Мальчик, который выжил

Этим холодным зимним вечером Минхо и Джисон вышли погулять по набережной. После эмоционального спора, в котором Джисон пытался доказать Минхо, что вместе посидеть в телефонах на разных концах одного дивана не лучшее совместное времяпровождение, они замотались шарфами и вышли в темноту. Джисон пожалел о своем решении через пару десятков минут, когда пальцы занемели, а щеки щипал мороз. Но сильнее его сердце сжималось от взгляда на Минхо, который даже не разгибался, пытаясь сохранить в теле хоть немного тепла. Он дрожал как осиновый листик, обнимая себя, но улыбался, не желая показывать Джисону, что идея его о прогулке в сучий мороз была откровенно хуевой. Джисон оглянулся, убеждаясь, что если они вернутся сейчас, то через минут десять, если шустро перебирать ногами, они смогут завалиться в теплый дом и разместиться у камина. — Идем, — сказал он, но половина слова утонула в покрывшимся инеем шерстяном шарфе. — Нахуй эти прогулки. Откроем вино и погреем жопки у камина. — Не пиздел бы ты, так мы бы и не морозили их тут, — ворчал Минхо, но послушно развернулся, прижимаясь к Джисону. Алкоголь согревал быстро, лишив их почти всей одежды за неполный час. А под треск поленьев в камине Джисона и вовсе разморило. Он смотрел на Минхо, который эмоционально рассказывал о заебавшем соседе, что по утрам скачет, будто недобитый лось по квартире, а он от этого просыпается, но с сильным желанием добить животное, чтобы не мучился и других не мучил. И так сильно ему нравился этот растрепанный полураздетый парень, задыхающийся и раскрасневшийся от сильного жара от огня, что дебильная улыбка ну никак не сходила с лица. Он смотрел с откровенным обожанием, не заботясь о том, что еще немного и Минхо признал бы его умственно отсталым и полез бы вытирать слюни с подбородка, которые сам там и оставлял вечно. Джисон смотрел. Черная домашняя рубашка Минхо, как и всегда расстегнутая на верхние пуговицы, забавно подпрыгивала, следуя за руками того. А жестикуляция Минхо всегда была яркой. Уж с чем-чем, а с руками он управлялся мастерски. Джисон на себе заценить успел. Заценил и как-то случайно пристрастился. Минхо глотал красное вино из бокала, который каким-то хуем не выскальзывал из порхающих рук и не расплескивал алкоголь, а Джисон глотал слюну, собравшуюся от вида дергающегося кадыка. И глоток вина тоже сделал. Набрал полный рот и половиной брызнул обратно, потому что рот у него был маленький, пусть и щеки в заблуждение вводили. А еще Минхо был долбоебом, потому что ткнул его под ребра пальцем и так гнусаво вопросил, почему тот с его шуток не засмеялся. А Джисону не до смеха было, потому как и шутки он не слушал, пока представлял, как кадык Минхо дергался, пока пытался бы член его проглотить. Какие могут быть шутки, когда голова членами набита? — Иу, — скривил мордашку Минхо, отпрыгивая от завафлившегося Джисона на метр точно, но сразу же вернулся, утирая подолом своей рубашки все то, что потекло по усам, но не в рот. — Распиздосина. Не хватало еще ковры засрать. Кто их потом пидо́рить будет? А Джисону похуй было со всей силы на эти ковры и на того, кто их будет чистить. Он чувствовал, как капля вина стекала по шее, да еще и не одна, пока Минхо будто специально натирал его щеки, игнорируя водопады, что уже до ключиц докатились. Он хотел, чтобы Минхо их быстрее убрал. — Слижи, — сказал он. И если бы не его дробь изо рта, выглядело бы это более серьезно, как приказ, но прозвучало жалко, потому что на последнем слоге он еще и просвистеть умудрился, отчего покраснел щеками еще сильнее. — С ковра слизать? Ебнулся что ли? — Минхо выпустил из руки ткань, замирая с выражением на лице, что кричало о сумасбродстве Джисона. — Слижи ебучее вино, — выделяя каждое слово повторил Джисон, взяв себя в руки. Он поднял голову, заставляя Минхо чуть съежиться от взгляда сверху, которым смотрел на него. — Своим языком. Завороженный Минхо, ощущая пустоту в голове, придвинулся ближе. Он опустил взгляд на след от вина, что подсох и стал бледным и липким, потом снова поднял глаза вверх и сказал, что он не в состоянии думать, когда Джисон храброй воды хлебает и выпускает эту свою сущность. — Покажи мне свой язык, — инструктировал Джисон. — А теперь приложи его к моей шее. От ощущения горячей мышцы на коже Джисон дернулся и почти испустил стон, но