Сверкающий

      Вечер перестал быть томным на самом-то деле, как только Намджун увидел это розовое недоразумение. Он уже настроился на то, что нужно выдержать немного шумных приятелей после рабочего трудного дня, но это он видит впервые. Что это? Кто это?       Старший менеджер Ким Намджун известен тремя вещами:       — идеальный офисный лук       — мгновенная оценка ситуации       — личная жизнь за семью замками (и сто семью сплетнями).       Сегодня на работе было сложно. С авторами всегда сложно, с амбициозными — тем более, а молодыми и получившими какое-никакое призвание — втройне. Малолетка с переведённым романом про вампиров внезапно оказался на коне и теперь медленно и нежно, маленькой ложечкой ел мозг всему составу менеджеров, которые к нему прикреплены. Иллюстрации ему не те. Размер страниц хочется нестандартный. Шрифт — говно. Встречу с фанатами только в КаннамГу и нигде более. И чтоб готический зал! И обязательно синие розы и гроб. Или синие гробы и чёрные розы? Чёрт его разберёт!       Впрочем, все это ерунда, решаемо. Просто бесит. Очень.       Закончив позднее, чем обычно, Намджун примчал с опозданием и в настроении разорвать-и-выбросить. Нет, он изо всех сил пытался привести себя хоть в какую-то другую категорию ощущений, но пока безуспешно.       Кроме всего прочего, менеджер Ким не особенно любит вечеринки. И отдельная песня — этот клуб. В нём любят собираться очень кхм… яркие личности.       Быстрая оценка обстановки: Хосок уже с кем-то сосётся (никогда раньше парня не видел — симпатичная мордашка, смазливенький, вертлявый), Юнги на танцполе, вокруг него нарезает круги Тэхён, за столиком ещё несколько человек, все в ярком и блестящем. Ну… поздороваться, лучезарно улыбаясь, вручить подарок и, наконец, заказать лонг-айленд. И только он попытался получить удовольствие, как возник он.       Розовый пиджак, сверкающий, как витрина Swarowski, казаки на каблуке чуть более высоком, чем можно было позволить, белоснежная футболка и шляпа. Розовая ковбойская, блять, шляпа. А ещё самое красивое лицо из всех, что он видел в жизни. Прямой нос, линия челюсти такая, что глаз не отвести, но они всё время соскальзывают на губы, потому что… Потому что пухлые, влажные, розовые от блеска, но тёмные. И в мозг уже прокрадывается мысль о том, что соски обычно цвета губ, но их не видно под футболкой. Такая плотная или наклейки?       Это какой-то сборник кинков. Ей-богу, такое ощущение, что кто-то просмотрел историю (если бы она сохранялась, хехе) браузера и историю запросов в порнхабе, чтобы собрать это.       При этом Джин — так его представил Хосок — активно просит внимания. Заигрывает, принимает позы, сверкает глазами и обиженно дует губы на попытки сохранить лицо и не зажать его между Хосоком и спинкой диванчика.       — Привеееет! — одному мирозданию ведомо, каких сил стоило Намджуну сдержать мурашки от близости этих губ к своему уху.       Нет-нет-нет, нееееет! Намджун не собирается на это вестись, только не сегодня! Последний раз, когда он повелся на розовый, блёстки и пухлые губы, он собирал сердце из лоскутков и осколков. Нашёл себя в тёмных костюмах, новой работе и замкнутости. Менеджер Пак Чимин остался самым дурным воспоминанием в жизни, и эта страница была закрыта бесповоротно.       — Что, на меня не стоит? — обиженное лицо, надутые губы и прямо-таки вселенское презрение.       — Именно, — ох, чувак, как хорошо, что темно и брюки довольно просторные, ты даже не представляешь, как стоит. Очень отчётливо.       Намджун отхлебнул свой коктейль и внимательно посмотрел на розового ковбоя: забавно, но на нём это всё смотрелось идеально и не вызывающе. Без пошлости. Да, с выдумкой, но…       «Это мой лучший наряд!»       