Triple Trouble

— Около пятидесяти минут?! — Изуку переспрашивает отвёвшего его в сторону для совместного обеда Всемогущего, маскируя радость волнением. — Да… — он наливает себе чай, — Я перенапрягся. — К слову об этом… — Изуку обязан попросить у учителя контакт Шигараки и сообщить тому новую информацию, она может быть критической для его планов, — Простите- — изо рта Всемогущего вылетает спрей крови и Мидория даже не дёргается: уже привык. — Ты не должен извиняться! — он хлопает себя по лицу, — Боже, мы действительно похожи! — он ставит чашку перед Изуку. Зелёный, и он точно знает, что Всемогущий не станет его травить, — Вот, выпей чаю. — Спасибо. — Изуку берёт чашку с видом порядочного мальчика, тихо дуя на поверхность. — Что действительно важно, так это спортивный фестиваль. Ты всё ещё не можешь контролировать Один За Всех, верно? Что будешь делать? — «Не использовать причуду до последнего а потом рвать свзяки во всех пальцах по одному» — Я постараюсь использовать причуду как можно меньше и не буду целиться в людей. — Изуку отпивает из чашки с серьёзным лицом, бормоча в неё — Я не хочу никого покалечить.

***

Грядущий спортивный фестиваль взволновал всех. Особенно снаружи 1-А. Каждый день после уроков, снаружи класса собиралась толпа подростков из других первых классов. Был и геройский Б, и все три общеобразовательных, и даже экономический и класс поддержки, хотя в то время, как первые приходили поугрожать/поиздеваться/бросить вызов/поизучать конкурентов, последние два смотрели, как использовать их для саморекламы, что в сравнении было предпочтительнее. Именно так Мидория познакомился с Хацуме Мэй из класса поддержки: не в меру тактильной и активной девушкой, лучшими друзьями которой были её «детки». Самой привлекательной её чертой, из-за которой Изуку первоначально её терпел, была её склонность создавать любое оборудование за просто так и без вопросов. Второй самой привлекательной её чертой, выяснившейся при ближайшем знакомстве за пивной кружечкой энергетиков, которые на удивление делали и её и Изуку спокойнее, была её беспричудность. Беспричудные должны держаться вместе, даже если Изуку больше таковым не являлся, даже если между ним и Мэй была значительная разница, разделяющая их, как пропасть. На третий день их знакомства Изуку спросил: — Хатсуме-чан, если бы у тебя была возможность получить причуду, ты бы ей воспользовалась? — Хмм… — Хатсуме задумчиво приложила закрытый толстой перчаткой палец к щеке, смотря куда-то вверх, — Да нет. — она наконец пожала плечами, отпивая свой милкшейк, — Конечно, было бы здорово жить без дискриминации, но зачем она мне? Если бы у меня была причуда, то я уже не была бы собой. И Изуку уважал её даже сильнее, чем ненавидел за собственный выбор себя.

***

Я стучу в дверь медкабинета после уроков, на что мои порванные во время краш-теста экспериментального тренажёра Хатсуме-чан связки плеча отзываются негодованием. Дверь мне, на удивление, открывает парень из параллельного класса. — О-хо-хо, ученику А-класса нужна помощь? Значит ли это, что вы не такие уж и сильные?! — я терпеливо улыбаюсь. У пацана явно комплексы. — Ты Монома-кун, верно? — я наклоняю голову, заглядывая внутрь, — А где Исцеляющая Девочка-сан? — Ха! Исцеляющая Девочка заполняет бланки! — он драматично наклоняется назад, прикладывая руку ко лбу, чем невыносимо напоминает мне Аояму, — Поэтому лечить тебя буду я! Прежде чем он успевает добавить ещё что-то, пытающееся меня унизить, я спрашиваю: — Ты целитель? — Лучше! Я могу копировать любую причуду простым касанием! Уже боишься?! — он выглядит немного поехавшим и я улыбаюсь шире: — Это нереально круто, Монома-кун! — я кидаю, прикладывая кулаки к груди в слишком быстро подобранном от Хатсуме-чан жесте. Монома запинается, явно не ожидая моей реакции. — А-а… Н-ну, да! Разумеется! Я лучше всех вас! — я киваю, просачиваясь мимо него в кабинет, садясь на койку и расстёгивая верх своей рубашки, сдвигая её с плеча. Я улыбаюсь забывшему зачем я пришёл Мономе: — У меня порваны нервные связки в плече. — он кивает, едва касается губами моей кожи и выгоняет меня наружу с красным лицом, — После фестиваля мы обязаны поговорить про наши причуды. — я говорю уже в дверях с хищной улыбкой.

***

— Изуку. — я смотрю на свою мать снизу вверх, отвлекаясь от своих шнурков. Она улыбается мне и сжимает кулак, несколько безделушек на тумбочке у входа поднимаются в воздух. Я скалюсь ей в ответ. — Порви их всех. — Обязательно. Первым, что я слышу на подходе к школе, становится: — Вы слышали, что сын Старателя в первом классе? — я кривлю губы, просачиваясь в здание сквозь толпу. Тупой скот, не видят дальше красивых ракурсов в новостях. Если моё краткое наблюдение за Тодороки что-то и говорит о том, какой из Старателя родитель, то только плохое. Зайдя в здание школы (ну, одно из), я сразу направляюсь в раздевалку. Это не те раздевалки, в которых мы переодеваемся для уроков- они находятся в другом здании, эта общая, что могло бы быть плохой идеей, но к счастью у нас нет извращенцев. Громких, по крайней мере, а если Минеда трясётся с красным лицом и смотрит в пол, пока переодеваются другие девушки — так она это наверняка и в женской раздевалке делает, она же так и так с ними переодевается. — Доброе утро, все! — Я улыбаюсь. — Завались! — Кацуки реагирует ожидаемо и я смеюсь. Киришима бьёт его по шее укреплённой рукой, после чего солнечно улыбается мне обратно. Но всё-таки вижу я, что в нём нашла та ненормальная, хорошо вижу, но уже поздно. Занято, не моё. Да и не мой всё-таки вкус. — Доброе утро, Мидория-кун! — Утречко! — Доброе утро, Деку! Мы переодеваемся в относительной тишине, после чего все идём в нашу комнату ожидания в другом здании- меня выводит то, как много у Юэй зданий, в то время как в городе есть реальная проблема с бездомностью- Всю эту территорию могли занимать магазины и люди! Мпх. — Ну какой всё-таки облом… Я так хотела надеть костюм. — Мина жалуется, оттягивая слегка великоватую ей в бёдрах форму. — Нам нельзя, это было бы нечестно. — Оджиро напоминает ей мягким голосом. Да… Кроме Аоямы с его поясом, но из того, что я понял, это что-то ближе к медицинской аппаратуре, вроде мониторов глюкозы и слуховых аппаратов. — Интересно, что за испытания нас ждут? — Что бы нас ни ждало, мы должны превозмочь все трудности. — какой пафос, Токоями, какой пафос. Мне нравится этот парень. — Ребята, все готовы? — выбежавший пять минут назад Иида открывает дверь, — Скоро наш выход! Все начинают судорожно всё проверять, даже если большинству из нас буквально ничего не нужно кроме формы, которая на всех надета и так, но копошение успокаивает, поэтому я участвую в нём тоже- пока меня не отвлекает голос Тодороки Шото: — Мидория. — мой желудок странно скручивается. — Тодороки-кун? Что-то случилось? — С объективной точки зрения, я сильнее тебя. — осторожнее со словами, хи-хи. Я сдерживаю истеричный смешок, — Но ты привлёк внимание Всемогущего, верно? Я не хочу лезть не в своё дело… — ты уже это сделал, хороший мой, — Но я выиграю. — Ой-ёй! Неа, нет, сердце, нельзя, фу, плохое, сидеть! Стоять!

