Stay alive

Эпизод I «Выживай или умирай»

БССР, Минская область, пионерлагерь «Зубрёнок»

Повествование от лица Бориса

      Сегодняшнее утро ничем не отличалось от любых предыдущих… За исключением одной детали. Вчера ночью произошло нечто ужасное, нечто, что изменило всё в нашем лагере, возможно, всю мою жизнь и будущее мира. Распластавшись на кровати, я апатично пялился в потолок, прокручивая в голове события минувшей ночи. Всё: от вальса и вечерней прогулки, до оглушающего взрыва. Больше пяти часов ушло на ликвидацию пожаров и основных его последствий. Десятки людей стали свидетелями этой аварии, не меньше пострадали и участвовали в ликвидации. Среди них был и Вильям, один из первых принявший меры по устранению пожаров. Я прекрасно помнил, как мы с Надей стояли на берегу и словно зачарованные, смотрели на языки пламени и падающие обломки. Уже к утру были видны последствия аварии — два блока были полностью уничтожены, три жилых дома возле ЭЩБ-1 частично сгорели. Пять человек получили серьёзные травмы от обломков, ещё с десяток получили ожоги. Виола без устали оказывала первую помощь наряду с другими взрослыми. Сам Вилл был полностью покрыт копотью и сажей, на руках были ссадины, ожоги и порезы. Его пионерская форма стала походить на форму танкистов Вермахта — она стала полностью черной.       Я нехотя поднялся с кровати и протер глаза — надоело уже думать. Нацепив форму и забив на галстук, я, прихватив с собой пакетик с мыльно-рыльными, ушёл к умывальникам. Даже тут на земле валялись куски железа и детали. Я пнул ближайший из них в кусты и продолжил свой путь. У душевых я встретил Саню с Серёгой. Оба на удивление выглядели бодрячком. — Доброе утро. Как ты? — Серый криво ухмыльнулся. — Сомневаюсь, что сегодняшнее утро можно назвать добрым. — мрачно усмехнулся я. — Вроде норм, разве что не выспался ни хрена… — Да уж… никогда не думал, что увижу что-то подобное на своём веку… Сейчас по лагерю слухи ходят, мол, что что-то в городе случилось. — Ты же знаешь эти слухи — они полны бреда, ведь людям нужно хоть какое-то разумное объяснение ввиду паники. Нужно ждать объявления вожатой, а лучше — директора. Они уж точно скажут, что да как.       Дальше мы отошли от темы и просто разговаривали ни о чем. Сейчас лагерь был в абсолютной тишине, нигде не было слышно пионеров или любых других признаков жизни. Некоторые дорожки и участки были перекрыты импровизированными ограждениями — они вели в сторону электрощитовых блоков и особых скоплений обломков. Не спеша мы вышли на площадь. Обычно здесь собиралось с сотню человек на утреннюю разминку, однако сейчас едва ли можно насчитать два десятка. Сцена, столы и оборудование — все находилось на своих местах, ничего не успели убрать, да и не до того было. У столиков уныло слонялась Славя, к ней мы и подошли. — Доброе утро, Славь. — Первым заговорил Санёк. — Я так понимаю, что разминку или линейку ждать не стоит? — Ольга Дмитриевна сегодня рано утром ушла в администрацию. — Славя грустно кивнула. — Она просила передать, что все мероприятия отменяются. — И что делать тогда? — Серый выгнул бровь. — Без обязанностей, это конечно круто, но не сегодня. — Вожатая сказала сидеть по домикам и ждать объявления с инструкциями.       Парни синхронно вздохнули. Однако меня ещё интересовал один вопрос. — Слушай, а ты часом не знаешь, где Вильям? Я его со взрыва не видел. — Пробыл в лазарете до утра, потом ушел со взрослыми в здание администрации. Они там уже два часа сидят. – Славя пожала плечами.       