Лучик.

Подросток сидит на лавочке с недовольным лицом, наблюдая за другом. Сережа спокойно себе катался на доске Антона, пока тот сидел с ноющей болью в ноге. Больше он спорить с Сережей не собирается, а то получать еще больше травм желания нет совсем. – что, доволен, да? Хорошо тебе? – недовольно спрашивает Антон, выжимая улыбку. – а вот мне нет. – ну кто ж виноват, что ты неуклюжий такой. – да иди ты... – парень встает и тут же садится обратно на скамью от резкой боли, прошипев пару матерков себе под нос. – ну куда ты пошел? Сядь, посиди. – тут же подбегает Сережа и силой усаживает друга обратно на скамью. Жара печет во всю, а боль в ноге усугубляет ситуацию. Бутылка, недавно купленная в ближайшем магазине почти закончилась. Антон дает Матвиенко денег и посылает в магазин за еще одной бутылкой. Сережа просто берет и идет в ближний магазин. Перед глазами появляется силует Арсения Сергеевича. Тот одет повседневно, неофициально, и Антону кажется, что так он выглядит как-то моложе. На мужчине черные шорты и белая футболка, сандали и бутылка еще не открытой бутылки негазированной воды. – здравству–.. Привет. – неловко здоровается Антон и, не сразу понимая цели протянутой руки учителя, пожимает ее. – и тебе привет. Чего такой недовольный сидишь? Злостью за километры несет. – легко, не в обиду усмехается Арсений. – упал, пока ездил, нога теперь болит. – немного насупившись, нажаловался подросток и закатил глаза. – как так-то? Не видишь куда едешь, что-ли? – продолжает издеваться мужчина, садясь рядом. – пить хочешь? – хочу. – коротко ответил подросток, выискивая где-то вдали друга. – тогда Бери. Я еще не пил, можешь не брезговать. – протягивает бутылку Попов. – не, сейчас Серж из магазина вернется, он за водой пошел. – неловко отводя взгляд, проговорил Шастун и, увидев друга, хотел встать, но нога не позволила. С шиком встав, Антон сел обратно. – воу-воу, нога сильно болит? Может, тебе домой пойти? – искренне взволновано (на что заострил внимание Антон) схватив мальчишку за плечо, спросил Арсений. – да, я сейчас пойду, но сначала попью. – маскируя гриммасу недовольства, ответил подросток, вынимая бутылку из рук Сережи. – вот наглый. – в шутку нахмурился Матвиенко. – Здравствуйте. – кивнул он учителю. – и тебе привет. – приветливо улыбнувшись, ответил мужчина. Антон, во время их короткого диалога уже осушил бутылку на половину и, довольно улыбнувшись, отдал ее другу. Тот спокойно забрал и, отпив немного, положил на лавочку. – ну все, жажду я утолил, теперь могу идти домой. – уверенно высказался подросток и встал, хмурясь от боли в каждом движении. Шастун чуть не упал обратно, когда громко и неожиданно для троицы запиликал телефон Матвиенко. Антон сдержался от потока матов в слух, но про себя уже успел затопить ими друга. – Тох, прости, но мне надо бежать, за мной уже родители приехали, сейчас поедем на их любимую дачу. – после короткого разговора по телефону проинформировал Антона Сережа. – ладно, тогда давай, пока. – протянул руку товарищу тот. – а ты сам-то дойдешь? – да. Не сломал же ногу, не на одной пойду. Живой, дойду. – точно? – недоверчиво насупившись, спросил он еще раз Шастуна и, получив утвердительный ответ, попрощался с обоими и убежал в сторону машины родителей. – пошли, я тебя провожу. – вставая, указал Арсений жестом, призывая к себе. – зачем? Я и сам дойти могу. – упрямо отнекнулся Антон. – пойдем, мне в ту же сторону. – но ты не знаешь, в какую мне сторону! – до последнего отказываясь, упрямствовался тот, но, не добившись своего, похромал с учителем в сторону дома бабушки и дедушки. – кто там? – спросила бабушка Антона, как только услышала хлопок двери. – я. – ответил Антон, переодел уличную обувь на домашние тапки и прошел в гостинную. – ну что, как погуляли? Чем занимались? – начала осыпать Антона вопросами женщина, мягко улыбаясь. – да так, катались, бродили по городу. – поглаживая поврежденное место и хмурясь, ответил Антон. – чего ты ногу гладишь? Упал что-ли? – да, случайно. Нога болит невероятно. Есть мазь какая-нибудь? – не знаю, сейчас посмотрю. – женщина встала и пошла на кухню к аптечке. Антон благодарно улыбнулся, когда бабушка ушла в соседнюю комнату. Он слегка вздрогнул, когда в комнату к нему зашел дедушка и, что-то резко пробормотав, желая его испугать, сделал это. – что, нагулялся? – добро