«Ты и правда Дэку!» -жесткокая улыбка на его лице…

«Тоже пришёл поиздеваться?» -кровь, стекающая по её лицу из разбитого носа…

— Ооогооо, лучший в классе нашёл себе соперника? — Цыц, Каминари! Я сжимаю кулак, едва сдерживаясь от раздражённого выпада в его сторону, пытаясь собрать себя в кучу, чтобы не звучать истерично, когда я отвечу Тодороки. — Эй-эй эй, почему ты так открыто с ним конфликтуешь? — Эйджиро подходит и кладёт руку на плечо Шото. Меня сдерживает только угроза его подруги, — Не время, скоро начало. — хорошо, его причины лучше, чем я изначально подумал… Шото сбрасывает его руку движением локтя и все мои внутренности завязываются в узел. Меня тошнит. Я кусаю свой язык, чтобы удержать нейтральное выражение. — Мы сюда не в дружбу играть пришли. — Шото отворачивается и я уверен, что только Кацуки замечает и понимает блеск в моих глазах. Я бросаю в его сторону мимолётный предупреждающий взгляд. Он знает, и притворяется равнодушным, — Так какая разница? — Тодороки. — я почти заставляю себя звучать нормально, забывая суффикс. Он останавливается, — Я не знаю, о чём ты сейчас думаешь, — я облизываю губы, — Ты и правда сильнее меня. Думаю, ты способнее большинства людей в этом здании. Строго говоря… — Мидория-кун, не будь так пессимистичен. — Киришима успокаивающе поднимает руки и становится между мной и Шото. Я осторожно отодвигаю его в сторону, делая несколько шагов в сторону Тодороки. — Но все здесь рвутся к победе не смотря ни на что. Я ни за что не останусь позади. — Я разрываю оставшуюся между нами дистанцию, кладя руку ему на плечо и разворачивая его. Он мне позволяет и моё сердце поёт, — Я выложусь на все сто.