До завтрака (если он состоится), оставалось ещё около получаса, посему кибернетики решили сгонять к себе в клуб, чтобы что-то проверить. Я же потопал в сторону причала, где вчера провёл последние мирные минуты этой смены. На пути к месту я встречал всё больше металла, кое-где лежали забытые пожарные рукава. Взрыв был настолько разрушительным, что мусором снесло одну из лодок — сейчас она висела на одном тросе, клюнув носом в воду. Утро было пасмурным, что только добавляло ощущения, подобные обреченности и отчаянию. На горизонте ничего необычного не наблюдалось, хотя… Серый дым вдалеке привлек моё внимание. Я сгонял на лодочную станцию, подобрал спасательский бинокль, и, настроив оптику, начал всматриваться. Стало лучше видно железнодорожный мост, и я смог разглядеть вставший там грузовой состав. Саму ГЭС или источник дыма я не увидел, однако неосознанно подметил разрушения моста и окружности. «Может, авария произошла со стороны райцентра? Нужно будет рассказать вожатой.»       Тем временем из динамиков зазвучал горн, и я, вернув бинокль, отправился в столовую. Здесь уже образовалась толпа на раздаче, и, несмотря на всё произошедшее, многие всё ещё весело общались и что-то бурно обсуждали. Свободных столиков я не заприметил — пришлось падать к девчонкам. — Утречка, можно к вам?       Алиса ничего не ответила, а Надя, жуя бутерброд, призывно махнула рукой. — Не, ну вы видали че вчера было?! — с неким восторгом говорила Ульянка. — Это круче, чем все наши подрывы разом!       Однако восторг Ульянки остальные встретили угрюмо, даже вечно беспечная Алиса нахмурилась: — Ничего крутого в этом нет. — Да ладно тебе, Алис! Зато вожатка трепать не будет!       Надя коротко размахнулась, и выписала ульяне профилактический подзатыльник. — Ульяна, это уже не смешно! Взрыв был нешуточный, много людей пострадали, и ещё непонятно, чем это всё закончится! — Явно ничем хорошим… Достаточно того, что всю верхушку лагеря вместе с Виллом согнали в администрацию и они до сих пор не вернулись. — я удрученно вздохнул. — А немец-то что там забыл? — удивилась рыжая.       Пожимаю плечами. — Он вчера руководил ликвидацией пожаров — может, из-за этого. Но в любом случае всё это…       Договорить мне не дал голос одного молодого вожатого, влетевшего в столовую: — Всем старшим отрядам в срочном порядке явиться на площадь! Приказ директора! Повторяю: всем на площадь, немедленно!       Парнишка после этого моментально юркнул наружу, оставив всех в мёртвой тишине. Нам потребовалась минута, чтобы обмозговать сказанное, и вразнобой подняться из-за столиков. «Ну пизд… Приплыли…»       Все старшие отряды были вызваны разом, вследствие чего организовалась толпа, словно мы где-то перед кинотеатром на премьере нового фильма. На самой же сцене стояло двое младших вожатых и о чудо — Вильям. Сказать, что он выглядел потрёпанным и помятым — ничего не сказать. Всегда аккуратно уложенные волосы сейчас были взлохмачены, впалые глаза затравленно вращались над почти чёрными мешками. Казалось, что он вот-вот уснёт стоя. Белая рубашка стала почище, но всё равно можно было разглядеть пятна копоти, такая же ситуация была и с шортами. На правой руке виднелась повязка, но уже с немного иным текстом, белыми буквами было вышито: «Старший дежурный». Когда все собрались, немец зычно лязгнул куском арматуры об край сцены, призывая всех к тишине. Хоть и не сразу, но её удалось добиться. — Товарищи, сегодня ночью произошла страшная авария, нарушившая покой лагеря. Вынужден предупредить о том, что появилась угроза для вашего здоровья. Силами дежурных и работников лагеря все возгорания, появившиеся в ходе аварии, был устранены. Пострадавшим уже оказана первая помощь. Этим же утром было немедленно созвано административное собрание для обсуждения последствий аварии и решения касательно дальнейших действий. Сегодня, в 10:30 утра директором нашего лагеря был подписан приказ. — Вилл достал лист бумаги. Хотя и текста на нем видно не было, яркие печати красовались, что говорило о подлинности документа. Вильям развернул его и продолжил: — После изучения последствий аварии комиссией административного собрания в пионерлагере «Зубрёнок» было выявлено полное разрушении всех трёх электрощитовых блоков лагеря, трёх жилых помещений