холодный вечер.

колины веки задрожали, а в груди заколотилось, словно птица в клетке. он резко дернулся вперед, пытаясь увернуться от лезвия, и... ...и ударился лбом о холодную стену. темнота комнаты медленно проплывала перед глазами, приобретая очертания знакомого потолка, тумбочки, стула с накинутой одеждой. он был дома. в своей постели. тяжелое, мокрое от пота одеяло сползло на пол. он провел дрожащей рукой по шее. кожа была цела, лишь слегка влажна от холодного пота. не было ни крови, ни пронзительной боли, только давящее ощущение страха, все еще сидевшее глубоко в горле. -федя... - прошептал он в тишину, и имя отозвалось тупой болью где-то под ребрами. это был всего лишь сон. всего лишь. но почему же тогда холод в голосе достоевского и жесткость его прикосновений чувствовались так явственно, будто это было наяву? он свернулся калачиком, пытаясь согреться, и прислушался к ночным звукам квартиры. тиканье часов за стеной. скрип половицы. собственное прерывистое дыхание. где-то далеко, за окном, проехала машина, и луч фар на мгновение осветил комнату, выхватив из тьмы пустой стул рядом с кроватью. и коля почувствовал, как по спине пробежали мурашки. ему показалось, что на спинке стула на мгновение мелькнула тень, темный контур, знакомый до боли. он зажмурился, зарывшись лицом в подушку, пытаясь прогнать наваждение. но ощущение, что фиолетовые глаза все еще смотрят на него из угла комнаты, не проходило. сон кончился. а тревога - осталась. он лежал неподвижно, пытаясь унять дрожь в коленках. сон был как живой, каждый взгляд, каждое слово федора будто выжгли на его памяти. "всего лишь сон... всего лишь..." - повторял он про себя, но ком в горле не исчезал. постепенно до него дошло, что он замерз. одеяло валялось на полу, а он весь взмок. медленно, будто кости старые, коля сполз с кровати и поднял одеяло. руки тряслись. ему нужно было пить. горло пересохло от криков, которых не было. он побрел на кухню, стараясь не глядеть в темные углы. каждый скрип паркета заставлял вздрагивать. включил свет на кухне - яркий, режущий глаза. налил воды из крана, руки все так же дрожали, и вода расплескалась по полу. "жалкий..." - эхом отозвалось в голове. он прислонился лбом к холодной дверце холодильника. так простоял не знаю сколько, пока сердце не перестало колотиться как сумасшедшее. утро уже не за горами, а сна ни в одном глазу. только одна мысль крутится в голове - а был ли это просто сон? и почему федя смотрел на него именно так - холодно и строго, будто коля совершил что-то непоправимое.