***

— В этом году первым туром будет… — Полночь жестикулирует своей плетью, пока на экране за ней драматично крутится рулетка, — Бег с препятствиями! Все одиннадцать классов принимают участие в гонке! Маршрутом является трек в четыре километра снаружи стадиона. Наша школа предоставляет вам свободу действий: — она облизывает губы, — Пока вы не сошли с дистанции, вам позволено всё. — раздаются овации. Как же хорошо для пиара быть горячим… — А теперь все по местам! Сердце Изуку бьётся где-то у него в горле. Тактика из альтернативного будущего, которое он знает урывками, не сработает, слишком много изменений было накоплено, скоро произойдёт окончательная поворотная точка, хочет он того или нет. К тому же, его тело выдерживает причуду значительно лучше, его тренировки с Саги, возобновлённые в преддверии спортивного фестиваля, помогли ему научится распределять причуду по всему телу, а не концентрировать всё внимание на одной конечности. Конечно, возможно он выйдет с первого тура с потянутыми связками, но даже если он моментально вылетит во втором, его уже хоть кто-нибудь заметит. К тому же… Он обещал Тодороки хорошую компетицю. Одновременно с этой мыслью весь узкий тоннель старта, отсеивающий слабаков с самого начала, покрывает льдом, в который вмерзают все кроме этого восхитительного мерзавца. Мидория маниакально улыбается среди массы паникующих недоуменных тел, выламывая себя изо льда с помощью причуды и буквально по головам выбираясь из тоннеля, следуя за почти половиной его класса — больше пока никто не выбрался изо льда. Тодороки бежал впереди, как недостижимый идол и Изуку падает на четвереньки, начиная нагонять остальных усиленными причудой животными прыжками, почти в точности подражая Асуи. В конце-концов, у него было время за ними всеми понаблюдать. Внезапно, вперёд вырывается Минеда, бросая шарики со своей головы на лёд и отталкиваясь от них босыми ногами — похоже, она оставила свою обувь во льду, чтобы выбраться. Когда несколько особо отчаянных пытаются использовать их, чтобы повторить её дорогу, они намертво прилипают ко льду. Вот как… Мидория обязательно должен записать это в перерыве. Изуку не успевает закончить восхищаться одноклассницей, с которой почти не взаимодействует, как её прямо из воздуха сбивает робот со вступительного экзамена. Он отмечает, что она приземлилась в пределах дистанции- и в этот раз не спешит терять сознание. Она всё ещё в игре. — -Робо-инферно! — Изуку ловит конец фразы Сущего Мика, комментарии которого он до этого отсеивал как фоновый шум, чтобы не тревожить себя ещё больше, в то время как перед ними вырастает стена роботов за ноль очков с экзамена. Пытаться вынести их нецелесообразно, к тому же расчистит его конкурентам дорогу, так что… Изуку даже на секунду не останавливается, перетекая из приземления после очередного прыжка в позу низкого старта, бросаясь вперёд. Нельзя терять ни секунды, пока остальные, даже Тодороки, замерли в шоке или анализируя ситуацию. Мидория цепляется за сочленение гигантской металлической ноги, тут же перепрыгивая на пытающуюся его ударить руку, с неё на плечо, больно ударяясь о металл коленями, с плеча на восьмиглазую прямоугольную голову и с неё на идентичную соседнюю, заставляя роботов бить друг друга в попытке сбить его. Он даже не думает остановиться подумать перед предстоящим ему гигантским прыжком вниз, потому что даже отсюда он чувствует примораживающий роботов к земле холод, Тодороки на его хвосте. Это всего лишь высота четырнадцатого этажа, в конце концов. Он пережил такое падение на вступительном всего лишь с вывихнутой от удара лодыжкой- и он был уже потрёпан собственной причудой тогда. Он группируется и прыгает вниз, распространяя свою причуду по всему телу и заставляя его слабое пассивное укрепление подняться, петь в его крови, подчиняться его воле, принимая вид зелёных линий у него под кожей, готовых снять нагрузку со всего под ними. Его дикая улыбка расползается шире, когда он слышит острый вдох от Тодороки, всего немного отстающего от него, и поднимает своё отдающееся глухой болью тело, бросаясь вперёд, возвращаясь к своей украденной у Тсую технике передвижения, доказавшей свою эффективность против льда. Замороженный в неустойчивом положении роботы с грохотом падают за их спинами и Изуку смеётся, игнорируя злые крики бросающего себя вперёд взрывами Бакуго в пользу того, чтобы бросить Тодороки через плечо запыхавшееся: — Неплохо, верно? Он почти пропускает каньон, но ему в любом случае пришлось бы остановиться, чтобы точнее отмерять свои прыжки с одного островка земли на другой. Лидирующей тройке — Мидории, Бакуго и Тодороки, это препятствие кажется пустяком. Минное поле же… Изуку думает всего несколько секунд, прежде чем ударить причудой по земле, заставляя множество мин сработать одновременно под взволнованные комментарии Сущего Мика в комбинации с ровным монотоном ожидавшего от него подобного Сотриголовы. Он пробегает вперёд на несколько метров, после чего повторяет действие несколько раз, на конце трека прыгая вперёд и отталкиваясь от плеч Бакуго и Тодороки прямо в воздухе, вырываясь вперёд и нарушая данное себе обещание осторожно использовать причуду, чтобы сохранить и увеличить дистанцию между ними и пересечь финиш первым. Возможно это было не так эффектно, как его стратегия из альтернативного будущего, и вызвало не так много ажиотажа, но пусть. Пусть. Он первый. Он опередил Тодороки. Он показал, что с ним можно, нужно считаться, что он достоин времени и внимания. Остальное несущественно. — Это было здорово! — Изуку вздрагивает, резко поворачиваясь к Яно- он подслушал её имя в разговоре Киришимы с Миной. Он спешит исправить свой оскал на улыбку- она-то, конечно, знает, что он из себя представляет, но тут же везде камеры, чёрт, как он мог забыть?! Ёбаное туннельное зрение, и что на него нашло? Конечно, он уже увлекался так людьми, но не настолько же сильно! Тупой Тодороки с его тупыми вызовами! — О, э, спасибо? — она хлопает его по плечу и удаляется. Всё, он решил, он должен найти Тодороки и высказать ему всё, что он думает- нет, не про то, как он хочет его съесть, плохой мозг, плохой. — Второе соревнование начинается через пять минут! — блядство. Битва колесниц, бла-бла-бла, от двух до четырёх человек, бла-бла-бла, почему Тодороки так сложно высмотреть с его-то волосами?! , бла-бла-бла, повязки, баллы, десять тысяч очков, он снова пришёл первым, он этого ожидал, все будут охотиться за ним, бла-бла-бла, битва длится пятнадцать минут… — И также любой части колесницы запрещено находиться в воздухе дольше тридцати секунд. — добавляет голос Айзавы из динамиков. А? Да, ну ему в принципе похер. Как он там прошёл второй тур в альтернативном будущем? Он помнит, что тогда противостоял Тодороки…

***

После битвы конниц, Шото сам нашёл меня и утащил в укромный угол. — Так о чём ты хотел поговорить, Тодороки-кун? — Я не смог. — А? — Я не сдержал своего обещания. Ни Иида, ни Ашидо, ни Каминари с Яойрозу ни Токоями с Ураракой этого не заметили, но в этот момент я понял, хоть ты и застал меня врасплох… — я молча даю ему собраться с мыслями, не подмечая вслух его слабость в неспособности сформулировать то, что он хочет сказать — это то, что я хотел, чтобы делали для меня, — Тогда, в ЮЭсДжей, только я видел всю мощь Всемогущего… У вас очень похожая аура. Мидория, ты… Ты что, внебрачный сын всемогущего? — я кусаю губу, но потом он смотрит на меня серьёзным, промораживающим до костей взглядом и я не выдерживаю. Я сгибаюсь пополам в хохоте. — Прости, прости! Я не с тебя! Просто! Ахахаха! Вне- внебрачный сыыынн! — я говорю с пола, закрывая голову руками. — Нет, нет, всё- всё не так. — я поправляю, смотря на него снизу вверх, сидя на коленях, прежде чем встаю. — Значит, между вами есть какая-то связь, о которой вы не можете говорить. — я поджимаю губы и вина подкатывает к моему горлу.

«Если бы у меня была причуда, то я уже не была бы собой.»

— Старатель — мой отец. — Шото тем временем продолжает, — Он всегда был героем номер два. И если ты связан с героем номер один… — его левый глаз красиво выблескивает из-под чёлки в полумраке, — То я обязан тебя одолеть. — я смотрю на него новыми глазами. Ребёнок, которого не научили любви, — Мой отец сделает всё, чтобы повысить свои рейтинги. Он сделал себе имя своей несгибаемой волей. Вот почему Всемогущий для него всегда был, как бельмо на глазу. — он не смотрит на меня и у меня в груди что-то болит.

«Ты и правда Дэку!»