и пульта управления. Вследствие этого лагерь остался без фактического электроснабжения со стороны Райцентра, а также аварийного блока электроснабжения бензогенераторами «Зубрёнка». В связи с аварией было указано об объявлении аварийного положения в лагере и о невозможности продолжения летней смены в пионерлагере «Зубрёнок». Простым языком — электричества нет, в лагере объявлено чрезвычайное положение. Толпа не на шутку занервничала, то тут то там послышались шёпот и переговоры. Кто-то даже предложил своим ходом уйти в райцентр. — Указом номер 36 от имени нашего директора по всей территории лагеря объявляется чрезвычайное положение и досрочное завершение смены — эвакуация всех из лагеря! Вильям поднял глаза. Все присутствующие замолчали, не веря услышанному. Незамедлительно последовала бурная реакция: кто-то возмущался в голос, перекрикивая друг друга, кто-то пытался обратится к моему другу; кто-то расстроенно обменивался своим мнением среди друзей. Я и девчонки не были исключением: — Это что получается, всё что ли? — Ульянка надула щёчки. — Ты издеваешься что ли, немчура?! Если это такая шутка — я тебя прибью! — возмутилась Двачевская.       Надя же с возмущением и разочарованием, но молча смотрела на все это. Мне тоже вмиг стало досадно. Первая и последняя моя смена завершается даже не на середине. Теперь, вместо игр, приключений, походов и романтики меня ждала унылая квартира. Я ведь даже не успел с Надей поговорить наедине! «Друг мой, время — штука абстрактная и скользкая: упустишь раз — упустишь навсегда» — вспомнил я вчерашние слова Вилла. Неужто именно об этом ты и говорил? — Тишина! — в его голосе зазвенела сталь, казалось, что он вот-вот сорвётся в крик. — Я прекрасно понимаю ваши эмоции и чувства, но вбейте себе в головы, что это не мое решение. В связи со всем вышесказанным сообщаю: сегодня после обеда из лагеря убывают на двух автобусах младшие отряды — 60 человек вместе с их вожатыми. Завтра транспорт прибудет и за нами. Всем необходимо приготовиться к отправке: собрать все вещи, сдать инвентарь, навести порядки в кружках и клубах. Завтра, также после обеда все остальные покинут этот лагерь…       Вилл сложил бумагу и убрал её в карман. На этом обращение было завершено. Теперь, и без того не очень веселая атмосфера стала совсем мрачной. Все стали потихоньку расходится, освобождая площадь. Когда народу осталось всего ничего, я подошёл немцу, который сидел на краю сцены, монотонно растирая виски и глаза. Как его помяло-то, беднягу… — Ты как? — Я поклялся убить следующего человека, который задаст мне этот вопрос… Но ты мой друг, поэтому я оставлю тебя в живых. — устало улыбнулся тот.       Я лишь хмыкнул. — Вижу, что тебя повысили… — я пытался хоть как-то разбавить эту неловкую и унылую обстановку. — Какой толк в этой тряпке, если завтра в этом лагере уже никого не будет? — И опять ты прав… - я вздохнул. — Что делать будем? — Помолиться, свечку поставить. Я-то откуда знаю? — На бога надейся, а сам не плошай! — вспомнил я слова матери. — Этого мудака нет с нами, ведь если бы он был — не случилось бы подобное дерьмо. А если серьёзно — пора потихоньку собираться. Можешь девчатам помочь в уборке музыкального клуба, а я пока спать пойду. Ибо если я хотя бы на час не лягу — точно кого-нибудь убью…       Я рассмеялся, впервые за сегодняшний день. Попрощавшись с парнем, отправился в музклуб. Пошёл я не на прямую, а чуть в обход — нужно было всё переварить пока иду. В голове всё ещё не укладывались последние новости, это звучало просто немыслимо. И это из-за грёбанной аварии! Да что там вообще случилось?! Казалось, что хуже уже быть не может… — Есть кто живой? — спросил я, войдя в клуб. — Не ори, мёртвые в тишине спят! — ответка от Нади. — Чего надобно, старче? — Может, помочь вам чем? Делать совсем нехер… — А друг твой где? – появилась из кладовки Алиса. — Дрыхнуть пошёл, а то уже на зомби стал похож… — Да он и до этого как зомби ходил… — Алиса! Baka! Не надо так говорить о своих товарищах! — вступилась Мику, замахав ручками для устрашения. — Лучше помоги с гитарой разобраться! Надь, а ты разбери барабаны! — Э, не поняла юмора. Барабанил он, а разбирать мне? — пальцем ткнула в меня Беляева. — А Боря вместе с Сашкой пусть все со сцены сюда принесут! — закончила японка.       