел специально. Да я даже не знал! И Хэ Сюань, начавший было возмущаться дальше, замолчал. А спорить то и не с чем

***

—И ты пришёл у меня спрашивать советов отношениях? С ней? — Хуа Чэн скептически посмотрел на Хэ Сюаня, барабаня пальцами по столу с чертежами. Сколько прошло с того дня, как они познакомились с этой девушкой, год? Достаточно долгий срок, но Хуа был поражен хотя бы тем фактом, что Хэ Сюань так легко перестал злиться на нее. Он только отмахивался и говорил что дальше все, чего добивается Цинсюань – ее заслуги. Он ей даже не сказал. Хотя, взгляд, которым он каждый раз встречает ее брата, надо было видеть. Будто готов убить его прямо сейчас. Поэтому Хэ Сюань и Ши Уду старались пересекаться поменьше, а если не получалось, то сталкивались как два шторма, нацеленные только на разрушение. В драку никто не лез, но вот слова оба подбирали прекрасно. Так, чтобы унизить или достать противника с абсолютной точностью, но при этом в большинстве случаев говорить четко, по факту и чтобы претензий возникнуть не могло. В общем, за этим только если наблюдать с попкорном и бутылкой крепкого вина для Цинсюань. —Ну, у вас с Се Лянем всё как-то сразу наладилось. —Ну я никогда не злился на гэгэ так, как ты из-за своей оперы, и у него нет старшего брата, которого я ненавижу —У него есть Ци Жун Хорошо, вот это уже аргумент. Хуа Чэн вздохнул и сцепил руки в замок, смотря на развалившегося на его кровати Хэ Сюаня с самым серьезным видом, какой только мог изобразить —Что там тебе надо, признание в любви? Подходишь, берёшь за руку и уверенно говоришь: готова пожизненно обеспечивать меня едой? Ну или едой с ней поделись, я не знаю, как там рыбы выражают привязанность? —Вот ты сука Хуа Чэн, не выдержав, рассмеялся, закрываясь от летящей в его сторону подушки. Она попала точно в цель, а потом упала на пол и была запущена в обратный полет. —Да ладно! Ну не знаю, признайся через язык цветов. Она же любит романтику и все такое —А она его знает? —Ну подари ей книгу со значениями цветов, вот, у меня есть... Спустя полчаса они уже стояли у какой-то лавки, наполненной украшениями из цветов и эпоксидки. Черт знает кто придумал эту ярмарку искусств или как она там называлась, но сейчас она оказалась очень кстати, потому что здесь можно было найти все, и самодельные украшения в том числе. —Вы что-то присмотрели? В подарок покупаете? Могу упаковать как-нибудь покрасивше —Ага.. Давайте — Хэ Сюань может даже не расслышал вопрос, он просто с пару минут пялился на одни сережки, пока наконец не указал на них —Вот эти, с незабудками —Прекрасный выбор! Пока продавщица упаковывала их в коробочку, Хуа Чэн взглянул на серьги и, с видом знатока, добавил —Являются свидетельством непреходящей силы любви, веры и памяти. Литературная ценность цветка "Не забывай меня"... А подходит, кстати —Да черт с тобой — Хэ Сюань только отмахнулся —Ей просто к глазам подходит. Карточка. Они едва успели отойти, как их окликнули. Что Хэ Сюань, что Хуа Чэн сразу обернулись, и увидели Ши Цинсюань, радостно машущую им рукой. Забавная штука – судьба. Если так оно надо, сведет людей в одном месте, как бы не хотелось. —А гэгэ тоже здесь? —Пока нет, но обещал прийти. Привет, Хэ-сюн! А вы что тут делаете? —Гуляем. Что еще тут можно делать? — Хэ Сюань недовольно закатил глаза, за что получил смешок от друга —Я вообще шла на открытый микрофон. Вы видели? Там стоит фортепиано, микрофон, колонки, можно подходить и играть. О! Вон, свободно сейчас. Хэ-сюн, пойдём? Знаешь песню «Старый рояль» И не успел Хэ Сюань ответить, как его уже потащили в сторону сцены. Нет, в общем-то, ничего плохого, но изначально его цель прогулки была абсолютно другой! Тем не менее, это был подарок Цинсюань, да и с ней сложно спорить – слишком упёртая. Остаётся только смириться. Даже если считаешь, что вот так резко выбегать и выступать – глупость. Но Ши Цинсюань встала за микрофон, обратив на себя внимание нескольких человек, а Хэ Сюань сел за инструмент, поставив перед собой телефон с нотами. —Старый рояль весь в испуге Раньше играл он только фуги Он весь дрожит от страха, не слыша Баха Теперь на нём играю я Старый рояль, мне поверь Мне поверь, старый рояль Хэ Сюань ужасно давно не выступал с кем-то дуэтом, и это было на удивление приятно. Ты не один на сцене, кто-то стоит рядом, поет, да и помимо прочего этот кто-то вполне себе близкий человек. Ну или хотя бы знакомый. А Цинсюань, яркая сама по себе, будто источала свет и энергию, заряжая ей всех вокруг. Хуа Чэн и Се Лянь давно затерялись в толпе, но многие люди на ярмарке стали подходить к сцене, с интересом глазея на эту юную пару, так замечательно исполняющих музыку. Наконец, Хэ Сюань не удержался и начал петь дуэтом, подсматривая слова на экране телефона перед собой —Трудно тебе, но пойми ты В жизни теперь другие ритмы Конечно трудно сразу привыкнуть к джазу И мне тебя немного жаль Старый рояль, мне поверь Мне поверь, старый рояль Они спустились со сцены под громкие аплодисменты, и Ши Цинсюань едва не упала в объятия Сюаня, звонко смеясь —Ты поешь! Я и не знала. Так замечательно поешь, у тебя очень красивый голос —У тебя тоже. — Хэ Сюань достал коробочку с сережками и вложил ее в руку девушки, слегка обнимая ее в ответ, что бывало поразительно редко —Ши Цинсюань, я тебя люблю Ши Цинсюань посмотрела на него удивленно, а потом вновь звонко рассмеялась и поцеловала в щеку —И я тебя! Споем еще дуэтом?