смог сдержаться, считая, что лучше он сейчас испустит дух, чем разрушит свой образ. — Пососи, — попросил дальше, а Минхо и пососал. И так сильно, что следы остались такого же цвета, что и вино в бокале. Он не знал куда деть руки, не мог их уложить, пока Джисон не сказал, что нужно с ними делать. Все, на что его сейчас хватило, это сложить их на свой пах, сжимая и разжимая кулаки. И когда Джисон почувствовал, что готов на самом деле дух испустить — или в трусы напускать, тут как получится — он отодвинул Минхо и принялся наслаждаться его ярким румянцем, захмелевшим взглядом и голодным ртом, который не закрывался, блять. Он подхватил предусмотрительно отставленный бокал Минхо и хлебнул, снова набирая полный рот, но уже не боялся повторить свой перформанс, притянул застывшего на месте Минхо и поцеловал, выпуская вино тому в рот. И принял его обратно, когда тот тоже решил с ним поделиться. Так и гоняли они алкашку туда-сюда, пока она не стала теплой и не перемешалась со слюной. Отдав жижу Минхо, Джисон сомкнул губы и надавил ему на кадык, заставил сглотнуть и проследил, как тот повиновался. По подбородку Джисона снова текло, но теперь он не заставлял Минхо вычищать его языком, потому что Минхо сам набросился на него и, видимо, хотел обсосать все лицо Джисона. И он знал: «Вижу цель, не вижу препятствий», — о Минхо. Поэтому и не остановил. Подставился и уложил свои руки туда, где до этого лежали руки Минхо: ему на пах. И улыбнулся. Уебищно так, будто не стояк полапал, а по морде своему обидчику надавал. От прикосновения Минхо дернулся, но сбежать не попытался. Он почти добрался до лба, обслюнявив нижнюю часть лица. И Джисон, уперевшийся спиной в диван, почувствовал, что если бы Минхо прижался сильнее, то раздавил бы его. Он чутка закряхтел, начал ерзать и извиваться, пока не получил укус в щеку и шлепок по плечу. — Ты сломаешь мне грудину, — прошипел он, сжимая член Минхо через трусы и дергая на себя, будто действительно считал, что заимел рычаг управления этим необузданным пубертатным недотрахом, принявшим человеческое обличие. — В жопку припекает, — объяснил Минхо где-то между слюнявым поцелуем, что он пытался оставить на лбу и поцелуем в висок. «Только о жопе и думает», — пронеслось в голове Джисона. Он не мог придумать, для кого была эта фраза, потому что о жопе сейчас думал и он сам. Потому что руки с члена убрал и на ягодицы уложил, почувствовав, что они и правда жутко горячие. А потом замахнулся и как въебал сразу обеими руками. Да так, что Минхо от жизни охуел в секунду, не сдержался и всосал кожу на лбу, которую горячо выцеловывал. В следующую секунду он подумал, что охуеет еще сильнее, когда будет получать пизды за засос на лбу. И через еще две восхитился, что смог! На лбу, блять! — Ты ебантяй? — спросил он на серьезных щах, когда закончил мысленно нализывать себе за умения. — Не, — протянул Джисон, улыбаясь, как настоящий ебантяй, — прикольно же. «И правда конченый», — подумал Минхо. «Обожаю долбаеба», — подумал следом и оторвался от лица с ярким засосом на лбу. Он старательно не смотрел на него, потому что знал, что сдержаться не сможет и заржет так, что окна задрожат. Быстренько он разобрал ноги Джисона, сложенные так, как не каждый монах в храме сможет сложить, выпрямил их, сел сверху и скинул рубашку, присасываясь снова, но уже к шее. — Хорош уже ебланить, — снова шлепнул по плечу. — Трахаться будем или нет? — Так мы же время вместе провести хотели, — говорил Джисон будто обиженно, но знал, что голос, паскуда, дрожал от щекотки, перемешанной с удовольствием. — Так а с кем мы время еще проводим? Или из шкафа сейчас выйдет кто-нибудь? — пизданул Минхо быстрее, чем успел обработать мысль, а после повернул голову и уставился на шифоньер в дальнем углу гостиной, что подсвечивался лишь огнем из камина. Стало немного не по себе, когда мозг предательски начал подкидывать картинки, как дверца шкафа открывается, а оттуда выходит извращенец с ремнем на шее, языком на подбородке и рукой на письке. — Идиот? — спросил Джисон, но ответа не ждал. Риторически спросил. А сам начал стягивать горячие трусы, путаясь в ткани. — Может, подсобишь? Минхо вернул взгляд Джисону, взяв еще две секунды, чтобы вспомнить, чем они тут вообще занимались до того, как воображаемый мужик начал дрочить на них, сидя в шкафу. Он приподнялся, дожидаясь, пока