В этот момент вошёл Саня. Лёгок на помине. — Так, чего делать? — Нам все со сцены сюда перетащить нужно. — А, это мы быстро!       Однако его «быстро» вылилось в ой как дохрена. Только для половины всего заказанного нам потребовалось три марш-броска от сцены до клуба. Работать в тишине чисто физически выматывало, поэтому мы постоянно перебрасывались незамысловатыми фразочками, эдакий светский разговор при балу. А у вас как погода? — Без музыки в лагере уж слишком тихо… — Ты прав, очень непривычно. — я кивнул. — А будет ещё тише, когда мелкие уедут. — И радиостанция как назло ниче не ловит! Мы с Элом больше двух часов корпели над ним для вывода в общий интерком, а в итоге — тишина! Даже Райцентр не ловит! Пол акума просадили впустую! — Совсем голяк? Да не может быть такого, что там ни одно радио не работает! Была же там станция, Цоя вроде крутила день и ночь. — На деле так и складывается — радиомолчание в чистом виде. Странно это всё, если честно… — Ты… о чём? – я едва пропыхтел. — Мы болтали с Сергеем Степановичем об этой аварии. Чего-то конкретного он не сказал — после ожогов он чернее тучи и тише воды, но он чётко дал понять, что такое не может произойти при нормальной работе ГЭС, ну совсем никак! Мы с Серым предположили, что что-то произошло на самой станции, из-за чего сейчас все молчит, а у нас произошел весь этот пизд… — Знаешь, я когда сегодня на пристани был, в бинокль железнодорожный мост разглядел. Короче, я хрен его знает, что там случилось, но несколько свай обвалились, а по середине моста встал товарняк. Ещё и дымит там откуда-то. — Ну просто ах*еть…       Около часа нам понадобилось, чтобы управиться со всей этой бандурой. По завершению я решил на пару с Саньком заглянуть к ним в клуб. Хотелось банально покемарить в тихой обстановке, да и Вилл сейчас либо спит, либо занят… Уже в клубе мы заварили чаю, достали когда-то запрятанные пряники и под аккомпанемент незамысловатых диалогов стали трапезничать. Хоть я и мало смыслил в радиотехнике и кибернетике, но общаться с ними было на удивление весело и познавательно. Мы делились своими историями из детства, парни рассказывали про свои наработки, а я в свою очередь травил анекдоты. Так, заведя разговор о лагере, заканчивали мы его уже рассказом о нашем летнем походе на речку. Где произошла забавная ситуация со всеми нами…

БССР, Минск, 03.06.198х

      Начало июня. Несмотря на первые числа лета, солнце жарило до отказа. После выпускного вечера все разошлись кто куда. Лишь мы с парнями остались на площади города. — Борь, какие планы? — Саня растужил свой галстук. — Я с родителями в Москву сгоняю, хочу на красную площадь посмотреть и в мавзолей сходить. Ты? — А мы с Элом в Ленинград поедем — документы в университет подавать. — Уилл, а ты как? — А я в Крым поеду — пригласили пройти курс молодого морехода. — Ребят, так если мы все скоро по свету разбежимся, так может айда все вместе куда-нибудь отдохнуть на этих выходных? — воодушевившись, произнёс Серый. — Не вопрос, я за. Может за город рванём? — я лихорадочно перебирал в голове варианты. — Парни, рядом с домом моей бабушки в деревне Старликово есть отличное место для посиделок! Там поляна и озеро, плавать вообще кайф. Я ещё с соседским пацаном договорюсь, лодку нам организую, можно будет сплавать на другой берег. Что скажете? — Отличная идея! — Я за. — Вообще не против.       