— И поскольку он не смог превзойти его, он придумал план… — он смотрит на меня своими разными глазами и я впервые замечаю, что его левая сторона имеет тот же цвет волос и глаза, что и Старатель. Интересно, похожа ли тогда его правая сторона на его мать? — Ты слышал о браках ради причуд? — я невольно вжимаюсь в стену. Меня хватает только на то, чтобы не дать мутной пелене в моих глазах превратиться в полноценные слёзы и кивнуть ему в ответ, — Мой отец легко добился расположения родителей моей матери и заполучил в своё владение её причуду. Он одержим идеей создания героя, который превзойдёт Всемогущего. К чёрту его. — я сжимаю кулаки, позволяя себе маленькую гордую улыбку, — Я не буду орудием в руках этого урода. Сколько я себя помню, моя мать всегда плакала. «Твоя левая сторона ужасна» — она говорила, снова и снова, пока однажды просто не плеснула в неё кипятком. — я дёргаюсь, протягивая в его сторону руку, но останавливаю себя, — Я стремлюсь победить тебя из собственных убеждений и не собираюсь использовать причуду этого ублюдка. Нет. Я одержу здесь победу и покажу, что отрекаюсь от него. И хотя Шото попытался сломать интимность этой информации своими резкими словами о том, что не ищет жалости или понимания, а просто хочет, чтобы я знал, почему он меня победит, что он одолеет меня даже без своей левой стороны — меня это не обмануло. Ему было одиноко и он протягивал мне оливковую ветку, одновременно с этим продолжая щериться шипами льда, чтобы защитить себя от боли. Мне хочется разорвать свою грудную клетку и держать его там, в безопасности. Вместо этого я решительно киваю и мило улыбаюсь, поддерживая маску: — Что ж, Тодороки-кун. — я бью себя кулаком по груди, делая всего пол шага вперёд, — Я не проиграю без боя! Клянусь, что выложусь на все сто! — Когда я отворачиваюсь и начинаю двигаться вниз по коридору, я боковым зрением вижу, как расслабляются его плечи. Успех.

***

— И третий раунд открывает бой… Изуку Мидория! Первый А! Против! — Шинсо Хи- — Ибара Шиозаки! Первый Б! — Хм. Интересно, в альтернативном будущем она противостояла Каминари… Из земли вырываются шипастые лианы- он ни растут оттуда, они растут из её головы и проходят под землёй. Моя причуда не лучше против неё, чем причуда Каминари… — Ты станешь очень сильной героиней. — я с улыбкой делаю ей комплимент, перебивая её странное около-религиозное бормотание, после чего, пользуясь её удивлением, бросаю в неё всё своё тело, как пушечное ядро. Она пытается остановить наш полёт своими волосами, но не успевает. Мы оба оказываемся за пределами арены. На секунду стадион затягивает гробовое молчание- никто не ожидал такой незрелищной эффективности от первогодки. Я поднимаюсь и протягиваю Шиозаки руку: — Особенно если будешь внимательнее во время боя, Шиозаки-сан. — Он принимает мою руку и я помогаю ей подняться с приятной улыбкой. — Победитель оба участника за оказались пределами ринга, но технически Шиозаки-чан покинула его первой! Победитель поединка: Мидория Изуку, первый А! Стадион развергается аплодисментами и я смущённо туплю взгляд, мысленно ликуя: благодаря тишине мои слова в отношении Шиозаки будет отлично слышно на записи.

***

Я провёл свой перерыв между боями, записывая детали боёв других участников и игнорируя нарастающую боль в потянутых надмерным использованием причуды связках. Я подмечал каждый приём, который потенциально мог использовать сам, описывая их со всеми возможными подробностями, которые мог увидеть с такого расстояния, и с предвкушением ждал свой следующий бой. — Мидория, ква. — Асуи привлекает моё внимание осторожным касанием к плечу. — А? Да, Тсую-чан? — Просто Тсую, ква. Скоро твой выход. — я улыбаюсь и встаю, кланяясь ей. — Спасибо, Тсую! — я бросаю, маша прежде чем убежать вниз по лестнице. Оджиро победил свой бой против Яно — потому что она не хотела участвовать в фестивале в принципе, это было видно, просто помогала однокласснику, Шинсо, пройти в последний тур. Он был тем учеником с общеобразовательного, внешне похожим на Айзаву-сенсея, который прямо заявил, что потеснит кого-то из нас с геройского. Я в нём не сомневаюсь. Я притоптываю ногой в нетерпении, стоя в коридоре перед выходом на арену, ожидая объявление следующего раунда. — Перерыв окончен! — слова становятся бальзамом мне на душу, несмотря на громкость голоса Сущего Мика, — Второй раунд третьего тура открывают! — я спешу выйти до объявления моего имени, исключительно для драматического эффекта, — Изуку Мидория! Первый А! Против! Маширао Оджиро! Первый А! Одноклассник против одноклассника, но Мидория уже показал, что это его не остановит! — Я неловко улыбаюсь и чешу щёку, через прищуренный глаза смотря на показывающие моё лицо крупным планом экраны. Идеально. — Начали! Я моментально падаю в украденную уже много лет назад у Кацуки стойку, готовый к низкому старту. Он не позволит мне повторить с ним тот же трюк, который я провернул с Шиозаки, но я и не собираюсь, я хочу отвлечь его внимание. Он начинает обходить меня по кругу и я следую его примеру, скалясь. Пускай камеры это увидят, все любят героев с безуминкой, это придаёт моему изображению в глазах общественности шарм. Наконец, он срывается с места, пытаясь ударить меня ногой, но я наклоняюсь, уходя от удара и пытаюсь снова разорвать дистанцию, но его хвост выбивает землю у меня из-род ног, заставляя меня упасть. Вместо того, чтобы пытаться встать, я ударяю его в колено прежде чем он успевает от меня отскочить, садясь и хватая его за форму, утягивая его на землю и ударяя его лбом под дых, быстро подскакивая на ноги и пытаясь вытолкнуть его за пределы ринга, но он разворачивается и снова выбивает мои ноги хвостом, пускай в этот раз и мне удаётся устоять, отшатнувшись назад. Он ударяет меня кулаком под дых и готовится ударить меня ногой в бок, но я хватаю её до того, как удар успевает соедениться с моим телом, усиляя себя причудой и выбрасывая его за пределы ринга. — Победитель поединка: Мидория Изуку! Первый А! — фух. Я даже запыхался. Я подхожу к Оджиро на дрожащих ногах- вау, неплохо он меня- и помогаю ему встать, хлопая его по плечу с дружелюбной улыбкой. — Неплохо! Мы должны будем как-нибудь повторить! — он скалится мне тупыми зубами и я соглашаюсь.

***

Естественно, когда Изуку идёт к выходу на арену, чтобы быть в пятиминутной готовности к бою, из-за поворота выходит стена мышц и пламени, в народе известная, как герой номер два. — Старатель? — Мидория удивлённо делает шаг назад и пренебрежительный взгляд, которого его удостаивает герой, заставляет холодную ярость подняться в его желудке. — О, вот ты где. — этот выблядок его искал? — Что вы тут делаете? — Старатель делает несколько шагов вперёд. Изуку не даёт ему удовольствия видеть, как он отступает назад и вместо этого остаётся на месте с упрямо поднятой головой. Его не смущает ни то, что герой выше на две полных головы, ни то, что он в два с половиной раза его шире. — Я видел твои поединки. У тебя отличная причуда, — ты её едва ли видел, не выёбывайся, мразина.