Джисон трусы спустит. А тот насколько мог, настолько и скатал их по ляжкам, снова заглядывая в глаза Минхо с явным «конченый?». К памяти Минхо привел шлепок по ляжке от Джисона, что уже пыхтел под ним, раскрасневшись, пока стягивал трусы. — Замучился? — подъебнул его Минхо, за что получил по жопе, но уже не так сильно. Он хихикнул, не сдержавшись, когда зыркнул на Джисона и его лоб, украшенный меткой. — Я сейчас уйду и ебать тебя не буду, — возмутился он. — Быстро встал и разделся! И Минхо подскочил, не обращая внимания на колени, что хрустнули, требуя пощады. Страдальческие трусы сползли по его ногам, и он выпрыгнул из них, а после сразу уселся на Джисона, который глухо крякнул, ощутив тяжелого парня сверху. — Плюй, — приказал Джисон, подставив ладонь к подбородку Минхо. Тот повиновался снова и завис, когда Джисон тоже выпустил слюну, смешивая их в своей ладони, а после вздрогнул, когда он с хлопком уебал прямо по расщелине, расплескивая по ягодицам слюну. — Сука, — ныл Минхо, уткнувшись носом в макушку Джисона. — Ну такого долбаеба еще не видел. — Сча покажу, только затолкаю пальцы в твой зад, и сможешь посмотреть. И правда толкнул. Сразу два. У Минхо от такого сердце остановилось, а легкие перестали функционировать. Он взял лицо Джисона в ладони и поднял, сдавливая щеки, отчего потешно выпятились губы. Сладкие и мягкие. Минхо точно это знал, потому что сам же и облизал их. И пока Джисон прикрывал глаза и пытался прикусить губу, Минхо опустился и поцеловал, отвлекая себя от интенсивной растяжки, а Джисона от выворачивания ебнутых комментариев. Он жался ближе и двигал тазом, помогая Джисону с растяжкой, пальцами врывался в волосы, сжимал их и тянул. Сильно тянул. Так, что Джисон кряхтел, сгибая пальцы внутри и нажимая ровно на простату. — Ебаный ты Хан Джисон, — причитал Минхо, пряча нос в копне волос на опустившейся голове того. — Не-не-не, еще не ебаный. Минхо выгнул шею, провел носом по щеке, потерся, как маленький котенок. А после вжался в губы снова, потому что тоже как-то раз попробовал — не случайно, вообще-то — и пристрастился. Ладонями провел вниз, к груди, чтобы резко сжать ее, зажимая меж пальцев маленькие темные соски. И специально так потирал ими, дразнил. — Давай еще один, — попросил, на секунду оторвавшись, и снова вернулся. Он был слишком усерден в своих действиях, пока жмякал титьки. — Я, конечно, не настаиваю, но член мой тоже пожмякать можно, — вставил свой комментарий Джисон, отдавая обратно язык на растерзание чужому рту. Минхо дышал шумно. Он пыхтел и кряхтел. Бедрами двигал быстро и плавно, потому что перед глазами плыли ебучие звезды, потому что пальцы Джисона насиловали ебучую простату, а его ебучий член готов был взорваться. На глазах его выступили слезы, но сил остановиться он не имел. Как наркоман, пристрастившийся к веществам и не имеющий силы воли бросить. И все же руку на чужой член опустил, выпутал его из трусов и погладил головку, отмечая, как много предэякулята тот напускал. Он круговыми движениями размазал смазку, сдавливая под головкой и неспешно опускаясь все ниже каждый раз, как возвращался вверх. Жалобный стон заставил Джисона вытащить руку, сразу же перетянув ее поперек талии, чтобы удержать Минхо. Знал, что если тот на пути к оргазму, то убить нахрен готов, если его остановить. И тот действительно начал дергаться и вырываться. А Джисон думал, что это было слишком опрометчиво, потому что член его сжимался крепко сильной рукой. — Пусти, — пищал Джисон, все еще пытаясь удержать на месте Минхо, который то ли додрочить себе порывался, то ли отхуярить его. — Мне больно. И это правда заставило того слегка поумерить пыл. Или хотя бы разжать руку, избавляя Джисона от потери достоинства в столь юном возрасте. — Дай мне секунду, — попросил Джисон, — я посажу тебя на свой член. Минхо простонал неприкрыто от кринжа, что рвался изо рта Джисона, но протестовать перестал. Он откинул голову, чуть приподнимаясь, дождался, пока Джисон снова чмокнет губами и обслюнявит руку, и мысленно поклялся себе, что если тот снова уебет ему по заднице, расплескивая драгоценную «смазку», то он не постесняется послать его нахуй и трахнуть себя розовым дилдо, что Джисон однажды намертво прихуярил к стене их душевой. — Для приятного времяпровождения, — гордился тогда собой Джисон, а Минхо глаза