Пиджак сидит как влитой, сшит явно на заказ, джинсы в размер, не скинни, и не обтягивают задницу так, чтобы было видно, в каких хозяин трусах. В целом это красиво. Учитывая, что Намджун обожает этот тип парней — смелых, уверенных в самовыражении, не серых, так и вовсе убийственно. И он снова утыкается в стакан.       Ковбой отодвигается обиженно и быстро находит себе несколько внимательных партнёров, а Намджуну не остаётся ничего, кроме как внимательно наблюдать из-под опущенных ресниц.       Становится жарко, и Хо-Хо заставляет его расстегнуть пиджак. Беседа с именинником, наконец, приобрела характер свободы, и тут…       — Упс! Прошу прощения, промахнулся! — Джин падает рядом так, чтобы бедро к бедру, а Намджун только подуспокоился. — Тебе не скучно? — спрашивает, устраиваясь удобнее. — Хотя что это я? По тебе сразу видно, что ты скучный… Ты когда сексом занимаешься, у тебя такое же лицо?       На целых долгих две десятых секунды Намджун ошалело ищет остроумный ответ, после чего его большие ладони хватают Джина за коленки и резким грубым движением отодвигают подальше.       — А ты всегда такой приставучий?        — Не приставучий, а радующийся жизни человек. Чего не сказать про тебя вот, например. Как ты сошёлся с Хосоком, не могу понять?       — Не можешь — и не пытайся.       — Ой, ну фу таким быть! — громко восклицает Джин. — Такой секси-шмекси, а вредноты выше крыши! Я познакомиться пытаюсь, это разве плохо?       — Вовсе нет. Но я в подобных знакомствах не нуждаюсь, — а в голове проносится: «Секси-шмекси? Я ему понравился? Блять. И как быть?»       Намджун надеется, что этого ответа достаточно, но Джин уцепляется за его бедра и что-то горячо шепчет прямо в ухо. Намджун изо всех сил старается не дрожать от ощущения чужих губ так близко. Жаль, что за музыкой не слышно было слов, ведь отходит ковбой с таким видом, будто мышь потрогал.       — Он всегда такой? — спрашивает у Хосока Намджун, прихлебывая.       — Джин? — переспрашивает тот, — Ну… Да. Он красивый, стильный, весёлый, всегда говорит, что думает и обожает веселиться. Лучший копирайтер, хотя так и не скажешь. Что, запал?       — Он очень… активный, — Намджун старается подбирать слова.       — О, да, — Хосок хохочет от души, шлепая ладонью по диванчику. — Ещё какой, если ты понимаешь, о чём я!       — Да ладно?! — Намджуна бросает в жар. Твою мать… Реальный набор кинков! Что за...       Он наблюдает за Джином, стараясь не выпускать его из поля зрения, и стискивает зубы, наблюдая, как белоснежные джинсы лапаются каким-то мразотным качком. Ну, фу! Одновременно от выражения лица Джина становится жарковато — Намджун снимает пиджак и расстёгивает ещё пару пуговиц на рубашке.       Он почти приготовился подробнее расспросить Хосока про ковбоя, как официанты прикатили торт, естественно, с песней «Хэппи бёздей».       Хосок подскочил, хлопая в ладоши, и побежал собирать всех приглашенных, чтобы все оценили старания Намджуна. Нетривиальная задача, но не для Хо-Хо — он всегда был расторопным малым, без излишнего пиетета, так что выдернул всех.        — Жена готовила? — язвит оказавшийся рядом недовольный Джин, вздёргивая бровь.        — Я не женат, — и чего этот парень так пялится? — Предпочитаю немного другой вид отношений.       Джин сглатывает и отшатывается, Намджун успевает поймать его за локоть и удержать на месте. Такой хрупкий он, этот Джин!       — Подтверждаю! — весело подхватывает Хосок. — Намджун-и перетрахал весь офис, и не по разу, да? — друг, сощурившись, наклоняется и через Джина глядит на Намджуна.       — Давай не здесь, Хо-Хо, — отмахивается тот и кивает на торт, который к этому времени уже с аппетитом едят гости.       Джин, сначала настроенный скептически, берёт кусочек торта и под тщательно скрываемым взглядом Намджуна ест с таким удовольствием, что смотреть на это хочется, как на огонь, практически вечно. Особенно, как он пальцы облизывает. Изо всех сил сцепив зубы, Намджун отводит взгляд, чтобы не повторить этот жест, и хватается за стакан. Пока он пьёт, Джин благополучно сбегает на танцпол.       — Я был прав. Тебе нравится! — Хосок счастливо пихает Намджуна локтем в бок. — Держи. Это мой подарок, дружок. За торт! — он хохочет и сует в руки Намджуну ключ-карту: — Сумочку Джинову не оставь здесь, ладно? Тэ-таки завалил Юнги, жопой чую, так как они сбежали прям бегом, ну и мне уже… — он смотрит на растрепанного, зацелованного паренька, который, кажется, только и ждёт, чтобы остаться наедине, — пора. Бывай, брат! Ковбоя не обижать! — после чего, обняв и пожав плечо Намжуна, сваливает со своим новеньким.       — Хо-хо, чертов засранец! — менеджер Ким улыбается и ищет глазами Джина. Благослови, вселенная, диско-шары, потому что он чудом замечает сверкающий в его лучах розовый пиджак и устремляется следом. Какой-то потный качок увлекает ковбоя в сторону номеров и, кажется, Джин не очень этому рад.       — Пусти, сука! — шипит он, пытаясь вырваться. И Намджун, не успев подумать, вмешивается, догнав их на лестнице и ловко перехватывая Джина:       — По-моему, — он цепляет Джина под локоть и отталкивает себе за спину, — Вам, молодой человек, чётко обозначили своё нежелание проводить с Вами оставшееся время.       Когда нужно, голос старшего менеджера Кима может остановить цунами или заморозить извержение вулкана. Сейчас тихий, спокойный, рокочущий, он весьма впечатляет и качка, который вознамерился было проучить непокорную сучку, а теперь, кажется, готов сбежать моментально, так и Джина, несколько ошалело смотрящего на Намджуна. Впрочем, он довольно быстро приходит в себя, чтобы показать язык вслед сбежавшему и упереть руки в боки. После чего оборачивается, и улыбочка слетает с его лица.       — Спасибо, мой рыцарь, — выдаёт Джин, подавшись слегка вперёд. — Могу ли я отблагодарить тебя?       В целом, Намджун точно знает, как именно нужно его благодарить, и не собирается скрывать это. Его пухлые губы растягивает ухмылка:       — Знаю я таких, как ты, — Джин тонет во взгляде, плавится и придвигается как можно ближе.       — И?       — Вытрахать дурь хочется, — голос Намджуна охрип, то ли оттого, что губы Джина так близко, то ли оттого, что против воли прикоснулся, притянул его к себе.       — Мне тоже, — Джин выдохнул это прямо в рот менеджера Кима, и устоять здесь невозможно. Они целуются так, словно от этого зависит спасение мира, не меньше, постепенно продвигаясь к тому самому номеру, ключ-карта от которого жжёт карман Намджуна.       — П-постой, — запальчиво шепчет Джин. — М-моя сумка, там смазка…       — Эта? — Намджун протягивает розовое маленькое недоразумение на указательном пальце, после чего не видит ни одной причины дальше задерживаться здесь, где слишком много лишних взглядов.       Лёгкие подколы, чтобы скрыть первое смущение, не в счет. Намджун наутро их не вспомнит, уверен.       К чёрту слова! Он никогда в жизни не видел столько кинков в своих руках одновременно и не собирается упускать этот шанс. Одежда пала первой, за ней Джин был повален на кровать и прижат к матрасу. Намджун рад ощущать его хрупкую силу, то, как он выдерживает его тяжесть, как ёрзает под ним, распаляясь, покусывая за шею, уши, губы коротко, остро, и не желает останавливаться. Но тут Джин выкручивается, чтобы усесться сверху, а после, под неуютный скрип гостиничной кровати, дотянуться до своей сумочки. Он ловко извлекает что-то, демонстрируя это Намджуну, встряхивает и подставляет под луч настольной лампы: во флаконе, кажется, дверь в Нарнию Сваровски — так блестит и играет под светом.       — Что это? — наконец прерывает тишину Намджун, горячими ладонями поглаживая Джина по бедрам вверх, к члену, лениво пробегаясь по нему и тугой мошонке.       — Смазка, — Джин облизывается. — Моя любимая. Она будет очень красиво сверкать на твоей заднице и моём члене, когда я буду глубоко и качественно входить в тебя, мой рыцарь!       Повисает недолгая пауза, и Намджун хохочет, запрокидывая голову, хрипло и басовито. Черт побери, за что ему сегодня такой подарок?       Он тянет Джина на себя ближе, губами в губы, пальцы в волосах путает и подмахивает бёдрами, потираясь о круглые и нежные ягодицы членом, заставляя ковбоя уткнуться ему в грудь, шепчет:       — Я не против, ковбой… В обмен на то, как ты вдоволь приласкаешь меня своими пухлыми губами. Я устал фантазировать весь вечер, как шикарно они смотрелись бы на моём кхм… мече. Не забудь как следует подготовить ножны. Они не против сверкать для тебя, но если только ты твёрд в намерениях и движениях…       Джин стонет нетерпеливо и соскальзывает по мощными плечам и груди вниз, к немаленькому мечу своего рыцаря: баш на баш, он одинаково любит любые проявления телесной близости, если партнер приятен и о, боже, это именно такой случай. Да он готов ноги его целовать, попроси Намджун прямо сейчас!       Ему хочется всего и сразу, и пока губы Джина скользят сверху вниз, он боится, что ему не хватит времени, что он скорострельно обкончается. Хотя нет, алкоголь удержит его от этого позора.       Ковбой вбирает в рот напряженный член Намджуна, плотно обхватывая пухлыми губами, втягивает щеки, чуть создавая вакуум и как следует работая языком.       У старшего менеджера в животе всё узлом завязывается от удовольствия, и по всему телу от паха проносится волна эйфории. Джин и его длинные пальцы, сжимающие мошонку как можно нежнее, его горячий язык, оказывается, очень длинный. Очень. Отдельно это ощущается, когда он упирает длинные Намджуновы ноги себе в бёдра для опоры, а сам, не переставая ласкать ладонью его член, скользит языком ниже по напрягшимся яичкам, по чувствительному местечку за ними и касается нежной кожи ануса. Джин щекочет и дразнит, кружит. Он просто везде, гибкий и дерзкий, заставляет Намджуна против воли вскидывать бедра выше, напрягая дрожащий живот, и шипеть его имя.       — Джинннн… Ах! — хватает того за волосы, тянет выше: — Ещё, возьми его в рот ещё, ковбой, твои губы так хорошо обнимают его, вот так, дааа… Глубже, малыш, хочу заполнять тебя!       Джин смотрит дерзко и насаживается ртом глубоко, ладонями по внутренней поверхности бёдер гладит, расслабляет, заводит. Он умопомрачительный и знает это.       — Ещё? — он тянется ладонями, разминая напряжённый живот, добираясь до груди пальцами, ловит указательным и средним чувствительные соски, чуть сжимает, скользит по ним пальцами, удерживая Намджуна на грани полной утери контроля. — Мне нужен твой ответ, Ким Намджун.       — Да…       — Что «да»?       — Да, пожалуйста, ещё! Я был прав, твои губы охуительно смотрятся на моём члене! Я почти готов вытрахать из тебя дурь через рот!       — Почти? — Джин усмехается и берёт в рот. Дразнит, мелкий засранец! Нарочито медленно, напрашиваясь, и ждать долго не приходится.       Старший менеджер Ким хватает его за волосы, оттягивает прядки приятно и вскидывает бёдра, раз за разом заполняя рот, толкаясь в мягкую жаркую глотку до слёз из глаз, до сопротивления, удерживая Джина долгих несколько секунд, чтобы потом схватить, поднять и целовать жадно, нежно, мокро, по щекам гладить, покусывать припухшие губы.       — Вот теперь я готов, ковбой, где там твоя прекрасная смазка? Хочу тебя!       Джин хватает флакон, чтобы встряхнуть и щёлкнуть крышкой эффектно, поливая ладонь через дозатор, щедро оглаживая свой член, превращая его в сверкающую секс-игрушку. А Намджун закусывает нижнюю губу и бесстыже раздвигает ноги, заставляя Джина любоваться, и просит:       — Подготовь меня.       Джин ухмыляется и кивает, показывая блестящую скользкую ладонь, после чего мягко наносит смазку, понемногу и медленно проникая пальцами, сразу двумя, толкаясь с каждым разом глубже, уверенно и не спеша, слушая, как охает и постанывает Намджун.       — Вау, господин Ким! Как приятно трахнуть вас пальцами! Не дождусь более тесного контакта! Чёрт, Намджуни, если ты будешь так стонать, меня ненадолго хватит, а у меня в планах от души налюбоваться на твою сверкающую задницу!       Намджун бесцеремонно тянет и валит Джина на себя, втягивая в поцелуй, обхватывая одной ногой и ловко переворачивая его под себя:       — Я же сказал: вытрахать из тебя дурь хочется! — голос хриплый и низкий.       Сопротивление абсолютно бесполезно, даже если сейчас господин старший менеджер трахнет его здесь и сейчас, Джин вряд ли сможет или захочет сопротивляться. Но Намджун нависает, чтобы очень медленно, с закушенной губой и, катая желваки, опуститься на член Джина. Медленно, покачивая бедрами вверх-вниз, не пытаясь сразу насадиться на всю длину.       Он осторожно привыкает к размеру, даёт себе немного времени, слегка морщась и ёрзая сверху, после чего начинает двигаться, не переставая смотреть глаза в глаза, ласкать длинными пальцами шею, перехватывая горло нежно, щиплет соски, вызывая громкие стоны. Начинает неспешно, и Джин тянет было руки нетерпеливые, но они перехвачены на лету и прижаты к постели:       — Эй, не мешай мне! Ты же хотел полюбоваться на сверкающую задницу? — Намджун приподнимается и разворачивается. — Вот.       Джин довольно охает и ладонями мнёт красивые ягодицы, восхищённо радуясь их силе. Шлёпает по ним, глядя, как переливается в свете ночных огней и торшера его любимая смазка.       — Налюбовался? — развернулся снова лицом к нему и темп понемногу увеличил Намджун. Скользит вверх и вниз, с силой опускаясь на сверкающий член, как и обещал, втрахивая ковбоя в кровать, ещё и ещё. Уже отпустив его ладони, выстанывает: — Ох, Джин… Подожди ещё немножко… Ох, какой твёрдый у тебя член! Давай вместе, возьми мой, вот так, детка. Сильнее! Давай в такт! Ох, пресвятые небеса, ещё, ещё, ещё!       Его движения становятся тяжелее и быстрее, он закрывает глаза и запрокидывает голову, не в силах больше сдерживаться, в ладони Джина смешивая блёстки с жемчужно-белыми каплями, сжимая его член внутри, пульсируя вокруг него. И Джин дёргает бедрами вверх, кончая глубоко, горячо, с шумными высокими вскриками:       — Твою мать, Намджунааааа, это было восхитительное начало!..       Тот смеётся тихо, не спеша слезать, покачивается слегка.       — Что ты делаешь? — Джин проводит ладонями по смуглым бедрами снизу вверх.       — Думаю над продолжением, — улыбается тот.       — Хочу брать тебя сзади! — вырывается у Джина.       — Уже? Я подумаю, — летит в ответ короткий смешок.       Намджун аккуратно соскальзывает с выдохом не то сожаления, не то облегчения и направляется к окну, по дороге цепляя свой пиджак. Кажется, след от сверкающих пальцев теперь и на нём, но невозможно хочется курить. Ноги подгибаются, а по телу растекается нега. В окне — огни Сеула и отражается такой красивый-красивый Джин — сборник кинков Ким Намджуна.       