На том и порешили. В субботу утром мы встретились на вокзале, сели на поезд и укатили за горизонт. Касательно пути мне нечего рассказать, поэтому через 6 томных часов мы уже были на месте. Родственников Вильяма в доме не было — они уехали город, так что изба была полностью в нашем распоряжении. Мы решили остаться тут до понедельника. В этот день мы почти ничего не делали — сначала распаковывали вещи, потом наводили порядок, а там уже и ночь накатила. Но вот на следующий день мы отдыхали по полной программе. Я и Электроник заняли ту самую поляну, организовывая лагерь: от магнитофона и пледа до костра и палаток. Вильям и Саня в это время занимались едой — моряк мариновал мясо, кибернетик — готовил в термосах домашний лимонад и нарезал овощи к мясу. К трем часам всё было подготовлено, и мы наконец-то расслабились. В первую очередь мой друг решил пожарить шашлык, так что все стали ему помогать. Ну как помогать… Четыре здоровых лба просто пялились на пламя в тишине. Классика. В общем, все было хорошо, лишь Эла че-то не устраивало… — Не, ну разве это огонь? — А тебе чего нужно? Чтоб гейзер ебашил?       Вилл усмехнулся. — Может тебе сразу огнемёт дать? — Тоже неплохо, но не надо. — Сыроежкин отмахнулся. — Зачем мне огнемет, когда у меня есть это?       С этими словами он достал небольшую стеклянную бутылочку, в которой виднелась какая-то прозрачная жидкость. Шальная догадка стрельнула в голове… — Дядя, ненада… — Я в пятницу нахимичил. Короче, должно рвануть похлеще любого розжига! А самое главное, что он действует не сразу, а с задержкой, что есть время на безопасный отход! — Так прозвучало, словно мы не шашлык сейчас бацаем, а противотанковую мину в кустарных условиях тестируем… — усмехнулся мой друг. — Вот, смотрите!       Серёга подошёл к костру, отвинтил крышку и аккуратно поднёс бутылку. Но в этот же момент Саня позади нас чихнул, да так резко и зычно, что Уилл инстинктивно дёрнулся и чуть ему не вмазал с полуоборота, а Серый, испугавшись резкого звука, уронил бутылку. Буквально в ту же секунду пламя пыхнуло ему в лицо, чуть не опалив шевелюру, благо, идиот успел отскочить. Со взглядом затравленного зайца он повернулся к нам, из-за чего мы трое откровенно заржали в голос. — Че ты там говорил? Задержка? Отойти на безопасное расстояние? Действует не сразу? — пытаясь разогнуться, спросил немец. — Да иди ты на…       Установив негласное табу на дальнейшие испытания кустарной взрывотехники, мы вернулись к мясу. Вскоре оное было нанизано на шампуры, а последние расположились над углями. Оставалось лишь ждать… Через n-ное время все было готово, и мы, словно голодные волки, набросились на мясо, даже не удосужившись снять его с шампуров. А как наелись — налегли на настолки. Играли в карты, домино, шашки да шахматы… — Рыба! — выкрикнул Саня. — Сам ты рыба, это самолет! — вспыхнул Серый. — Народ, да это же комбайн! — выпалил я. — Всё-таки вариант с рыбой лучше подходил… — флегматично подытожил Уилл, вообще пялясь в морской телеграф.       …в мяч, да и просто слушали музыку. После того как это все наскучило, мы решили сплавать на лодке к другому берегу. Серый занял место на носу лодки, я и Саня взялись весла, а моряк уселся сзади. — Не дай бог на булыгу какую на*бнётесь. — Понял тебя: мы протараним её! — с улыбкой ответил Я.       Уилл со стоном хлопнул себя по лбу. — Серый, ищи глыбу. А вы… Короче, следите за дном, а я покемарю немного. И, улёгшись на край, прикрыл глаза.       Так получилось, что от монотонной гребли и неспешного передвижения наш немец вконец задремал. И тогда мы решили его разыграть… — Чo он спит-то сегодня без конца? — поинтересовался Саня. — Вчера всю ночь с паяльником над чем-то корпел. — пожал плечами я. — Видать, что-то мастерил опять.       Серëжа промолчал, наблюдая за дном. — Серый, чего притих? — спросил Саня. — Сами же сказали булыгу высматривать. Я и смотрю. И вообще, отыпыс, ибо мешаешь.       