Для каждого тёмного свой светлый

       Легко перейти дорогу кому-то особенно мнительному, потому что такие, слишком много думают о себе. Гарри считал сложившуюся ситуацию скорее вынужденной обыденностью, чем из ряда вон выходящей, когда ты напросился, и как следствие получил плохое отношение. Гриффиндор не являлся олицетворением добродетели, на каждом факультете были свои крысы, так что Певерелл не задумывался над причинами охоты на него с их стороны. Какая разница? Ну устроили засаду, на которую Гарри не смог попасть, потому что бегал за Пивзом. Нужно просто ждать, и тогда они скорее всего попытаются снова, а если у них получится, то наверняка те скажут ему о мотивах своих поступков.        Исходя из сложившихся обстоятельств, Певерелл не беспокоился и просто жил своей жизнью, пожиная плоды его упорных трудов над клубом. Теперь его знали ещё и как любителя шалостей, иначе как объяснить то, что он первым додумался собирать воспоминания весёлых ночей. Несмотря на возросшую популярность, участники клуба не часто могли найти Гарри, пробыв там несколько дней, тот снова стал пропадать в выручайке, для остальных же просто исчезать с поля зрения учеников.        — Готово, — выразил своё удовоетворение Гарри, когда заглянул в стоявший среди вещей котёл. Зелье призванное улучшить зрение наконец настоялось, и можно было принимать. Перелив содержимое во флакончик, Певерелл сунул тот в карман. Эксперимент с выручайки должен был перенестись в спальню, так как если что случится, кто-то мог бы заметить и отвести Гарри в медпункт. Оставив свои расчеты на столе, парень поспешил покинуть комнату и направился в сторону спален.        — Певерелл, — где-то на половине пути его окликнули. Грубый голос подростка явно был незнаком Гарри, так что он поспешил убедиться, что палчока в руке, хотя будь эта ситуация подставой, напали бы сразу.        — А? — остановившись парень обернулся и увидел стоявшего недалеко гриффиндорца. — Тебе что-то нужно? — тот ухмыльнулся и делая широкие шаги направился к нему. Гарри приподнял бровь в знакое вопроса, однако никто не собирался удовлетворять его любопытство.        — Я слашал, что ты хорош в дуэлях? — он говорил с вызовом в голосе, эдаким тоном, что был похож на наигранный. Именно так бы Гарри изображал шуточный вызов пародируя перед одногруппниками.        — От кого интересно? — Певерелл развернулся всем телом, и встал ровно напротив говорившего, убрав руки в карманы брюк.        — Имя: Дерек, тебе о чем-нибудь говорит? — Гарри силился припомнить, чтобы ответить честно, однако довольно сложно припомнить кого-нибудь с красного факультета кроме Хагрида… тут он наконец вспоминал.        — Дерек Холидэй? — теперь настало время льва приподнимать бровь, хотя помимо неё приподнялась и вторая, а также веки в удивлении и непонимании. — Очищающие, гладящие и удаляющие паразитов чары? — Певерелл ухмыльнулся гаденькой такой улыбкой. — Моя… тётушка любила читать эту занимательную книжку.        — Книгу? — переспросил подросток, а потому вдруг нахмурился. Черты его лица искривились. — Ты что, издеваешься? — Гарри не понял претензии, в конце концов ту книгу написал как раз таки Дерек Холидэй.        — Я совершенно серьёзен, тебе стоит читать что-то вне школы, — фыркнул Гарри и очень легко достал руки из карманов. В пальцах правой кисти была зажата палочка. Лев отреагировал слишком медленно, и заклинание: «очистки блох с мёртвой поверхности» прошлось по его шевелюре.        — Ааа! — раздался вопль. Так уничтожало предполагаемых паразитов заклинание. Оно на самом деле убирало не только блох, но и любых других жуков, а иногда могло приложить стоявшего на ковре человека. Бытовые заклинания не всегда хорошо прорабатывались, к примеру этому не нужны были реальные блохи, чтобы работать.        — Не знаю уж, что на вас нашло, — Певерелл подождал пока тело льва не упало на пол, от резких и колючих уколов, будто било электричеством, а потом подошёл. — Но я не собираюсь принимать вызовы, особенно такие тупые. — развернувшись он быстро удалился с места преступления. Бытовое — не бомбарда, скоро парень должен прийти в себя, и главное о чём ему могут сказать в медпункте, это то, что вшей — не обнаружено.        Совершенно довольный хорошей погодой за окном, Гарри ускорил шаг и ворвался в гостиную, где сидело немного учеников, видимо выполняя уроки. Мельком осмотрев всех и не обнаружив знакомую компанию, за исключением некоторых отдельных индивидов, Певерелл повернул и стал подниматься наверх к дверям спальни. Малфой оказался внутри, Гарри поприветствовал друга, после чего спокойно дошёл до ванны и не стал запирать дверь.        Зеркало показало отражение весьма аккуратного школьника, внешне Певерелл был красив, почти такой же милый подросток, как и в прошлом, отличались только некоторые черты лица. Гарри достал флакончик и откупорив без какой-либо подготовки использовал приготовленное лекарство. Глаза заслезились, внутри что-то болезненно сжалось, Певерелл осел на пол, но всё ещё находился в приподнятом настроении. Только улыбка не выдавливалась на лицо, как бы он не старался.        Действие восстанавливающего стремительно распространялось по телу, убирало последствия тяжёлого детства, кои проявлялись только с возрастом, исправляло зрение, и улучшало самочувствие. Несмотря на благоприятные последствия, ощущение после окончания работы зелья было ужасным. Поднялась температура, волосы встали дыбом, ибо все примеси из организма стремительно удалялись. Собравшись с силами Гарри схватил края раковины руками и помог себе встать. Включив воду и умывшись он вышел, дошёл до кровати под пристальным взором Малфоя и упал. Нужно было отдохнуть.