Клуб на возвышенности, и вид действительно прекрасен. Комната наполнена запахом секса, таким влажным, мускусным и терпким. Джин приподнимается на локте, чтобы смотреть. Сейчас лениво. Сейчас не хочется ни играть, ни возмущаться, ни капризничать, хочется только смотреть на этого человека и ничего не говорить. Если бы Джин мог видеть себя в этот момент, он бы просто удостоверился: красавчик! реально мировой красавчик!       Намджун кидает взгляд через плечо:       — Ты как, сверкающий?       Он всеми силами скрывает, как у него перехватило дыхание от серьёзной красоты напротив. Нет, точно этот чувак как из дорамы вылез, у него лицо такое!.. и тело белое, нежное, сильное. Ноги от ушей, кажется. И руки такие красивые, боже! Джин из тех, кто…       — Знаешь, Ким, — Джин облизывает пухлые губы и на полном серьёзе выдаёт: — Я ведь так и не насладился видом твоей сверкающей задницы. Надо это исправить.       Намджун фыркает и поворачивается к нему спиной, слегка шлёпнув себя по упругой ягодице:       — Любуйся.       — Э, нет! Так не пойдёт! Ты, конечно, охуенный, но такой дуболом порою. Мне нужно, чтобы а) эта задница была более блестящей и б) прямо на моем члене. Мммм, да. Именно так, — довольный Джин нашаривает шляпу и напяливает её на голову, улыбаясь и облизываясь. — Разве тебе не хочется ещё?       Намджун выкидывает окурок в окно и возвращается к постели. Ему однозначно, совершенно точно, стопроцентно хочется ещё. Хочется, чтобы тягуче, не спеша, растягивая удовольствие, но…       — Для интрижки на один раз достаточно, разве нет, сверкающий? — Он улыбается. Будет правильно закончить сейчас. — Если вдруг тебе захочется чего-то более серьезного, всегда есть Хо-хо и его телефонная книжка.       Он ласково гладит Джина по скуле, большим пальцем очерчивает линию челюсти, улыбаясь возмущенному выражению лица и, не слушая возражений, быстро одевается, чтобы ещё раз у двери послать воздушный поцелуй:       — Это было хорошо, сверкающий. Береги себя!       — В смысле?! — Джин не сразу поверил в то, что это происходит в реальности. Сейчас, погодите, минутку… То есть этот хлыщ только что оставил его?!       Не успевая за мыслями, он в чём мать родила бросился наружу, чтобы схватить Намджуна уже почти у лестницы.       — Ты! Ты серьёзно решил вот так уйти прямо со стояком?!       Заинтересованные люди начали отовсюду выглядывать на эти довольно громкие разборки.       — Если ты решил, что для интрижки этого достаточно, то ты серьёзно ошибаешься! — Джин стоит со сложенными на груди руками, а его лицо выражает так много эмоций сразу, от обиды до недоумения, губы дрожат, и вообще, он довольно трогательно смотрится, если бы не одно НО.       — Мой дорогой ковбой, ты своим потрясающим кхм… сверкающим мечом здесь сейчас соберешь всех Робин Гудов округи. Будут пытаться отодрать, в смысле, отобрать… Ну, ты понимаешь, — Намджун очень бы хотел не улыбаться, но голый и довольно симпатичный член Джина, который слегка приуныл, сверкает, как елочная игрушка в свете коридорных огней, а из комнаты напротив и с лестницы уже плотоядно облизываются. Быстрым точным движением закинув Джина на плечо, Намджун возвращается в комнату. — Нечего сверкать на весь коридор!       В номере он ставит Джина на ноги и осматривает, пытаясь скрыть неловкость ситуации. А тот замахивается, чтобы влепить пощечину.       Намджун успевает только немного отклониться, чтобы ладонь прошлась больше вскользь, чем всерьёз, челюсти сомкнул так, что желваки заиграли.       — Нахал! — Джин всё ещё сверкает больше глазами, чем достоинством в блестках, и Намджун понимает, что не может злиться. Категорически не получается у него это.       