«Он одержим идеей создания героя, который превзойдёт Всемогущего. К чёрту его.»

— Такой порыв ветра, и ты просто прыгнул. — чёрт, он забыл, что от этого поднимается пыль, — Если говорить о чистой силе, то возможно ты сможешь дать прикурить и Всемогущему. — Вы тратите моё время. — Изуку сразу реагирует на фразу, которая суммирует собой то, почему Тодороки никогда не научили любить- никогда не любили, — Мне нужно идти, третий раунд скоро начнётся. — он начинает обходить Старателя, но тот кладёт горячую, как раскалённые докрасна угли, руку: — Победить Всемогущего должен Шото. — это, в отличии от боли, останавливает Мидорию, — Его матч против тебя послужит отличной тренировкой. Изуку вырывается из некрепкой, скорее предупреждающей, хватки Старателя, и обдаёт его холодным взглядом, старательно скопированным у предмета их обсуждения: — Мне кажется, Старатель-сан, что это решать не нам с Вами. — после чего он уносится вниз по коридору, с пылающими яростью внутренностями и мыслями. — Третий тур, четвертьфинал- — Изуку вырывается на арену до завершения своего представления, его сердце стучит у него в ушах, перебивая даже усиленный причудой голос Сущего Мика, его руки трясутся. Он ждал этого весь фестиваль, он ждал этого и он не позволит Старателю это испортить. Он просто не может. Он не слышит, когда Сущий Мик говорит «Начали!», но даже с пяти метров он видит, когда Тодороки заносит причуду, как в воздухе, на земле, на песке, на его руках, и срывается вперёд, концентрируя причуду по всему телу, перепрыгивая свежесформированную восьмиметровую глыбу, разбивая её в ледяную пыль усиленным причудой приземлением, идёт на сближение со снова заносящим руку Шото, концентрируя причуду в пальце, разбивая её ударной волной до того, как она окончательно сформировалась, и когда спина Тодороки упирается в сформированную за его спиной, чтобы его не сдуло с арены, глыбу, Изуку наконец-то снова начинает слышать мир вокруг. Его палец пульсирует болью — если он провернёт такое им же ещё раз, он точно будет сломан. Ничего. У него их ещё девять, что против Шото даёт ему ещё семнадцать ударов, все его пальцы и обе руки- Ни для кого больше он бы так не сделал. — Ты… — вместе со словом изо рта Шото выходит облачко пара. Боль Мидории этого стоит. Тодороки снова посылает в его сторону волну льда. Изуку снова её разбивает, другим пальцем. — Я закончу всё быстро. — Шото угрожает или обещает, посылая ещё одну волну, ногой, наклоняясь вниз. Его дыхание стабильно производит пар. На его ресницах блестят кристаллики льда. Изуку отбивает удар и отдача сносит его назад. Он снова бросается вперёд, Шото снова блокирует его стеной, это битва выносливости, битва того, кто выдохнется первым. Тодороки переохлаждается и отказывается использовать огонь. У Мидории ограничено количество ударов. С текущим состоянием Шото, Мидория побеждает, даже если никто кроме них двоих не может этого видеть. Изуку ждал этого с начала фестиваля. Это нечестно. Он не может позволить Старателю это испортить. — Тодороки идёт на сближение! — Изуку позволяет себе секунду на восхищённый взгляд на созданную Шото рампу для разбега — в следующую он отпрыгивает от удара Тодороки по земле и пока он в воздухе без возможности уклониться, Тодороки ловит его ногу льдом, который быстро начинает взбираться по ней к телу Изуку- Он паникует. Он бьёт по льду всей рукой, не дозируя силу, и поднявшийся ветер почти выкидывает Тодороки за ринг при том, что он продолжает создавать позади себя стоперы изо льда: ветер от удара Мидории просто ломает их раз за разом. — Это было мощно. — Шото комментирует, сидя на земле в центре своего рода трона изо льда и закрывая глаза от пыли рукой. Даже боль сломанных костей не мешает сердцу Изуку трепетать от признания его силы- даже если она была не его, украденной, и он сам был предателем и фальшивкой, — Ты меня на расстоянии держишь? — Тодороки склоняет голову в бок с пустым лицом и выдувает пар из уголка рта. Изуку хочет почувствовать этот холод замораживающим его изнутри, — Ты что, уже выдохся? Побегал чуть-чуть да пальцы сломал, вот это твой предел? — Руку. — Изуку педантично поправляет его хриплым голосом, выпрямляясь. Он функционировал с ранениями хуже. Прямо сейчас у него даже целы ноги, потянутые непривычной телу техникой передвижения тазобедренные и коленные связки не в счёт. — Прости. — он смотрит в сторону трибун, — Спасибо, Мидория. Благодаря тебе у Старателя пропало настроение.

»…и не собираюсь использовать причуду этого ублюдка. Нет. Я одержу здесь победу и покажу, что отрекаюсь от него.»

— С твоими руками ты больше не можешь сражаться, верно? Пора с этим покончить. — он посылает ещё одну стену льда в Мидорию и- В его пальцах всего лишь растянуты связки, даже если его рука и сломана. У него ещё есть кости, чтобы ломать. Шесть ударов. — Куда это ты смотришь?! — он разбивает надвигающуюся стену и чувствует, как под силой его краденной причуды надламывается его кость: как сухая ветка. Тодороки удаётся затормозить только на самом краю ринга, — Ты дрожишь, Тодороки. Твоё тело и причуда… Ты больше не можешь переохлаждать своё тело. Но ты бы мог решить эту проблему огнём. — Тогда Изуку точно проиграет, но… Он сжимает кулак. Он хочет ему проиграть. — Все показывают свой максимум, чтобы стать хоть чуточку ближе к своей мечте, чтобы стать номером один. Ты хочешь выиграть, стараясь вполсилы? Ты меня ещё даже не коснулся! Ну так давай, всеки мне со всей силы! — Мидория… — Тодороки пропускает суффикс и Изуку хочется танцевать, — Что ты задумал? Тебя этот урод подкупил что ли? — Тодороки бросается вперёд, не используя причуду, — Я просто в бешенстве! — он прыгает на Изуку и, как он и предугадал, отталкивается правой ногой. Точно как Кацуки, какой же у него самоуверенный типаж. Изуку бьёт Шото в печень усиленной причудой рукой и впервые не чувствует никакой отдачи, впервые может сдержать её достаточно, чтобы сила не была подавляющей все пределы его и чужого тела. Нарочно или нет, во время удара Тодороки облегчает боль в сломанной руке Мидории, покрывая её ровным слоем льда- слишком ровным, чтобы быть случайностью. У Изуку в животе порхают бабочки. Тодороки кашляет и снова ударяет льдом, но атака куда меньше и медленнее предыдущих, Изуку просто уходит с дороги атаки. Шото выдыхается.