И никто не тянул Уилла за язык! Ведь через пару минут… — Есть контакт! — Серый победоносно взметнул кулак, указывая на подводный камень прямо по курсу. — Пацаны, газ в пол! — Есть газ в пол. — кивнул я.       Мы наложились на весла, стремительно сближаясь с подводным булыжником. Столкновение неизбежно… — Шевели веслами, ментовской разворот! Попробуем бочиной в него впердолиться! — опасно ухмыльнулся Саня, поняв мои намерения. — Ручник, ручник дёргай! — шутканул я. — Блин, ну не попадаем же! Ещё берите! — наводил лодку Серый, и тут он резко взбодрился и нырнул в лодку. — ЗА ВДВ!       Через пару секунд лодку размазало, мы все повалились — булыжник был успешно протаранен. — Хорош! — засмеялся Эл. — Ну всё, всем премия, благодарность! — я довольно кивнул.       Вот только мы немного не учли скорость, с которой плыли, ибо пару досок сбоку выломало нахрен и в лодке образовалась брешь. Уилл тут же очнулся, дрыгнув ногами в холодной воде. Его брови взлетели до небес, он ошарашенно посмотрел на меня. Осознав, что произошло мы дружно проорались в голосину. Я же решил докинуть дров. Прости, брат, но сейчас я убью тебя и покончу с собой. — Товарищ первый помощник, по вашему приказу мы протаранили булыгу и раскололи её нахрен! — меня тут же прорвало.       Тот лихорадочно опустил глаза к пробоине. — Вы совсем ёбнулись… вы не булыжник, вы, бля, лодку раскололи! — Пацаны, я ни на что не намекаю, но тут становится мокро! — Серый пытался успокоиться, но явно проигрывал самому себе. — Первый помощник покидает судно! — отсалютовав, Уилл ничком нырнул в воду.       До другого берега мы так и не добрались, зато впечатления и эмоции от этого пикника остались с нами на всю жизнь…

***

      Этот случай, возникший перед глазами, заставил меня улыбнуться. Вместе с этим нагрянула и тоска по тем спокойным денькам, о которых сейчас мы могли лишь мечтать… За всеми посиделками мы и не заметили, как стрелка часов указывала на полчетвертого дня. Уже обед идёт полным ходом, а мы даже и не знаем! — Походу, громкоговорители тоже накрылись… — почесав репу, констатировал Шурик. Недолго думая, мы покинули кибернетическую обитель и направились в столовку, однако, остановились почти сразу же — увидели толпу мелких, идущих в сторону ворот. — Парни, вы идите, я догоню!       Саня и Серёга пожали плечами и пошли в обход толпы, тогда как я внаглую протиснулся, извиняясь перед вожатыми, и направился к воротам. Выйдя за них, сразу же лицезрел два «Икаруса», несколько вожатых, Вильяма и даже директора лагеря. Под шумок я подобрался поближе. — Здоров. — Виделись. Ты чего тут забыл? — Увидел толпу и решил поближе глянуть. Что, уже по коням? — Угу. — друг занёс руки за спину. — Первый автобус уже занят, сажаем оставшихся во второй.       Я огляделся и позади двух автобусов заметил «буханку». — А это чья? — Директора. Он соизволил лично в Райцентр направиться, чтобы отчитаться, да пострадавших от взрыва в больницу доставить. Завтра должен вернуться. — А кто остаётся за главных? — Ольга Дмитриевна и Александр Григорьевич. — немец вздохнул. — Ну и ещё и на меня кое-какие обязанности свалили…       Я невольно хмыкнул. Ну а как же. Моряк недовольно покосился на меня, а потом отвесил мне дружескую затрещину. — Даже не думай. — Злой ты. Бука, как Мику говорила. Или бака…       У ворот мы проторчали в общей сложности около получаса. Дьяконов строил детей, рассказывал правила поведения в автобусе. Директор давал Ольге последние указания, а вожатые младших отрядов рассаживали своих подопечных на места. Наконец, двери автобусов с шипением захлопнулись, а моторы завелись. В буханке тоже все разместились и после её короткого гудка, «конвой» выдвинулся. — Хлопцы, чего стоите как истуканы? Бегом в столовую, иначе без обеда останетесь! И так уже на час опоздали! – вожатая затолкала нас внутрь и закрыла ворота. — Да идём мы, идём, ёмаё. — буркнул я. — Что ж… на горячий суп можем уже не рассчитывать.       