Anchor

      Чонгук уже второй час не мог уснуть, лежа в кровати и глядя в потолок. С каждым днем мыслей в голове все больше, и он не мог сказать, хорошо это или плохо. Это тяжело. В голову лезло слишком много воспоминаний, которые он старательно игнорировал на протяжении пяти лет. Откровения Тэхёна, услышанные прошлой ночью, заставили его взглянуть на этого человека иначе. Боль неоправданных и навязанных ожиданий, вечное чувство вины за то, что не такой, как нужно, — и в итоге ты все равно всегда проигравший. Чонгук смог отстраниться от неправильных людей в своей жизни, Тэхён, к сожалению, нет.              Ему не хотелось ощущать понимание к этому вечно говорливому радио, но оно ощущалось. Все это шло по какой-то дороге, на которую он ступил неосознанно, и теперь каждый шаг заставлял чувствовать себя неуверенно. Чонгук в последний год часто задумывался о том, что вечно в одиночестве жить нельзя, остаться на этом маяке до старости он не мог, и нужно возвращаться, двигаться дальше, социализироваться. Но это все принесло бы слишком серьезные изменения.              Шум старого радиоприемника, который стоял на столе, привлек его внимание. Устройство работало на той же частоте, что и приемник на маяке, и, судя по всему, поймало какой-то сигнал. Он поднялся, оставаясь спокойным, не слыша сигнала SOS, и сел за стол, нажимая на кнопку передачи.              — Это маяк мыса Кэмпбелл. Что произошло? Ответьте, пожалуйста.              — Я дрейфую на катере, у меня закончилось топливо, меня уносит в океан, — шипящий мужской голос хоть и с перебоями, но был слышен вполне терпимо.              — Маяк мыса Кэмпбелл. Получен сигнал бедствия от маломерного судна, дрейфующего без топлива. Вы говорите, что нуждаетесь в помощи и топливе. Подтвердите ваше текущее местоположение и количество необходимого топлива. Будьте внимательны, ожидайте дальнейших инструкций. Повторяю, это маяк мыса Кэмпбелл. Ответьте, пожалуйста.              Он записал координаты катера, понимая, что это за пределами территориальных вод и до туда около часа пути. Уточнив состояние людей на катере и убедившись, что пострадавших нет, он сообщил о времени прибытия помощи. Проще отправиться самому, чем связываться с ближайшим портом и запрашивать спасателей. Быстро переодевшись и выйдя в маленький коридор, он сразу наткнулся на сонного Тэхёна, стоявшего у открытой двери своей.              — Я слышал приемник. Ты куда-то идешь? — сонно моргнул, и Чонгук успел понадеяться, что тот решит досыпать до утра, но зря. — Я с тобой.              — Я только доставлю топливо на дрейфующий катер.              — Хорошо, — кивнул, заходя в комнату, — я с тобой, — повторил настойчиво.              Тэхён, очевидно, переодевался, и Чонгук мог просто быстро выйти из дома и спуститься к своему катеру, оставляя этого говорливого тут, но он не двигался, слыша шорох одежды за приоткрытой дверью.              — Я готов, пошли! — вылетел за дверь, а в глазах уже ни капли сна. Лаки только развалился на освободившейся кровати, явно не разделяя энтузиазма хозяина в ночных походах.              Чонгук довольно давно не выходил ночью в океан и уже успел забыть, какое чистое небо в это время года. Внутри проскользнула шальная мысль о том, что Тэхёну звездное небо в безлунную ночь наверняка очень понравится. Этот болтливый выглядел уже не таким помятым, как минуту назад, и это только доказывало, что он не отделался бы от чужого энтузиазма.              — Только не подходи к краю, я не очень хочу тебя потом из воды вылавливать.              — Хорошо, — кивнул, не став пререкаться, что вызвало легкое удивление.              Он помог тому забраться на катер и завел мотор, перед этим еще раз уточнив координаты у пострадавшего. Те не сильно изменились за это время, да и океан был довольно спокоен — проблем быть не должно.              