»…и не собираюсь использовать причуду этого ублюдка.»

Изуку не позволит Старателю это испортить. Шото сокращает между ними дистанции, атакует льдом в ближнем бою и Мидория отражает атаку заряженным причудой ударом, заставляя их отлететь друг от друга. Два шага вперёд и три шага назад, если бы центром вселенной Мидории прямо сейчас не был Тодороки, он бы точно нашёл где-то там метафору. Изуку выпрямляет руку в сторону Шото, готовясь снова ударить пальцем. Он слышит, как Цементос, следящий, чтобы бой не вышел из-под контроля, что-то говорит. Нет. Он не позволит. На пылинках вокруг Тодороки образовываются крупицы льда. Пальцы Мидории все сломаны несколько раз, в разных местах. Он почти уверен, что это оставит перманентный урон на его руках, может быть даже моторике, даже с причудой Исцеляющей Девочки. Ему всё равно, потому что в мире есть только Тодороки Шото и препятствия на дороге к нему. Он использует свой только единожды сломанный большой палец и засовывает его в рот, чтобы натянуть его для удара. Он не может пожертвовать своей второй рукой, ещё рано. Удар в который раз отбивает Шото к краю арены. — Да что… С тобой не так…? — Я поклялся тебе выложиться на все сто. Если я не могу сдержать своё обещание однокласснику в нужде, как я могу изменить мир? Мне есть, чьи желания я хочу оправдать. Я хочу изменить этот мир на тот, в котором они будут счастливы. Я хочу быть героем! — и он плачет потому что… Да. Он прожил сотни жизней и цинично хмыкал на свою детскую мечту, он был злодеем и предателем и фальшивкой, но… Но глаза Тодороки расширились и он знал, что это правда. Он ещё одна жертва этого общества, ещё один человек, которого провалили не причуды, но отношение общества к ним, он — ещё один человек, которого Изуку хочет спасти.

«Тоже пришёл поиздеваться?»

— Вот почему, — он кричит, бросая своё тело в Тодороки, почти сбивая его с ног, и Тодороки отбрасывает его назад, — Я прикладываю все свои силы! — три метра между ними кажутся ему пропастью, — Я не могу знать, что тобой движет, но если ты хочешь стать номером один и послать отца ко всем чертям, ты должен перестать строить из себя обиженку! — Заткнись… — Тодороки покрывается льдом сильнее и из изморози на его кожи вытягиваются тонкие шипы. Мидория бьёт его в живот и он отлетает назад как тряпичная кукла, едва приземляясь на ноги и падая на колени — Я отвергну… Силу моего отца. — он говорит, поднимая свой корпус на дрожащих руках, шатаясь, но вставая обратно на ноги и кости Изуку плавит гнев. Он не позволит Старателю это испортить. — Это твоя сила! — он кричит и на секунду ему кажется, что он сорвал голос. Они оба едва ли могут стоять, но изморозь на коже Тодороки начинает таять. Они стоят и смотрят друг на друга и пока изо рта Изуку начинает капать кровь, от кожи на ожоге Шото начинает исходить дым. Он вспыхивает громко-жёлтым инферно и Изуку смеётся. Он не позволит Старателю это испортить. Ни за что. Та искра, которую Мидория услышал в чужом вызове, смотрит прямо на него в виде рычащего на чужой коже пожара. Если он помог хотя бы одному человеку… Он может умереть счастливым. — Кто из нас ещё играет в поддавки, а? Я тоже хочу быть героем. — И Мидория знал это логически, все здесь хотели, но когда Шото говорил это, он имел ввиду не камеры и костюмы. Изуку улыбается. — Круто. — он всего лишь немного плачет и кровь на углу его рта запекается от жара. — Почему ты улыбаешься? С твоими ранами, ещё и в таком положении… Ты просто безумец. — и о, Мидория это знает, он знает- — Не вини меня потом. — Полночь! Если они продолжат в таком духе- Он не позволит им помешать. Стена льда, не похожая ни на что, что Тодороки создавал против него, приближается с небывалой скоростью и Изуку готов пожертвовать любым количеством конечностей, чтобы показать Тодороки, что он может её отразить, что они могут держаться на равных, что он стоит того, чтобы иногда ради него притормозить. От одного только прыжка Изуку, чтобы перепрыгнуть чужую атаку, поднимается сумасшедший ветер и Тодороки вспыхивает, за секунды нагреваясь для температуры, которая должна быть не ниже температуры плавления стали. — Мидория… Спасибо. Выращенные между ними Цементосом стены не в состоянии сдержать их атаки, вспыхивающие в точке столкновение с яркостью сверхновой.

***

Я открываю глаза к виду белого потолка. Быстрое сканирование комнаты мутным взглядом открывает мне медкабинет и стоящую в дверях Яно. — Они там думают отменить состязание за третье место. — она говорит, рассматривая свои ногти с равнодушным видом; её книга зажата у неё под рукой. Я медленно сажусь на койке, анализируя своё состояние. Голова почти не болит, кости… Болят, но кажется больше не сломаны. — Ну, на бой без причуд меня хватит. Несерьёзно это, конечно, но если его вообще не будет… — я демонстративно содрогаюсь, думая о том, что тогда случится с моей свежей репутацией. Никто не захочет меня себе в стажёры. Я делаю паузу, подозрительно щурясь на Яно, — Спасибо, Шинджу-кун. — она отмахивается: — Будешь должен. — она лукаво щурится, прикладывая руку к подбородку и разворачиваясь, чтобы уйти. — Помнишь, что ты говорила про Киришиму? — я спрашиваю, заставляя её сделать паузу и снисходительно склонить голову, смотря на него через плечо, — Я предлагаю взаимовыгодную сделку. Мы защищаем наше, и взаимно защищаем людей друг друга тоже. — я не заморачиваюсь с тем, чтобы уточнить, кто мои люди. Она наверняка и так уже знает. Она медленно кивает, смеряя меня расчётливым взглядом, а после сладко улыбается, распрямляя крылья. Меня передёргивает. — Но если кто-то из твоих даже пальцем тронет Эйджиро, платить будешь головой. — Разумеется. — я киваю. — Кстати, — она со скучающим видом чиркает что-то в книге, — Если хочешь успеть настоять на своём бою, они в зале награждения под стадионом. Разберёшься. Я вскакиваю на ноги и проношусь мимо неё, невольно обтираясь об её крылья всем телом. Я выбираю её перья из своих одежды и волос следующие две недели.