Но адреналин уже в крови, уже настучал по мозгам, и он наступает на ковбоя, тесня его обратно к постели, не давая произнести больше ни слова, закрывая рот поцелуем. Плечи у него широкие, чуть шире, чем у Джина, и он весь массивнее, брутальнее, и сейчас всю их злость он переплавляет в страсть:       — Моя очередь любоваться твоей сверкающей задницей, ковбой! Ты заставил меня вернуться… И заслуживаешь быть как следует отшлёпанным! Не смей спорить, иначе никакие размахивания членом на весь коридор меня не остановят.       — Жестокий! — Джин задыхается, не в силах сопротивляться. Нет, сначала он был зол, взбешён; как этот сукин сын вообще мог сперва уйти, а потом схватить его и бесцеремонно упереть в номер?! Прямо у всех на глазах! Жопой кверху! А сейчас ему всё равно, потому что он ни за что не выпустит Намджуна. Как минимум до утра, а там видно будет.       Намджун легко перекидывает белоснежного Джина через оба колена, укладывая задницей вверх, прямо на свои отутюженные брюки и, придерживая ладонью за плечо, ближе к шее, от души шлёпает — звонко, громко не только от шлепков, но от взвизгиваний Джина — до отчетливого покраснения, красивые ягодицы горят под рукой.       — Никода! Больше! Так! Не делай! — с последним шлепком Намджун гладит спину, поясницу, задницу, нашаривая на постели тюбик смазки.       — Тебя так злит факт, что мой член увидели другие? Или то, что я ударил тебя? — Джин даже в положении подчинения язвит.       Намджун на это улыбается и раздвигает горячие половинки, оттягивает упругую кожу, касаясь пальцами ануса и слегка надавливая:       — Я не знаю. И то и другое. Ненавижу делиться чем-то… Своим, — на последнем слове он вталкивает палец внутрь, слыша гулкое «Ох!» и чувствуя, как Джин старается расслабиться. — Хороший мальчик… На этот раз, ковбой, тебе придётся оседлать меня. И, чёрт возьми, я очень надеюсь, что ты хорош в этом!       — Хоть до утра, мистер Ким. Хоть до утра! — Джин хитрым песцом поднимается и обхватывает ногами Намджуна, заваливая на кровать, целуя, где дотянется, — Раздевайся!

***

      — После этого, Юми, встреча с автором. Я лично с ним переговорю. Вроде бы мы все встречи обсудили. Кофе, пожалуйста.       Намджун закончил говорить и отошел к окну, чтобы покурить: стандартный утренний ритуал: сперва список дел, потом сигарета, потом кофе. Чёрный. Если жарко, то со льдом.       — Господин Ким, эм…       Помощник мнётся, и Намджун вопросительно вскидывает бровь.       — У вас блёстки. Прямо на брюках, на боку и эээ… Ниже спины.       Помощница кидается к салфеткам и уже с ними к старшему менеджеру, но дверь распахнулась, с силой ударив в стену, впуская испуганного младшего помощника Чхве и… Сверкающего, в розовом пиджаке. Он на сей раз без каблуков, в белоснежных лоферах, но в неизменной шляпе и узком белом галстуке со сверкающей заколкой.       — Старший менеджер Ким! Представляешь, меня не хотели к тебе пускать! — розовой молнией и громогласным вихрем он виснет на Намджуне. Тот делает жест рукой, чтобы помощники вышли вон, и обнимает Джина:       — Привет, ковбой! Уже соскучился? — подхватывает под ягодицы и усаживает на стол.       — Всегда! — целует крепко-крепко. — Я принёс тебе брюки. Кажется, мы с утра немного испачкали кхммм… Те, что сейчас на тебе. И если у тебя есть минут десять, испачкаем сильнее.       Намджун жмёт на кнопку коммутатора:       — Юми, по кофе отбой, позднее выпью. Я занят!       — Уууу, мой большой, страшный, властный старший менеджер! — Джин доволен и хохочет, открывая красивую шею: — Kiss my shining ass, мистер Ким! Yoo-hoo!