На моё счастье ты был рядом

Я не стану больше рассказывать эту истрию, что приключилась со мной. Но перечитать её письмо и еще раз потосковать по ней, я могу. После всех этих событий и после смерти Рёко, я не стал возвращаться в наш домик возле железной дороги, где каждый день шумели поезда и машины. Я остался у Митарии. Он сам вроде не был против, а мне не хотелось оставаться одному. Было утро, не ранние, но и не позднее. Я взял с тумбочки письмо.То самое, что написала Рёко. В моих мысли до сих пор лезут воспоминания о том дне. Холодная больница, и обмякшая рука Исигавы в моих собственных ладонях. Как мое сердце разрывалось на мелкие кусочки с каждой секундой тогда, а с глаз текли реки горячих слёз. Я сел на диван в гостинной и развернул конверт, разворачивая бумажку с женским почерком. Глаза стали аккуратно бегать по тексту вчитываясь в саму суть слов, что были так аккуратно написаны ею. Я был тих, как мышка в невысокой траве. Текст письма забрал всё внимание моего разума и глаз. Пошли слова о призании Рёко в том как меня обманули с того момента как я пронулся на лавке в Йокагаме...и её извинения. Сердеце в моей груди пропускало тяжёлый удар за ударом. Об этом было все ещё трудно вспоминать. Перед глазами становилось размыто. Влага собиралась в них и наровила излиться по моему лицу. Пальцы моих рук стали немного подрагивать, глаза стали красными, а лицо сморщеным. Слёзы текли по моим бледным щекам, но я продолжал читать письмо. Осталовалось ещё немного. Было грустно и больно вспоминать ещё раз, когда я читал этот текст впервые, как я прибежал уже в знакомый для моей душы дом, как я бежал к Митарии, как маленький ребёнок к родителю, который испугался чего то страшного для детского понимая. Я прибежал к нему, словно это было единственное моё спасение. До сих пор помню как стоял на четвереньках, и моё лицо было устремлено в деревянный пол, а те первые, горькие слёзы скатывались по моим щёкам. В то время пришел Масико, старший брат Рёко...он и придумал весь тот обман, в котором я жил несколько месяцев. Митараи хвалил этого подлеца, за его придуманную головолку со мной. Я даже почувствовал укол ревности. Но потеря девушки была для меня большим горем... Из моих раздумий вывело меня теплое ощущение. Прикосновение...такое крепкое и надежное. Объятие со спины. Я оберулся назад чтобы посмотреть кто это был, хотя ответ уже был очевиден. Это Митарии...я сразу же почувствовал облечние в своей груди. Его руки обвили мои плечи и свисали к моей груди. Астролог стоял взади меня, наклонившись через спинку дивана, держа меня в своих объятиях. Мы оба молчали. Чарез пару минут в таком положении я успокился, но глаза еще были опухшие, после смены настроения. Я стал спокоен как раньше. Киёси молчал, слегка уткнувшись носом в мой затылок. Ещё раз повернув голову, чтобы посмотреть на моего друга, но он опредил меня своими действиями. Почувствовав тепло на своих губах и привкус той жижы, который астролог называет кофем. На кофе это никогда не было похоже. То ли крепко заваренный чай, то ли жидкое какао. Привкус был..горьковат, но мне это было не особо важно сейчас. Это было неожиданно и в тоже время так желанно и сладко. Что-то такое любищее. Признаю, что даже с Рёко у меня никогда не было поцелуя. Не говоря уже о поцелуе с моим спутником. Митарии не бездействовал, губы астролога продолжали сминать мои собственные, целуя с заботой и неким собничеством. В свою очередь я лишь неумело отвечал на поцелуй. Слегка наклоняясь ближе в ответ. Моё действие не осталось без внимая и слегка грубовая, мужская рука опустилась на одну из моих щёк. Длинные пальцы ладони стали поглаживать мои слегка влажные щёки, круговыми движениями фаланг пальцев. Мне нравилось это, возможно этого мне и не хватало. Я хотел приблизиться еще ближе как только мог, но не успел. Губы на против отстранились, говоря о том, что пока хватит. Открыв глаза чтобы взглянуть в чем дело, я увидел озорную улыбку старшего. Слегка смутившись мои щеки приобрели более румяный оттенок от осознания, что сейчас произошло. Митараи шутливо прищипнул меня за нос и взъерошил мои тёмные волосы. Затем он обошёл диван и присел рядом со мной выхватывая из рук письмо. — Опять, ты мне здесь траур устраиваешь, Исиока-кун. - в обычной манере сказал он. Узнаю Митараи, подумал я и стал вытерать остатьки слёз. — Вовсе нет...- я решил возразить, но на лице было все написано, а этот чудик и так очень умный, так что подобные отрицания для него как старая загадка ответ, которой идет рифмой. На моём лице появилась улыбка и мне стало как-то весело. Я смотрел на Митарии, который неряшливо стал прятать от меня это письмо, как говориться от греха подальше. Он что-то ворчал, как и всегда по утрам. И голос был у него хриповатенький, что не соотвествовал его возрасту, делая его старше. Я прибывал в моменте счастье, и осознования того, что я не остался один в этом мире после всех трудностей, что постигли меня. Они ломали меня и меняли в другую сторону. Меняя мое мнение и предпочтения. Вместо Дебюсси, я слушаю диск "Ромонтический рыцарь", который когда-то показал мне астролог. До сих пор один из моих самых любимых. Когда я слушаю его мне вспоминается Киёси Митараи, возникший тогда посреди ночи на дамбе Аракавы на бравом стальном скакуне. Ох сколько же нервов потрепал мне его мотоцикл. И как я боялся сидя сзади, обладателя кудрявых волос. Но во всей этой ситуации, на мое счастье Митарии был рядом. И до него можно было дотронуться рукой.