Тэхён, на удивление, молчал. Может, сказывалось то, что тот проснулся посреди ночи, а может, боялся, что Чонгук сам выкинет его за борт. В любом случае он поймал себя на мысли, что молчаливый Тэхён вызывал куда больше вопросов, чем разговорчивый. Тот сидел на корме катера и просто смотрел куда-то в сторону горизонта нечитаемым взглядом. Видимо, Лео действительно был прав, и этот парень совсем не такой открытый и понятный, каким казался на первый взгляд. И он еще не мог понять, хорошо это или плохо.              — Часто ты вот так выходишь на катере в океан? — спустя около получаса Тэхён подошел к нему в рубку.              — Нет, довольно редко.              — Никому не нужна помощь?              — Чаще я связываюсь с ближайшим портом, чтобы направить спасателей, — бросил на Тэхёна взгляд, поджимая губы. Тот выглядел совсем не таким, как обычно, словно его выключили и забыли включить. — Ты в порядке?              — А? — посмотрел на него, и Чонгука передавило от этого взгляда. — Да, все нормально. Просто… думаю.              — О чем?              — Правда интересно?              — А почему нет? — усмехнулся, глядя вперед.              — Ты не любишь, когда я много говорю, — слабо пожал плечами, смотря на него.              — Тебя это когда-то правда останавливало?              Тэхён на это только улыбнулся и покачал головой, отводя взгляд на горизонт. Чонгуку от такого было не по себе. К активному и громкому радио он уже привык, это было вариантом нормы и получилось адаптироваться. К немного меланхоличному Тэхёну, который приходил к нему в маячную комнату и вспоминал свою жизнь, он тоже привык. Но не к тому, кто вот так, почти пустым взглядом, смотрел куда-то далеко — будто вообще не в океан, а очень глубоко в себя.              — На самом деле я не думаю о чем-то конкретном, просто… внезапно накатило. Вокруг вода, я даже берегов не вижу. И кто-то там, на таком же маленьком катере, как мы, дрейфует, постепенно уплывая в огромное «никуда», — тот поджал губы и перевел на него такой печальный взгляд, что Чонгук не выдержал зрительного контакта. — Это так похоже на мою жизнь. Я тоже дрейфую, непонятно куда. И даже якоря нет, чтобы я мог остановиться.              — Ты не выглядишь как человек, который настолько не любит свою жизнь.              — Нет, мне нравится, — слегка мотнул головой, словно отгоняя от себя мысли, — просто хотелось бы все же иметь место, куда я могу вернуться. Один человек сказал мне: «Ты живешь как тот, для кого весь мир — это дом», но я в тот момент подумал, что, скорее, во всем мире для меня так и не нашлось дома.              Чонгук снова поймал себя на мысли, что понимал Тэхёна немного лучше, чем хотелось бы. Внутри на несколько секунд даже появилось желание утешить, но он быстро его подавил. Просто все сейчас было неправильно: тот должен был присесть ему на уши на час, пока они плывут до нужной точки, а в итоге Тэхён молчал, погрузившись в свои мысли.              Он сам не знал, почему не мог игнорировать чужое состояние. Возможно, потому что все еще помнил самого себя в подобные моменты жизни. Ему не нужно было, чтобы все его пожалели, и свою неправоту он осознавал. Ему просто хотелось, чтобы его поняли. Может, поэтому сейчас не хотелось оставлять Тэхёна наедине с этими безумно громкими мыслями.              До координат катера им удалось добраться даже быстрее, чем он предполагал. Мужчина лет пятидесяти оказался рыбаком, который неверно рассчитал количество топлива, попав в итоге в довольно неприятную ситуацию. Проблема была быстро решена: Чонгук оставил необходимый запас топлива на борту рыбацкого катера и не стал больше задерживаться.              Хотя он так и не смог поспать, но сон не спешил приходить. Тэхён лежал на мягких сиденьях в кокпите, смотря вверх. Войдя в территориальные воды и отплыв значительно от их границ, Чонгук заглушил мотор. Пусть этот говорливый придет в себя. Он отошел от блока управления, садясь рядом с головой Тэхёна.              — Почему мы остановились? Что-то не так? — тот перевел на него взгляд, но не поднялся.              — Нет, просто решил остановиться. Давно не выходил в океан в такую чистую ночь.              