улыбаясь, подошел мужчина. Он сел рядом с внуком и, похлопав по плечу подростка, продолжил мягко улыбался. – Ага. Настолько, что пришел с травмой. – не сдерживая улыбки, ответил Шастун. – что за травма? – убирая большую ладонь с плеча, по-доброму спросил его дед. – да упал, нога болит неимоверно. – махнув рукой, ответил подросток. В комнату вошла бабушка, держа в руке упаковку мази. Она, не слушая протеста и «я могу сам помазать!» от Антона, заботливо намазала прозрасной субстанции на поврежденное место. Антон, переставая отнекиваться, развалился на диване в окружении родственников. Его близкие люди всегда были к нему добры и нежны, любили его буквально за все и всегда были рады. Иногда он думал, что никто не любил его сильнее, чем они. Иногда он думал, что готов расплавится в их любви и заботе. Даже в жестах любви матери он не купался так, как в их. Иногда именно бабушка и дедушка были причиной его слез ночью, но этого они никогда не узнают. На следующий день боль отступила и вышел довольно крупный синяк. Мазью он продолжал пользоваться по показанию бабушки. Утром он завтракает в приподнятом настроении, общается с друзьями из интернета, а после собирается на прогулку с Сережей, но уже не Матвиенко, а Лазаревым. Он одевается как и вчера: длинная серая футболка, длинные черные шорты и кеды, не снимает кучу браслетов и колец, не обращает внимания на то, что пальцы сильно потеют от металла на них. Он берет немного денег и отправляется. За этот день он не получил травм. Хорошее всегда когда-то заканчивается. Месяц Антон жил, словно в шоколаде. Утром он просыпался с мыслями, что он находится там, где его правда любит, после умывается своей яркой зубной щеткой, не обращая внимание на свой возраст, аппетитно завтракает, весело проводит день, обедает, продолжает веселится и отдыхать, ужинает, отдыхает от веселья и ложится спать. Ну не раскошно разве? Но это закончилось тогда, когда его маме на работе дали отпуск на две недели. Его позвали обратно домой, дабы «помочь дома, помочь в огороде и хозяйстве в целом», что подрузомевало «мы будем эти две недели пить, а ты не известно для чего сидеть дома». Он ненавидит моменты, когда его опекуны начинали злоупотреблять алкоголем слишком долго. Например, однажды, когда мама и отчим поссорились и мужчина ушел, родительница и ее подруга полгода пили, то и дело намечая утром дни «последними», но возвращаясь вечером обратно. Тогда его спасал лишь интернет, который успевала платить бабушка, которая и так много делает для них.. Антону стыдно перед ней. А однажды мама чуть не выгнала Антона из дома, потому что он открыл дверь двоюродному брату, когда та, будучи в нетрезвом виде, спала. Все эти воспоминания всплывают периодически в нем, заставляя портится настроение и хмурится как от сильной и неприятной боли Антона. И вот, это все возвращается. С явным нежеланием подросток заходит в квартиру, разувается и тут же идет в свою комнату, оставляя там портфель с приготовленной одеждой и другими вещами и сидит в комнате, не выходя. Первый день они и правда проводят полную и серьезную генеральную уборку, намывая чуть ли не каждый миллиметр квартиры, приводят в порядок огород и оба опекуна в часов восемь вечера уходят куда-то со словами «до магазина» и возвращаются уже глубокой ночью, когда и подросток и дети спят. Они не шумят долго, лишь с трудом переодеваются, выключают весь свет и ложаться, что занимает у них около двадцати минут. Подросток с трудом засыпает после такого позднего и нежданного пробуждения. На следующий день дети не идут в детский сад и остаются дома, оба взрослых тоже, но вот различие: дети с утра голодные, не переодетые из пижам, бегающие по квартире, а родители уже в легком опьянении, выпивают одну бутылку за другой, закусывая порезанными огурцами, помидорами и салом, сидят за журнальным столиком и на фоне их «очень интересное диалога» играют старые песни 90-х по МузТв. Дети то и дело таскают со стола закуски взрослых, таскают с кухни хлеб и бегают из комнаты в комнату, заставляя Антона проснуться. Подросток недовольно встает, лениво тащиться до ванной, умывается, намочив лицо, чтоб привести себя в порядок и идет на кухню. Там он делает себе кофе, детям чай и какие-то бутерброды, дабы накормить всех. После он с едой уходит в свою комнату и выходит из нее ради справления