закатывал, потому что это было немного высоко для его задницы, а на носочках стоять все время заебывало. Поэтому по большей части дилдо использовалось, как вешалка. Но Минхо не поленился бы постоять гребаных две минуты в неудобной позе. Потому что тело его вибрировало. Потому что дольше он не продержался бы. Не тогда, когда блядский Джисон завел его. А Джисон, вопреки сомнениям Минхо, аккуратно и бережно размазал слюну по опухшей дырочке, немного протолкнул внутрь, а то, что осталось на ладони, размазал по своему члену. И приставил головку. — Не зажимайся, — попросил приторно-сладким голосом. — Пожалуйста, малыш, расслабь булки. Минхо кивнул как-то неуверенно. Он совсем не был похож на того парня, что минутой ранее был способен на убийство, потому что кончить ему не дали. Но все равно старался расслабиться, медленно опускаясь. И почти не дернулся, когда член Джисона преодолел препятствие и проскользнул внутрь. В этот момент Минхо слишком буквально воспринял просьбы Джисона, что он нашептывал безостановочно, вмиг расслабил тело и упал, за раз принимая в себя его целиком и полностью. — Да еб же твою мать, — ругался Джисон, который почти кончил от этого. — Не мою мать, а меня, идиот. Минхо хохотал, ритмично сжимая член внутри. — Смерти моей хочешь, сучка, — бурчал Джисон, останавливая дрожь от смеха шлепком обеими руками по ягодицам. Он приподнял и опустил Минхо, поддерживая его. Задал темп, который не позволил бы ему опозориться и спустить в первую же минуту. Знал, что сил у Минхо, чтобы ноги держать и двигаться самому, не было. Потому что он был слишком опьянен чувствами, желанием и немножечко вином. Минхо пробило на крупную дрожь, которую Джисон под ладонями чувствовал. Он чуть сдвинул свой таз, чтобы прицелиться, приподнял задницу того и хорошенько насадил на себя, зажмурившись крепко и прикусив губу. — Я слишком возбужден, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Прими на свой счет. — Я тоже. — И долго не смогу. — Я тоже, — звучал ответ, и Джисон попросил себя хоть дольше Минхо продержаться. Минхо насаживался, ускоряя свой темп. Ему хотелось быстрее уже кончить и закончить эту сладкую пытку. Охмелевшим мозгом он пытался понять, почему их так быстро и сильно накрыло, но мыслей особо на этот счет не было. И в конце концов, он снова согласился с той мыслью, что все это было из-за Джисона. Ему особо и делать ничего не нужно было, как Минхо уже готов был обкончаться и обкончать его. Пухлощекий пацан с дерьмовыми подкатами и кринжовыми комментариями лучшее, что случалось с его задницей и сердцем. И в этот момент и первое, и второе были готовы разорваться нахуй. А еще член. Он пульсировал и дергался каждый раз, как Джисон попадал по простате, а этот черт по простате подал именно что каждый раз. — Еще… Немного, — просил Минхо. Он хотел опустить руку и подрочить себе, но сдерживал порыв. Знал, что если себя не трогать, то Джисон справится на ура, и оргазм его будет ярче. Поэтому и скулил позорно, уткнувшись тому в ухо. — У тебя такой охуенный член, — проговорил, а потом подумал, что тоже кринжовый, и они с Джисоном друг друга стоили. У него пара минут ушла на то, чтобы сжаться и выплеснуть свою сперму на грудь Джисона. Минхо крепко сжимал шею того, пока переживал свой оргазм, задыхался и хныкал иступлено. И задницу сжимал. Сильно-сильно. Джисону от этого было так хорошо, что аж плохо. Он от Минхо в лужу. Всегда и везде, без исключений. А от такого Минхо вообще видел маячащую на горизонте смерть. И думал, что умереть с членом в заднице Минхо не было позорно даже. Не каждому было дано, вообще-то. Пока перебирал мысли, кончил сам, еле пробиваясь внутрь крепко сжатой задницы. Оба сидели молча, выравнивая дыхание. А Джисон момента не упустил, ладонями повел по бедрам до ягодиц и сжал, прижимая их друг к дружке тесно-тесно, чтобы не вытекло ничего, пока он выскальзывал. — Раздавишь, блять, — кряхтел он размякшему Минхо в грудь. — Отъебись. Я пережил клиническую смерть. — Тогда хорошо, что ты все-таки выжил, — хихикал Джисон, повинуясь сильному желанию пососать маячащий перед носом сосок. — Сегодня ты мальчик, который выжил, — говорил Минхо, отрывая Джисона от своей титьки с громким чпоком и укладывая ладони на его щеки. Он сжал их, потер большим пальцем засос на лбу и поцеловал сладкие губы. Предвкушал, как опиздюлится.