Застрявший

Благословенное солнцем побережье всегда приятно: чистое голубое небо, зеркально синее море, кокосовые пальмы, покачивающиеся на морском бризе, и волны, целующие пляж. Чайки гоняются и играют в мелком море, на берегу много туристов, что смеются и улыбаются яркому солнцу, а морские воды достаточно спокойные, и на них плавают нередкие парусники. Такая солнечная погода идеально подходила для осмотра достопримечательностей и прогулок, но Клауду Страйфу пришлось сесть на мель вместе со своим планом кругосветного путешествия из- за острого гастрита. Возможно, это было следствием долгого дурачества, либо же экскурсионный круиз оказался не приспособленным к другому климату, что вполне могло быть правдой. Герой планеты был подобен моряку, который изо всех сил пытался подняться на разбитый борт корабля и дрейфовал вместе с ним. Он неподвижно лежал на маленькой кровати на вилле. Жгучая боль заставила его подсознательно сжаться в комочек, словно бы таким образом пытаясь хоть немного облегчить ее, и сделать не настольно яркой. В глазах у меня помутнело и предательски закружилась голова, а на лбу выступил холодный пот. Я прятался в безопасном месте, что обошлось мне в 300 тысяч гил, но, тело будто наотрез отказывалось верить в то, что я уже не на пороге морской бури. Нет, мне нужно что то придумать, чтобы отвлечься от огромного моря боли. Точно так же, как рассматривая наперед битву с Сефиротом, Клауд попытался проанализировать извлеченные на этот раз уроки. Это не то же самое, что осматривать боевые раны. Необъяснимо больно там, где не видно невооруженным глазом. Единственное, что теперь было ясно, это то, что ему было так плохо, что он больше никогда в жизни не хотел притрагиваться к еде. Честно говоря, подумал Клауд, возможно, он смог бы выжить без еды — тот же Сефирот никогда не ел с тех пор, как был человеком, по крайней мере, так казалось самому парню, в чем и замешана сама Дженова. Так что у Сефирота не должен болеть живот, бедствие не утруждает себя имитацией этих неприятных функций человеческого тела. Основываясь на своем подсознательном самосознании, он все еще может сохранять боль человеческого существования. Должен ли он быть благодарен за это? По сравнению с Дженовой, возможно, это как раз таки привилегия человека. — Скучный Так сказала группа человеческого контроля недалеко. Клауд тут же перевернулся и взял шестой небольшого размера клинок, указывая острием прямо на край кровати. Наконец, его глаза сверкнули, и уронив нож, он продолжил лежать. Его можно с легкостью убить, или разрубить на куски, у него ужасно болит живот. Сефирот просто молча смотрел на него, даже не пошевелив черными раскидистыми перьями на крыле. Спустя долгое количество времени, он достал из ниоткуда прямоугольную картонную коробку, что привлекла невольно внимание лежащего парня. Ха? Клауд был потрясен и заставил себя сесть. Судя по опыту, Сефирот преследовал его только для этих нескольких вещей. Теперь у него кошмарно болит живот, и сейчас он попросту не выдержит такой интенсивности в постели. Картонные коробки были брошены. Что касается мыслей, то ответ о содержимом коробки был несколько прозаичен. Это лекарство для желудка. В этом нельзя винить его, но образ мышления пошел явно не туда. Клауд отвернулся с виноватым видом. С еще одним тихим звуком, рядом упала бутылка содовой. Сефирот небрежно уронил бутылку со слабощелочной жидкостью, столкнул стакан с водой с края стола, словно кот лапой, а затем уставился на парня взглядом «ты знаешь что делать». Такое поведение, вероятно, больше похоже на то, как кошка доставляет добычу своему любимому человеку, сладкое бремя, не так ли? С определенной точки зрения, Клауд скорее бы бросил коробку с презервативами и смазкой на пол. Он всегда терпел бесконечные волевые желания бедствия и безоговорочно принимает навязанные ему боль и удовольствие. Он привык к этому без каких — либо жалоб, как укушенная игрушка для кота, что больше никогда не будет пищать. А что касается того, как ответить на доброту Сефирота.Клауд никогда не задумывался даже об этом. «Почему», «не интересно», «спасибо» — бурлит в один голос мой желудок и мозг. Учитывая их хаотичные отношения, справедливо казалось, что ничего уместного сказать не выйдет. Клауд открыл рот, и почему то спросил — Откуда деньги..? — Под подушкой Фенрира. — Ой.. Что мне теперь сказать? «Почему», «не интересно», «спасибо», «не лезь в мою память»? В конце концов он ничего не сказал, просто молча открыл коробку, как того и хотел Сефирот, и отсчитал капсулы согласно инструкции. Интересно, подойдет ли рекомендованное количество для организма Дженовы? Может быть, само лекарство не будет эффективным, может быть, оно вовсе отравлено, ну и что, хуже уже всё равно не будет. Прохладный и сладкий поток воды отправил капсулу в кипящее море соляной кислоты в его теле. Клауд снова лег и перевернулся, став слабым «моряком». Ангел с одним крылом всё еще охранял край его кровати, выглядя при этом