***

Зал наполнен яркими огнями. Он небольшой – этот концерт простой, для музыкальных вечеров в музеях, летом, когда все нагулялись на свежем воздухе и готовы отсидеть тут час. Ну, или три часа, ведь, как сказал Хэ Сюань, Цинсюань может начать говорить, и тогда концерт будет длиннее, но он будет каждый раз начинать играть и останавливать ее. За инструментом сидит пианист с янтарными глазами и черными волосами, собранными в хвост. Он серьезен; певица же всегда улыбчива и звонко смеётся. А в ушах у нее на каждом подобном концерте серьги с незабудками. Этот концерт не для больших залов опер и театров. Этот – экспериментальный, его придумала Ши Цинсюань. Этот концерт наполнен шутками и импровизацией, потому что им приходится опираться только на те ноты, которые они взяли. Хотя в самом начале их представляют серьёзно: ведущая солистка и пианист такой-то оперы, столько-то лет работают, в таких-то конкурсах выигрывали и прочее, прочее, прочее – под конец все смеются и хлопают в ладони, с потом уходят с хорошим настроением и переполняющей их энергии, а кто-то даже с вдохновением. —Прошу прощения, мы можем задержать вас еще ненадолго? — официальная часть концерта окончена, но у них есть небольшая традиция. Хэ Сюань берет ноты, и чуть хмурится, с иронией замечая —Интересно, тут есть дальше? — он переворачивает листок и, под смешок из зала, оставляет все так, как было —Нот нет. -Как? — Цинсюань взволнованно ахает и начинает в суматохе перебирать листы бумаги, сложенные на фортепиано, но Хэ Сюань начинает играть, и это сбивает ее, заставляя снова обратить внимание на зрителей и начать петь заключающую песню. Их маленькая традиция —Когда этих клавиш коснётся рука Тогда улетает из сердца тоска Со мной он разделит и грусть, и печаль Мой старый усталый рояль —Когда этих клавиш коснётся рука Тогда улетает из сердца тоска Со мной он разделит и грусть, и печаль Мой старый усталый рояль