Вилл лишь вздохнул, и мы неспеша (хотя следовало все-таки поспешить), направились в столовку. Оставшийся день прошёл… ну никак. Чем-либо заниматься не хотелось совершенно. Вечно непоседливые девчонки и то сидели по домикам, развлекая себя самостоятельно. Некоторые ребята вышли на пляж, чтобы искупаться. Видимо, хотели насладиться последним днём в лагере по максимуму, даже наша вожатая была там. Идея-то хорошая, учитывая то, что даже в такую пасмурную погоду, было всё ещё жарко. Вот только меня на водоём, как и немца, не очень-то и тянуло. Мне просто было впадлу, а Вильям лишь отмахнулся со словами: «Что-то есть такое в этой воде, от чего мне не по себе.» «О чём ты?» «Не знаю. Просто плохое предчувствие, Борь. Не могу объяснить почему, но моё шестое чувство трубит тревогу. Жопа чует опасность короче.» «А ты не думал, что на тебя так усталость сказывается?» Моряк лишь закатил глаза.              Всё оставшееся до отбоя время я просидел у себя в домике, читая старые записи в своем дневнике, размышляя о сущности бытия и всё в таком духе. Ближе к началу первого я и вовсе отрубился. Глаза я разлепил только из-за назойливого звона будильника, стрелки которого были настроены на смену дежурства. Заснул я прямо так, в одежде, поэтому встал я помятый как физически, так и внешне. «Ну и х*й с ней, не до того сейчас»       Я спешно натянул красную повязку, схватил фонарик из шкафчика и вышел из домика. На улице — тьма, хоть глаз выколи, лишь один фонарный столб слабо освещал пространство, то и дело мигая, а иногда и вообще затухая. — А я-то думал, что ты уже не выйдешь. — послышался голос со спины.       Вилл как обычно сидел на скамейке у домика. Он молча встал, и мы попёрлись по классическому маршруту. Естественно, ни на какие источники света рассчитывать не приходилось, посему нам наконец потребовались наши фонарики. В домиках пионеров изредка мы видели свечения фонариков или же слабое пламя свечей. Никто по лагерю не шлялся, что, впрочем, и неудивительно. Была бы на то моя воля — сам бы в такую тьму никуда бы не выходил. Нихера ж не видно, чтоб тебя… На одной из развилок мы свернули на огороженную улицу, так как, несмотря на аварию, маршрут был прежний, там тоже нужно было все обходить. Лишь благодаря фонарям (слава Майзелому) мы ни разу не ёбнулись, ведь по всей площади дорожек валялся разный мусор, обломки и прочее дерьмо. Из-за отсутствия света я не сразу сообразил, что мы вышли к центральному электрощитовому блоку. Мы остановились, охватывая фонариками разрушенный «саркофаг» и рядом находящийся пульт управления. — Ничего более жуткого в своей жизни не видел… — прервал тишину я. — Да уж, воистину, зрелище кошмарное… — Вильям кивнул. — Скоро нас здесь не будет, и я очень надеюсь, что забуду всё это дерьмо, словно страшный сон.       Я ничего не ответил — лишь многозначительно промолчал. Внутри меня всё равно роилось непринятие произошедшего, и я до сих пор не мог поверить, что в таком прекрасном лагере произошел подобный ужас. Немец многозначительно похлопал меня по плечу и ушёл дальше. Ещё пару минут я пялился на руины, а после ринулся догонять друга. В целом, дежурство прошло спокойно. Ни единой души, ни единого звука, вообще ничего. Несмотря на отсутствие директора, докладные листы никто не отменял, посему, выйдя на пристань под свет луны, Вильям принялся за листик. Неожиданно, взглядом я уловил падающую звезду, летящую в сторону райцентра… — Брат, смотри, звезда падает! — пихнул я своего друга. — Тебе че, пять лет? — без особого восхищения в голосе буркнул тот. — Да ладно тебе ворчать! – я усмехнулся. — Мне вот мама в детстве говорила, что, когда падает звезда нужно загадать желание… — А я слышал, что, если падает звезда — значит кто-то умер. — Вильям поднял голову и хмыкнул. - Ладно, пошли.. Однако договорить он не успел — на доски, прямо нам под ноги, свалился голубь. Он несколько раз помахал крыльями и