злобно. Как странно, подумал Клауд, ведь Сефироту всегда нравилось видеть его страдающим. — Почему? Как будто кто то задавал этот вопрос ему. Он на мгновение был ошеломлен, прежде чем понял, что вопрос задан с уст мужчины. — Готов ли ты терпеть эту унизительную боль? Бедствие смотрел на сьежившегося старого врага, раздраженно тряся крылом и разбрасывая чернильно — черные перья. — Тогда, почему бы тебе не улыбаться? Это не способ издеваться над другими, что ты делаешь сейчас. — Страдания, не имеющие ко мне никакого отношения, меня не радуют. Напротив, они напоминают о глупости марионетки и глубоко огорчают меня. — Говори прямо, если есть что сказать. — Хм, тогда ответь мне. Игра в человека, делает твою жизнь лучше, Клауд? Хорошо это или плохо, Клауд об этом не думал, а..действовал? Он так не считает. До 16 лет его тело и разум принадлежали обычным людям. Теперь он просто следует этому давно установленному менталитету и живет обычной жизнью. — Нет ничего хорошего или плохого в этом, я так существую. Сефирот покачал головой. — Мы с тобой глубоко благословлены нашей матерью и обладаем силой, превосходящей все остальное. Почему мы должны общаться с этими бесполезными людьми? Как истинные правители планеты, мы контролируем все сущее. Это наш образ существования. Морской бриз развевает листья и закрывает окна, а свет внутри редко ярче, чем снаружи. Клауд пристально посмотрел на мужчину, который заявил это, и Сефирот стоял там, оранжевый свет падал на его атласные серебряные волосы золотым ареолом. Эти угольно — черные крылья отражают блеск металла, а перья такие же яркие, как сверкающие чернильные волны на закате. Как бог. — Я не жду, что ты поймешь, Сефирот. — тихо говорит Клауд спустя время. — Ты такой идеальный, ты никому не нужен, и ты никому не важен. Поэтому для тебя нет ничего важного и не заслуживающего внимания. Но я другой. Я не идеален, недостаточно силен и недостаточно решителен. Смогу ли я победить тебя в одиночку? Может быть, он идеальный рецептор для Дженовы, но, прежде всего, он родился в Нибельхейме, Клауд Страйф. Ребенок обычной женщины по имени Клаудия, и мечтает стать героем. Он потерял всё, но при этом получил много помощи в свою сторону. Он отказался от себя, но так же нашел свой истинную природу. — Планета, мои спутники, мое прошлое..и ты, нет ничего неважного в нем. Без всего этого перед тобой не было бы Клауда Страйфа. Вера в защиту планеты зависит только от его опыта, независимо от него же. Независимо от того, является ли его тело Дженовой или человеком. Просить его отказаться от своих убеждений ради так называемой силы, означало бы предать его собственную истину. Ангел спокойно выслушал его исповедь, а затем издал неясный ответ — К сожалению, вы не можете защищать все это вечно. Даже у этой планеты есть свой срок жизни. Твоя вера в конце концов опустеет, и тебе придется терпеть вечность. Тогда не будет ничего, кроме меня. — Я знаю — ответил Клауд, а его голубые глаза решительно смотрели в зеленые — Но ты научишь меня, как это делать. — О? Ты хочешь обратиться за советом к своему хозяину? — Все равно нету смысла отказывать тебе. — Если это твоя собственная воля, мне нечего сказать. Хаос слегка сложил крылья, давая понять, что временно сдается. — Как хочешь, ладно. Другими словами, нет никаких правил и не следует, есть только то, что ты хочешь и чего ты не хочешь. Это было действительно тяжело. Клауд беспомощно вздохнул, но уголки его рта слегка приподнялись. Благодаря тому, что Сефирот отвлекся, суматоха в его желудке значительно утихла, и он наконец смог почувствовать, как усталость прокалилась по телу, словно прилив. Спорить с этим упрямцем просто утомительнее, чем терпеть боль. — Ты можешь только думать об этом или нет, верно..тогда ты можешь на некоторое время успокоиться? Мне хочется спать. Сказав это, он почувствовал такое облегчение, что не мог удержаться от зевка, и Клауд лег обратно в постель, переворачиваясь и прикрывая глаза. По его желанию, рядом продавилась кровать под другим мужчиной, словно гордый кот, редко запрыгивающий к нему на колени. Клауд редко мог назвать температуру телу Сефирота не холодной, но в этот момент теплая грудь вплотную прижалась к его спине, а чужие ладони успокаивали живот, слегка поглаживая. В моей голове смутно появился силуэт другого человека, стоящего в конце кровати, с крыльями за спиной. Это ангел, или бог смерти? Планета в конце концов погибнет, и вместе с ней умрет обычный человек Клауд Срайф. В это время, он встретится с этой фигурой, и примет свою судьбу. Понятий героев и катастроф больше не существует, осталась лишь пара путешественников, блуждающих по звездам. Однажды, он подумает о Гайе на другом конце огромной вселенной, о месте, где он остановился давным — давно, как будто застрял. На данный момент, его путь как человека еще не завершился, на этот раз, это всего лишь временная остановка. Черные крылья морского кота отбрасывали тень, а матросы разбитого корабля лежали на берегу~