***

— Битва за третье место! Мидория Изуку! Первый А! Против! Шинсо Хитоши! Первый С! В следствие полученных Мидорией из-за оверъюза причуды увечий- Не волнуйтесь, Исцеляющая Девочка о нём позаботилась, он чувствует себя лучше, чем в первом раунде! — Сущий Мик знает это наверняка, Айзава-сенсей выловил меня специально, чтобы в этом убедиться, — Этот бой проводится без использования причуд! Три! Два! Один! ПЛЮС УЛЬТРА! Вау, он даже сказал особенный отсчёт до начала специально для нас, как мило. Мы с Шинсо стоим на месте, но теперь, когда бой с Тодороки прошёл и я знаю, что он на меня смотрит, мой логический мозг включается обратно. Это не очень зрелищно, то, как мы стоим в напряжении, каждый готовясь напасть но ожидая, пока другой нападёт первым, поэтому я начинаю медленно обходить Шинсо по кругу. Он повторяет мои действия, не разрывая зрительного контакта. Мы оба устали физически и морально, но у меня есть стратегия — простая, как сухая ветка. Пока он думает, что мы просто движемся по кругу, я медленно приближаюсь к нему, увеличивая дистанцию между собой и краем ринга. Он наверняка скоро заметит, но что он мне сделает? Атакует? Я этого и хочу и он это знает. Всё, чего я добиваюсь этим манёвром — заставить его сделать первый ход. Дать ему больше шансов ошибиться. Саги ловила меня на таком множество раз и я заставлю её гордиться. Все люди в мире, которые имеют значение, смотрят на меня прямо сейчас… Кроме может быть Томуры, он ночное существо и скорее всего будет смотреть повтор по телевизору или запись. Он никогда не отвечает на сообщения раньше одиннадцати вечера, даже если это важные новости типа «Хэй, время Всемогущего уменьшилось в три раза!» и я написал ему об этом в четыре часа дня. Шинсо бросается вперёд, закрывая лицо руками, и пытается вытолкнуть меня за пределы арены. Я кончаю думать о ерунде и обхватываю его голову одной рукой, просовывая её между его плечом и шеей, второй рукой хватая внутреннюю сторону его бедра и пытаясь сбить его баланс, чтобы уронить его на бок, но он выворачивается, ударяя меня ногой в бок и ай, там явно всё ещё есть синяк, и пытаясь ударить меня локтём в голову, но я отшатываюсь назад, хватая Шинсо за шиворот и толкая его в сторону края ринга, но пока он спотыкается вперёд, он прицельно бьёт меня локтём во всё тот же ушибленный бок, после чего распрямляется и выбивает из-под меня ноги и я пинаю его в колено с земли, но я не уверен, что смогу подняться, он падает на меня сверху и берёт мою голову в захват и пока я сопротивляюсь, я осознаю, что у меня нет сил вырваться. — Я… Сдаюсь. — я выдыхаю хриплым голосом и только когда он отпускает мою голову я понимаю, что он нечаянно меня придушил. Я смеюсь, убирая потные волосы из своего лица, и смотрю снизу-вверх на его протянутую руку. Я принимаю её и он рывком помогает мне подняться на ноги, придерживая меня за плечо, когда я покачиваюсь. Я улыбаюсь шире и поднимаю наши руки в воздух. — ПОБЕДИТЕЛЬ: ХИТОШИ ШИНСО! — Сущий Мик ликующе провозглашает и я смеюсь, поворачивая голову к Хитоши: — Увидимся на геройской практике. — я подмигиваю ему. Мой тэг во всех соцсетях в тот же самый миг обещает взлететь до небес.

***

— А… Юный Мидория- — Всемогущий. — я коротко киваю с мило-решительной моськой, «решительным выражением лица» моей персоны. — Ты не должен- — Я хочу поговорить с Тодороки-куном перед тем, как его наградят, пожалуйста, всего пару минут. — я прижимаю кулаки к груди, смотря на него вверх с умоляющим выражением. Он тяжело вздыхает и бормочет что-то про старость и слабое сердце, пока я проскальзываю в комнату под стадионом. Я не успеваю открыть рот, чтобы позвать Шото, как моё внимание привлекает нечто совершенно иное: — ВЫ СОВСЕМ СОВЕСТЬ ПОТЕРЯЛИ?! — я не выдерживаю, с истеричным криком, не отступающим праведно гневным крикам Кацуки, бросаясь к Полночи и Цементосу, упаковывающим его в полный антипричудный сдерживающий набор, с этим недо-намордником и кандалами и! Всем! — Он- -ДА ДАЖЕ ЕСЛИ ОН ПРЯМО С ПОДИУМА В ПРЯМОМ ЭФИРЕ ССАТЬ НАЧНЁТ ЭТО ЛУЧШЕ ОТРАЗИТСЯ НА РЕПУТАЦИИ ЕГО И ШКОЛЫ, ЧЕМ ТО, ЧТО ВЫ ВЫТВОРЯЕТЕ! — я открываю наручники на Кацуки отобранными у Цементоса прямо из рук ключами, после чего он справляется со срыванием остального сам. Я кладу лицо в руки и считаю до двадцати. Всё в порядке, мой срыв вписывается в маску, это издевательство я остановил, крики Кацуки игнорировать я умею с детства, особенно если он кричит не на меня… — Тодороки-кун. — я зову, слегка осипший, не отрывая рук от лица, — Я вообще пришёл сказать- пошли, не для их ушей разговор. — я кладу руку Шото на спину, кивая застывшему в проходе Шинсо, и вывожу его за дверь, делая ещё несколько шагов от двери и взглядом прося Всемогущего зайти в комнату и закрыть за собой дверь. Как же им легко манипулировать. — Шо- Тодороки-кун, я просто хотел сказать, — я смотрю в его правый глаз, мысленно считая лопнувшие капилляры, открытые моему взгляду, — Что если- — я закрываю глаза и глотаю, чувствуя, как от всех сегодняшних криков даже несмотря на помощь Исцеляющей Девочки-сан ранее начинает саднить горло, — Что если Старатель попытается что-то тебе за то, что ты занял второе место, ты можешь собрать вещи и позвонить мне и мы с матерью готовы взять тебя к себе под крышу на столько, сколько нужно. — он открывает рот, чтобы ответить, но я делаю вид, что не заметил, — И если ты не хочешь просить помощи у нас, я уверен, что многие наши одноклассники готовы будут сделать то же самое, даже без объяснений. Яойрозу-сан, Киришима-кун, Кац-чан и Иида-кун из тех, о ком я могу быть уверен. И если ты не хочешь просить помощь у нас, то ты можешь обратиться к Айзава-сенсею, он делал это для других классов, я поспрашивал у третьегодок. Просто, пожалуйста, не нужно сжимать зубы и терпеть. Ты больше не один. — Юный Тодороки, скоро выход победителей! Шото поджимает губы и кивает, я на секунду сжимаю его плечо и отпускаю его, секунду смотря ему в спину, прежде чем поспешить на трибуны, чтобы смотреть оттуда. Скорее всего, он меня не послушает, но мне важно, чтобы он хотя бы знал.