***

       Абраксас переживая за друга встал с места и тихо приблизился к кровати. Однако оттуда доносилось лишь мерное дыхание. Так как Гарри выглядел хорошо когда вошёл в спальню, блондин решил оставить того в покое. В конце концов Певерелл сам мог позаботиться о себе, а вот в голове блондина творилось непонятно что.       В гостинной слизерина было необычайно тихо. Почти все сокурсники, после ухода Гарольда направились в клуб, просматривать новое воспоминание о его полёте. Захватывающие ощущения полностью проникали в их умы, а просочившийся адреналин самого Певерелла влиял на восприятие ещё сильнее. Малфой же ждал когда друг закончит свой артефакт, ибо тогда должно произойти что-то весьма интересное, так, по крайней мере, казалось самому парню.       Спустившись по лестнице вниз он уселся на диване и принялся смотреть в камин. Множество вещей требовали обдумывания, поэтому такое спокойное времяпровождение — необходимо. Последнее время было богато на события, и даже если не уделять внимание проблемам друзей, всё ещё оставался Корвус. Его старый друг отличался дерзким характером, хотя на деле имел спокойный нрав, а его драчливость скорее была напускной, чем серьёзной. Малфой нашёл в нём хороший пример того, как вести себя наследнику не полагается, поэтому эта дружба стала отдушиной в его серых и строгих буднях. Абраксас ценил её, но сейчас ей угрожала опасность. Тот поцелуй стал неожиданностью не только для брюнета, но и самого инициатора подобного разврата. Что творилось в его светлой голове во время сего действия не понятно. Малфой предпочёл бы разобраться, а вот Корвус скорее забыл бы, однако Абраксас своей агрессией не давал ему такой возможности.       — Ты здесь? — и конечно, ничего более разумного Корвус сказать не мог, когда вернувшись застал в гостиной только своего давнего друга.       — И ты? — съязвил Малфой, сразу выдавая своё не очень хорошее настроение. Когда он был взвинчен, то почти каждый поступок или слово нереально бесили.       — Ну... — Корвус стушевался не понимая причин своего смущения. Абраксас всегда был аристократом до мозга костей, про это кричал его пижонский вид и манерность. Однако стоило ему разозлится, и он больше походил на комок нервов. Сейчас, такая привычная ситуация почему-то тревожила Корвуса, и собственная реакция тоже казалась странной. В голове пронеслась мысль, что их отношения видимо притерпели изменения, с того памятного вечера, но Лестрейндж поспешил откинуть эти воспоминания в сторону, и забыть словно их и не было вовсе.       — Скажи, — начал Малфой приводя свою раздражительность в порядок. — Насколько сильно ты зависим от семьи? — они никогда не затрагивали такие щепетильные вопросы. Только если кто-то хотел поделиться, но спрашивать наперёд…       — К чему этот вопрос? — нахмурился Корвус. Понять мысли блондина оказалось труднее чем предугадать реакцию Кэрроу после проигрыша, а ведь он только недавно отдал свои расчёты Реддлу, хотя начал попытки предугадать дальнейшие действия старших ещё вчера утром.       — Я просто думал… — Малфой замолчал, Лестрейндж подошёл и сел на другой конец небольшого диванчика. — если у нас обоих будут сложные ситуации с семьями, то этого не следует начинать.       — Чего «этого»? — Малфой выглядел очень задумчивым, его лицо выражало серьёзность ситуации. Прядь светлых волос выбилась из идеально уложенной причёски и упала ему на лицо. Блондин внезапно повернулся к разглядывающему его Лестрейнджу, и посмотрел с пристальным вниманием прямо брюнету в глаза.       — Отношения, Корвус. — вынес он вердикт твёрдым голосом, а потом добавил более гладко и неуверенно: — отношения…       Думать о чём-то — очень сложно, ведь мысли не должны разбегаться в стороны от выбранной темы, а голова нужна отдохнувшая, ведь даже на такое лёгкое физически дело, тратится немало сил и ресурсов организма. В этот момент, после слов Малфоя, брюнет потерял возможность заниматься подобной деятельностью, хотя ранее никогда не жаловался на свои мыслительные способности. Резко и внезапно, голова почему-то оказалась абсолютно пуста.       — Что? — Корвус хотел спросить уверенно и твёрдо, но голос подвёл, также, как и мысли несколько секунд назад. Сиплый, едва слышный шёпот — всё, на что он был способен сейчас.       — Не дури, — блондин нахмурился из-за происходящего. Если Гарри не нужно было ничего объяснять, ведь он понимал его с полуслова, то Корвус делал вид будто это не так, или просто считал свои выводы ложными, поэтому часто переспрашивал и вынуждал Малфоя много говорить. Впрочем это никогда ему не мешало, но сейчас была другая ситуация! — Ты прекрасно понимаешь о чём я, — Лестрейндж готов был поспорить, но к раздражительному Малфою лучше не лезть под руку...       — О каком-то бреде, очевидно, — но в данный момент о благоразумии никто не вспомнил. Красивое лицо аристократа в хрен-пойми-каком поколении исказилось. Блондин кинулся вперёд и завалил друга на подлокотник. Спина немного хрустнула и напряглась, Корвус распахнул глаза в возмущении.       — Ты чего? — однако Малфой не собирался так просто прощать подобные выходки, поэтому сжал лацканы белой рубашки, что и до этого действа не отличались аккуратностью, теперь же были безнадёжно смяты в тонких и длинных пальцах блондина. — Малфой! — последняя попытка… чего? Предотвратить то, что приближалось и дышало буквально в затылок.       Абраксас особенно не думал в такие моменты, отдаваясь эмоциям и желанию, поэтому наклонившись, уверенно запечатал рот брюнета своим.       Больно столкнувшиеся губы кажется получили ранение в виде царапин. Блондину не понравилось ощущение боли от поцелуя, и он раскрыл рот укусив Корвуса за нижнюю губу. Брюнет шумно вздохнул и кажется что-то прошипел, а Малфой воспользовавшись ситуацией проник языков в его рот, желая на деле опробовать некоторые свои знания.       Внутри Лестрейнджа было тепло, а ещё блондин чувствовал сильных вкус вишни — любимые леденцы слизеринца, которые тот часто употреблял. Несколько раз проведя языком по нёбу, Малфой решился на то, чтобы тронуть язык. Брюнет протестующе замычал, посылая вибрации по губам, что было довольно щекотно. Ничего противного не было, казалось, что Корвус был очень даже ничего… к тому же эти слабые попытки оттолкнуть Абраксаса руками, что упирались в его грудь, раззадоривали блондина ещё больше. Или может тот оказался физически сильнее друга, поэтому брюнет не мог нормально оказывать сопротивление? Да ну бред же!       — Аыо.. — Корвус пытался произнести фамилию друга, который входил во вкус заставляя его язык отвечать и сплетаться внутри. Увы но такой поцелуй не подразумевал закрытие рта, поэтому обмен жидкостями произошел практически сразу. Дикое хлюпанье раздалось в ушах брюнета, заставляя его щёки пылать от представления того, чем они сейчас занимаются, а также некоторые ассоциации связанные с этим. Малфой отстранился, нитка слюны протянулась между ними, и теперь на неё взирали оба подростка. Блондин — не веря в происходящее, брюнет — с сомнением, а потом и резко возросшим стыдом.       — Кто ударил тебя по голове, Малфой!? — Корвус негодовал, это было слишком. Он использовал рукав своей мантии чтобы прекратить это безобразие вытирая рот. Блондин отстранился и сел, кажется он всё ещё думал о чём-то, хотя в его зелёно-голубых глазах ещё сверкали чертики.       — Кажется у нас получается? — наконец подал голос зачинщик, улыбка возникшая на его лице не предвещала ничего хорошего, но только для брюнета, естественно.       — Да что ты… — Абраксас фыркнул и спустился с дивана поправляя свою мантию, что тоже слегка помялась. Его вид как никогда заставил Лестрейнджа снова вспомнить, чьим именно наследником являлся его друг.       — Я думаю мы хорошо подходим друг другу, а? — высказал своё мнение блондин и закончив с приведением себя в порядок повернулся к Корвусу. — После того дня наши отношения не клеятся, пора подумать о чувствах, как считаешь?       — Разве мы не… — но до того как он успел закончить его перебило тихое покачивание головой.       — Ты мне всегда нравился, сейчас тоже, — теперь все проблемы в голове Малфоя наконец встали на свои места. — подумай над этим. — Сказав это он удалился, оставляя брьнета совершенно одного.       — Можно мне проснуться? — прошептал он хватаясь руками за голову. Как можно вводить человека в такое ужасное состояние, а потом просто уходить. Если Малфой наконец расставил всё по полочкам, то Лестрейндж запутался, хотя ранее думал, что такое просто невозможно.

***