нужды и наливания чая, не более. К вечеру взрослые начинают спорить о чем-то на повышенных тонах. Подросток изо всех сил старается не слушать их спор, но делает это, не контролируя. Младший брат и сестра забегают к нему в комнату, явно не в радостном настроении, какое у них было полчаса назад. Они немного дрожат, шепчат что-то и вжимаются в диван. Антон не обращает на это внимание и продолжает заниматься своими делами. Немного погодя слышится стук стакана о пол, удары и драка родителей. Мужчина бьет женщину, валит ее на кровать, продолжая бить тем, что под руку попадется, мама отбивается, орет и материт его, кричит Антону что-то в роде «вызывай ментов!» и он послушно набирает 912, слушает гудки, обращая внимание на свои трясущиеся руки и голос. Отчим ушел в ванную и все более менее стихло. Дети жмутся рядом, обнимая друг друга и плачя, говоря что-то по типу «папа маму ударил!..», «сейчас Тоша вызывает полицию и папу заберут», «мама кричала.. ». Антону искренне жаль, что в столь раннем возрасте, а точнее, в пять лет, дети ждут полицию, чтоб их отца угомонили «защитники» (как они называли сотрудников полиции) и забрали в участок уже в раз сотый и плакали из-за таких ситуаций. Женщина заходит в комнату, берёт телефон у сына, говорит девушке о домашнем насилии, которое она в очередной раз простит и ждет, когда на ее защиту приедут. Она уходит, сказав детям, что «все в порядке», что обращаться внимание на кровь из ее головы не нужно и «все будет хорошо». Дети не особо утешаются, также жмутся друг к другу и шепчат что-то. Антон залипает обратно на мемы, скиньте другом и отвлекается от реальности. Спустя минут десять приезжают представители закона, топчатся немного и в итоге уезжают, забирая пьяного мужчину до утра в участок. Дети идут в комнату к маме, успокаиваясь и спустя пятнадцать минут все стихло и Антон может спокойно лечь спать. Утром, в часов восемь его будит стук во входную дверь. А вот и виновник торжества. Спустя долгие десять минут женщина встает, открывает дверь и уходит обратно в постель. Мужчина заходит, проходит в зал и с того момента начинается диалог, которого Антон не слышит и не хочет слышать. Дети просыпаются, идут в комнату подростка, который их выгонает. Атмосфера кажется Антону пожирающей. У Антона нет сил и желания вставать с кровати и он остается лежать в постели до того, пока не просыпается голод и он не идет на кухню, даже не смотря на дверь ванной. Он делает завтрак себе и детям, уходит в комнату и сидит там. Он сидит без желания о чем-то, кроме как развеятся от этого. Комната словно давит на него, за стеной слышится диалог, но разобрать что-либо Шастун не может. На улице идет дождь, словно понимает ситуацию и старается ее ухудшить. Антон любит дождь, гулять под каплями слез погоды, но в данный момент он еще больше нагнетает. Подросток одевается, берёт наушники, телефон, пачку недавно приобретенных сигарет и уходит из квартиры после фразы «я гулять», на которую получает не очень положительный ответ, но он его не слушает и уходит. Почти весь день он бродит по городу в ужасном настроении, с холодным выражением лица и заходит куда-то на окраину города, где почти нет людей. Тихо и спокойно. Подросток достает коробок сигарет, достает зажигалку и, взяв одну никотиновую палочку, затягивается. Пачка открыта только сейчас, приобретена около недели назад, и сейчас одна сигарета из всего количества находится а руках Антона, отравляя его легкие. Он курит не на постоянной основе, уверенно говоря себе и зависимостям «нет!» на протяжении уже года. Он курит только в ужасных ситуациях на подобии сегодняшней, не давая себе права выкуривать более двух сигарет в этих ситуациях. И он сдерживает все свои запреты, не давая этому злу испортить его и его жизнь. В груди теплеет, и это приятно и отвратительно одновременно. Дым вылетает изо рта Шастуна, растворяясь в воздухе, затяжка повторяется, за ней следует еще затяжка, еще и еще... Выкуривая почти весь яд, подросток кидает бычок в лужу, успевшую появится за все время дождя и он направляется в обратную сторону, заходя в магазин, покупая жвачек и пихает сразу несколько в рот, убирая следы преступления. Когда он оказывается дома, от него почти не пахнет сигаретным дымом вследствие прогулки по городу под дождем и ветром, а во рту лишь запах и вкус мятных жвачек и конфет.