перестал шевелиться — сдох. За ним ещё и ещё один. Несколько штук упало с неба, словно начался птичий дождь. Казалось, на площадь упала целая мертвая стая, отчего стало неловко и противно. «Клянусь, если это будет чья-то шутка…» — Твою мать, это что за ерунда?! - выругался я. Мы какое-то время протупили, осматривая мертвые туши, пока я не вздохнул: — Что случилось мне объяснять не нужно, а вот как и из-за чего — нужно. — Боюсь, я не могу дать ответ на твой вопрос. Пугает то, что они свалились почти в одно и то же время. Словно по команде, — говорил Уилл. — Никаких внешних повреждений ни на одной из нет, так что вариант о подстреле каждой мы убираем. — Хорошо, что тогда? — поинтересовался я. — С парнями надо встретиться, дежурными, и попросить их убрать туши по лагерю, если они упали ещё где-то, чтобы не наводить лишнюю панику и слухи. Нам следует сделать то же самое, а после доложить обо всём вожатой. Я согласился со своим другом и мы принялись убирать мёртвые тела птиц в мешок. По просьбе Уилла я надел перчатки. Как я понял, мой друг таким образом исключал возможный контакт с заражением, от которого они могли погибнуть. Решение было вполне верным, поэтому противиться я не стал. Тел по лагерю мы насобирали немало. В итоге, у нас вышел целый мешок, который мы поспешили вынести за пределы лагеря. Выкинув перчатки, парни поспешили удалиться к себе в домики, пожелав нам спокойной ночи. Я решил не оставлять своего друга, поэтому к вожатой мы направились вместе. — Знаешь, не нравится мне это всё… — проговорил Уилл. — Ты про птиц? — Не только, я в общем, — друг потёр глаза. — Парни так и не смогли поймать ни одну волну. Электрик убедился, что проводка в лагере в порядке. — Может, снаружи оборвались? — предположил я. — Мимо, — Уилл помахал головой. — Он сказал, что на километр вперёд провода в порядке. Значит, что-то случилось в райцентре или в Минске. — Ты говорил про ГЭС. Может, на ней что-то случилось? — Я немного ошибся, когда сказал, что ГЭС находится на территории райцентра. Она, скорее, рядом с ним. Сама станция находится ближе к Минску, но никак не ближе к нам. А значит, что если авария и случилась… — То в самом городе? И мы об этом никак не узнаем? — Именно. В общем, я поговорил с Ольгой. После того как администрация вернётся, мы съездим с ней в райцентр. У нас как раз нет некоторых материалов. Вот там у отца и спрошу, может, он чего знает. — Всё ясно, — кивнул я. — Кстати, что с продуктами? — Машина так и не приехала. Вожатая об этом уже знает и она попыталась связаться с отелем, где остановилась администрация, но на связь так никто и не вышел. — Уилл остановился у входа в домик. — В общем, ждём возвращения администрации. — Да. Постучавшись, мы зашли внутрь. Несмотря на поздний час, Ольга ещё не спала. Мы коротко рассказали ей о случившимся. Уилл упомянул и птиц, которые буквально свалились нам на голову. Вожатая была сильна удивлена и даже шокирована. Впрочем, не мне об этом говорить, ведь я сам удивился так, что нельзя описать это словами. Обсуждая этот инцидент, мы предположили, что птицы могли упасть замертво из-за сильной слабости, измождённости или какой-то болезни. — Если предполагать именно это, стоит отдать их Виоле. Она профессионал своего дела. Думаю, она сможет нам помочь, — проговорила вожатая. — Виола может работать с животными? — удивился я. — Она, конечно, не ветеринар, но с таким, уверен, справится. Сойдясь на этом, мы попрощались с вожатой и вышли из домика, направившись к нашим домикам. День выдался тяжёлым, даже очень. Сначала патрули, потом буйный Семён, свет, связь, а теперь ещё и птицы. Однако, несмотря на это, я был крайне доволен этим днём. Наконец, смог разобраться со своими чувствами, а также набраться смелости для важного действия. — Ладно, на сегодня хватит с нас, — подойдя к своему домику, проговорил Уилл. — Не знаю, как ты, но я пойду спать. Спокойной ночи.