***

Когда я наконец-то приезжаю домой, меня хватает только на то, чтобы снять обувь, бросить в прихожей пиджак и ввалиться в свою комнату, на ходу снимая галстук, который в итоге оказывается где-то на полу, и упасть на кровать. Дверь в мою комнату тихо приоткрывается и полумрак в ней рассекает свет из кухни: мы никогда не включаем свет в коридоре. Я чувствую, как мой матрас проминается под немалым весом моей матери. Не дайте её низкому росту и широкой талии вас обмануть: большую часть её массы составляют мышцы, а соотношение мышечной и жировой массы у неё является абсолютно здоровым. Её большая физическая сила компенсирует низкую грузоподъёмность её причуды в случаях, когда она не может просто поднять парочку отдельных групп атомов в- Покрытая мозолями рука нежно зарывается в мои отвратительные, пыльные и потные волосы. Её это не волнует. — Эмоциональные качели? — она понимающе усмехается. Я не вижу её лица, всё ещё лежу лицом вниз на матрасе, но я слышу это в её голосе. Я мычу что-то нечленораздельное а ответ. — Ты не представляешь. — я в итоге поворачиваю голову на бок, чтобы нормально ей ответить, — перед началом фестиваля, Шото- ну, Тодороки, ты наверняка видела наш бой -заявил, что он победит меня лично и всё такое, в общем объявил своим соперником, по сути, ну и дальше у меня начало- ну ты знаешь, каким я иногда становлюсь и тут он по сути сам это инициировал и всё такое но, -в общем, потом перед началом битв один на один он отвёл меня в сторону и рассказал мне кучу дерьма, которую я не могу тебе рассказать, потому что это не мои секреты, потом перед нашим боем я встретил Старателя, там тоже мы друг другу сказали слова и охуеть, с какой готовностью он давит на детей, но потом сам бой, потом бой с Шинсо пока у меня всё ныло, потом я спустился перед церемонией награждения к победителям, чтобы сказать Шото что есть его отец делает какую-то херню, то он может пожить у нас или Айзавы-сенсея, но эти ебанутые там упаковывали Кацуки в полную антипричудную херню и я на них наорал и потом поговорил с Тодороки и потом переоделся и потом все одноклассники говорили и делали все друг другу комплименты и мне нужно было участвовать в этом тоже, потом меня узнали в поезде- ааргххх… — я рычу и растекаюсь бескостной лужей, пока моя мать гладит меня по волосам и понимающе мычит. — Тебе нужно принять душ. У вас будет перерыв после фестиваля? — я мотаю головой: — Только выходные. — она цокает. — Какой кошмар, совсем вас бедняжек извести пытаются. Иди в ванную, а я достану тесто из морозилки, сделаем печенье. Я вяло киваю, выкатываясь из кровати и доставая из шкафа домашнюю одежду- конкретно штаны, у которых слишком низкая для меня талия, которые я ношу с тринадцати лет, и оверсайз кроп-топ с лицом Сущего Мика- я фанат, ладно? -который я год назад заказал в интернете, думая, что это футболка. Я волочу ноги в ванную, сходу включая душ, чтобы вода стекла, и неуклюже стягиваю одежду, шипя и вздрагивая от боли в мышцах и синяках. Когда я наконец закончил, я сажусь на пластиковый табурет, который стоит у нас в душе потому что как правило мы с матерью возвращаемся со своих ночных эскапад (её воровства, моих тренировок в виде боя насмерть на том подпольном ринге, куда ВЗО решил послать меня на этой неделе) смертельно уставшими, а я — как правило ещё и избитый. Это почти приятно, знакомость и привычность твёрдого пластика подо мной, саднящего тела, пыльной воды, стекающей в слив, не хватает только крови и тогда можно сделать вид, что мне двенадцать и я впервые ввязался в драку с Кацуки. Если я немного плачу в том душе: об этом знаю только я. Когда я выбираюсь из-под струй обжигающей воды и выключаю их, я подхожу к полноростовому зеркалу, которое стоит у двери как раз для оценки урона в таких случаях. Оно было склеено обратно несколько раз потому что попадало под горячую руку мне или матери. Я подхожу к нему почти вплотную, чтобы оценить свою саднящую щёку. На ней всё ещё есть ссадины, но ничего серьёзного, а вот угол рта, хотя ранка уже и начала покрываться коркой, я похоже немного порвал. Возможно останется шрам, есть будет в лучшем случае неудобно ближайшие пару дней, пока я снова не пойду в школу и не смогу попросить Исцеляющую Девочку-сан или Моному использовать на мне причуду, чтобы ускорить заживление. Остальной урон моему телу на поверхности не очень серьёзный: пара свежих шрамов от залеченных причудой Исцеляющей Девочки-сан порезов, синяки и гематомы на руках и ногах, самая большая из которых цветёт коричнево-синим пятном на моём правом боку. Бывало хуже, но мама говорит, что если кому-то жаловаться, то боль уменьшается. Она права, конечно. Она всегда права. — Привет кстати. — я говорю первым делом, когда захожу на кухню. Весь день не виделись, а я даже не поздоровался, — Тебе помочь? — Сиди, я сама, расскажи мне лучше про ваш бой с Тодороки. — я улыбаюсь; и если мы сидим так: я говорю, она слушает, до четырёх утра, то, ну. Завтра выходной.