Двое

Они сидели близко к друг другу, перемазанные кровью, которая уже подсохла за прошедшее время, тяжело дыша. Их взгляды были обращены в пол, до того момента, пока не пришло осознание всего случившегося. Резко переведя взгляд на рядом сидящего, одновременно с ним, тот также резко отвел в сторону рассматривая незначительные объекты. Но окружающее пространство было не столь интересным, потому смотрели парни кажется сквозь него, провалившись - как в глубокое болото, без возможности выбраться - утопали в нем. Напряжение между ними отдавалось внутри, чем-то болезненным и комочком собиралось где-то в районе животе, скручивая. Тошнило. Отвратительное чувство тошноты, без какой-либо конкретной на ту причины. Глаза щипало от обиды. Но влага не проступала в голубых глазах, проскальзывало сожаление, размывая всю видимость, но он не позволял себе плакать. Нос забился солоноватой слизью смешанной с металлической кровью, отвратительно стекая вниз на губы. Ещё отвратнее было, что обладатель слизнул эту смесь. Неловко подавившись, парень закашлялся. На него снова обратился взгляд карих глаз, с плохо скрываемым беспокойством, от которого голубоглазому становится стыдно. Последний обратил на него в ответ взгляд заметив, наконец, как плохо выглядит рядом сидящий. Капельки пота и струи крови стекали со лба. Бледность, практически мертвецкая, её оттеняли синяки самого разнообразного окраса и вида. Впрочем кровь стекала не только со лба. Голубоглазый почувствовал внутри нерациональное и непонятное желание слизнуть её языком, да и вообще провести им по всей молочной коже младшего, несмотря на то, что та сейчас была очень грязной и потной, это желание... пугало. Брюнет почесал затылок и постарался подавить настолько странное желание, теперь его тошнило от самого себя. Слишком уж оно было из ряда вон выходящее. Неприемлемое. Связывать буквы в слова, а те в предложения не хотелось, да и кажется не хватало сил - ни моральных, ни физических. Рука соскользнула с затылка и вяло упала вдоль тела, ладонью на старый, потрёпанный, грязный диван. Он хаотично перебирал разные варианты того, что сейчас было бы уместно сказать. И самое неприятное, что мозг подсказывал - нужно извиниться. Наступить на горло собственной гордости. На чувство собственного достоинства в придачу, тоже. И вот поборов себя он собирается произнести, но вместо заветных слов вырывается сдавленный стон на выдохе. На что получает немного озадачености со стороны шатена.        - Всё, - Парень прокашлялся услышав собственный хриплый голос - хорошо?        - Да - выдавил брюнет таким же охрипшим поначалу голосом. И тоже прокашлялся.        - Простите, - вдруг раздалось тихое, - я не хотел, чтобы все так вышло. Я не хотел чтобы вы...        - Я тоже... Прости. Я должен был быть внимательнее, а я... Шкипер бы был разочарован во мне, - обречённо прошептал он. Горло саднило.        - И во мне. Вы не виноваты, - донеслось в ответ. Голова болела, из-за чего он плохо соображал.        - Ты голоден? - спохватившись больше утвердительно, чем вопросительно спросил он. В ответ отрицательно помотали головой, но парень, как будто, даже и не заметил этого. В следующий момент он пошёл на очень плохо выглядящую кухню. Быстро открыв навесной шкафчик и достав пару стаканов, сполоснув их под ледяной крановой водой, наполнил их ей из под того же крана. Поставив их на стол-коробку сполоснул лицо и наклонившись набрал воды в рот, прополоскал и сплюнул. Металлический привкус не исчез, а цвет воды был подкрашен красным. Всё здесь выглядело так ужасно, старым и грязным, но парням было не привыкать. Парень посмотрел на брюнета, который сидел как парализованный, с ужасом и отчаянием в глазах. Он выглядел так, как будто вот-вот начнет плакать, но вместо этого пытался вытереть отекшие глаза. Слизь смешанная с кровью струилась через рот и нос, а голубоглазый с жадным взглядом смотрел на это! В это время, по наметившейся между парнями тянущей молчаливой гармонии, повисло ощущение, будто они оба отчаянно пытаются забыть всё, что только может быть безвозвратно в их мозгу. Боли, травмы, тяжёлые воспоминания... На это у них не было ни времени не сил. На это они не могли закрывать глаза. А тут, во время этого затишья, мелькнул и ускользнул кусок неопределенности. Голубоглазый начал потихоньку стягивать свою одежду, чтобы она не стягивала и не пекла его раны. Внезапно ему стало жарко, он вспотел, его кожа покраснела и на него накатила волна жара. Он мягко нажал на плечо брюнета, чтобы тот обратил на него внимание. Голубоглазый видел, как брюнет смотрит на него, и в порыве отчаяния начал молчаливо умолять: "Пожалуйста, я не знал..." Брюнет не шевельнулся, и продолжал смотреть. Слезы скатывались по его щекам, пока он смотрел. Всё замерло, все вокруг замерло, повисла тишина. И все же, голубоглазый начал потихоньку ползти к брюнету, пока тот смотрел. Первый продолжил ползти, пока не приблизился вплотную ко второму. Он начал прощупывать его руками, а тот ничего не делал, просто продолжал смотреть. Голубоглазый подвигался всё ближе, прижимался к нему все сильнее, а когда понял, что брюнет от него отстранился и что тот не хочет всего этого, всё же обхватил его своим телом. Он не ожидал, но брюнет внезапно придвинул его к себе. На что голубоглазый продолжил целовать его, не задумываясь. Брюнет тоже перешёл на поцелуи, обхватывая его телом. Голубоглазый дрожал от волнения, когда брюнет накрыл его рот, его охватило чувство наслаждения, когда он почувствовал на своей коже мягкие, тёплые губы брюнета и в эти пару часов, голубоглазый почувствовал что-то, что он никогда не чувствовал. Он был счастлив, он был расслаблен, он был в безопасности. Он не знал, что дальше будет, поэтому он обхватил брюнета сильней и прижался к нему вдыхая его запах.