Тэхён кивнул и, все же поднимаясь, сел, подтянув к себе одно колено, оперевшись о него подбородком. Чонгук смотрел на него, понимая, что сдержать обещание не получилось бы. Почему он так быстро привык? Почему этот незамолкающий парень больше абсолютно не раздражал? Почему жить под одной крышей больше не было в тягость? Почему он начал дожидаться Тэхёна, чтобы позавтракать? Этих бесконечных «почему?» было очень много, и ни на одно из них не находилось ответа.              — Если честно, — негромко произнес, не сводя с него взгляд, — после того как ты меня выслушал, мне стало тоже интересно, какие тяжелые вещи скрываешь ты сам. Я знаю, что поведу себя нагло, если спрошу, но мне бы и правда хотелось послушать твою историю.              — Тебе так интересна история отшельника на берегу океана?              — Да, — просто кивнул, смотря в упор.              Чонгук не знал, что ему делать. Как давно он никому не рассказывал всю историю с нуля? Рана уже вроде и не болела, но вскрывать тугие повязки было страшно — вдруг там все еще что-то болезненное и незатянувшееся. Но, может, ему нужно было это сделать. Рассказать кому-то, кто поймет, почему он вообще решил сбежать, почему не закрыл глаза на все и не продолжил дальше жить среди тех людей. Кому-то, кто потом просто тихо уйдет жить дальше, унеся всю его историю с собой.              — Я был женат, и у меня был ребенок, — негромко произнес, начиная так, чтобы остановиться без объяснений уже нельзя было. Глаза Тэхёна удивленно расширились.              — У тебя-то?              — Ага, — усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Настолько не похож на семейного человека?              — Абсолютно.              — Я любил Джиа еще с университета. Безумно любил. Иногда мне казалось, что это магия, потому что так любить не должны здоровые люди. Я всегда был самым простым парнем из простой семьи, не бедный, не богатый. Она была дочерью бизнесмена, привыкшая к определенному уровню жизни, и я понимал, что не мог привести ее во что-то меньшее. Не знаю, почему она вообще на меня посмотрела, честно говоря, — дернул уголком губ, окунаясь в воспоминания.              — Ты, как минимум, красивый, — негромко раздалось от Тэхёна, и Чонгук бросил на того взгляд, предпочитая не реагировать на то, что от комплимента что-то внутри слабо дернулось.              — Я учился на разработчика, добился стажировки в очень хорошей и известной в индустрии компании, после чего остался там работать и в кратчайшие сроки дошел до высокой должности. Я делал все, чтобы она ни в чем не нуждалась. На нашу свадьбу я не взял у ее родителей ни воны и сам все сделал именно так, как она хотела. Я старался, чтобы со мной она ни в чем не нуждалась. Наверное, в этом и была моя ошибка. Думаю, она все же любила меня, будь она со мной ради денег, то у нас изначально ничего не вышло бы, ведь у меня ничего не было, — откинул голову назад, смотря на россыпь звезд в небе. — Видимо, в какой-то момент я забыл, ради чего все это делаю, потому что девяносто процентов времени был на работе. Мне некого винить в этом, ведь это было мое решение. Потом она сказала, что беременна. Я был настолько счастлив, что попал в какой-то вакуум, как дурак. Стал уделять больше времени, внимания, при этом оставался загружен работой, но знал, что я обязан быть с ней рядом. Она родила девочку, и три года я ее воспитывал. Денег нужно было вдвое больше, я брал больше проектов, больше работы — моя жизнь превратилась в непонятную массу, проблеском в которой была дочь.              — Все еще тяжело представить тебя с ребенком, — Тэхён мягко улыбнулся, и Чонгук понимающе кивнул. Он сейчас и он тогда — абсолютно два разных человека.              — На самом деле история банальная, и, вероятно, таких сотни. Через три года она не выдержала моей работы и сдалась. Оказалось, что дочь не от меня, и все это время она была в отношениях с другим мужчиной. Тому не нужно было столько работать, чтобы обеспечивать ее, у него не было потолка в доходах, и он мог уделять ей время. С ребенком она мне видеться запретила. До этого я воспринимал ситуацию нормально, такое бывает, да, мне было больно, но я мог с этим справиться. Но она добилась запрета на приближение к ребенку, заплатив судье, а все мои родственники и друзья решили, что это я все разрушил, — он слабо улыбнулся, чувствуя, что в этот раз сказать все это было нетрудно. Тэхён смотрел на него без жалости, но с пониманием. Тому не было его просто жаль — пожалуй, они оба понимали, почему сейчас сидели на этом небольшом катере в океане, в десятке миль от берега.              — Все вокруг говорили тебе, что ты виноват, и это стало давить на тебя?              — Да. Я понимал свою вину, я знал, что был недостаточно внимателен к ней. Но я не считал это достаточной причиной изменять мне. Я был с ней на родах, я держал на руках малышку и не сомневался, что она моя. В итоге я даже с компании уволился, и родители взбесились окончательно, потому что высокий уровень моей жизни поднял и их, ведь я оплачивал им многое. Я сам не знаю, почему сдался, но когда наткнулся на предложение о работе на маяке в Новой Зеландии, то сразу позвонил. Хотелось просто уехать.              — Ты все еще ее любишь? — вопрос, который раньше вызывал тупую боль, и отвечать на который не хотелось.              — Нет, — покачал головой, переводя на Тэхёна взгляд. Тот выглядел таким спокойным, а глаза — куда более живыми, чем до этого. И Чонгук чувствовал облегчение. — Я долго цеплялся за чувства к ней. Мне было страшно признать, что я больше не люблю человека, на которого потратил столько времени и сил. Возможно, моя самая главная ошибка именно в том, что я позволил кому-то так сильно повлиять на мою жизнь.              — Ты сегодня такой разговорчивый, — чужая улыбка казалась умиротворенной. — Спасибо.              — За что?              — За то, что рассказал, — Чонгук был уверен, что в этом месте Тэхён будет смотреть только вверх, на звезды, но тот ни на секунду не прекращал смотреть на него. — Теперь я не чувствую, что мешаю тебе.              — Ты и не мешал, — честно признался, вызывая этими словами чужую улыбку.              — Я запомню.       

***

             Что-то между ними изменилось после поездки на катере, Тэхён чувствовал это, но не мог объяснить, что именно. В тот момент на него накатила такая тяжесть, что даже скрыть этого не получилось, судя по всему. Он и сам не мог понять, что было не так: просто очутиться в такой глуши, настолько далеко от берега, оказалось чем-то тяжелым для него. У него были мысли несколько раз для того, чтобы отправиться еще и в морское путешествие, но ему каждый раз казалось, что он не смог бы адаптироваться. Оказалось — был прав.              Чонгук снова ждал его на кухне после того, как четыре раза позвал на завтрак, пока Тэхён был в душе. Говорить себе не привязываться было словно бесполезно. Смотритель сделал к нему ровно такой же шаг, как и сам Тэхён, и теперь они оба понимали друг друга чуть лучше, чем того требовала ситуация.              — Мне нужно сегодня на ферму съездить, — Чонгук поставил перед ним кружку с горячим кофе. — Поедешь?              — Да, — кивнул, отдавая кусочек бекона Лаки, уже сидящему около его стула. — А зачем тебе туда?              — Лео попросил помочь с починкой крыши.              — А там разве нет его сыновей?              — Они уехали в город на несколько дней.              — А, понятно.              Тэхён за любой кипиш, потому что сидеть на месте ему все еще не нравилось. И Лаки обнюхал в округе уже все, что можно и нельзя, тому тоже хотелось чуть больше новых впечатлений.              Долго ждать смысла не было, поэтому уже через полчаса он обустраивал для Лаки багажник, позволяя тому запрыгнуть внутрь и улечься на парочке подушек, которые Тэхён нагло забрал с дивана в небольшой гостиной. Чонгук снова переоделся в нечто приличное, приковывая взгляд сильнее, чем обычно. Он не соврал тогда — смотритель действительно был красив и, вероятно, имел довольно хорошие навыки в общении, а не был вечно молчаливым, каким знал его Тэхён. Приходилось буквально заставлять себя отводить взгляд, потому что это было сложно. Сколько бы он ни говорил себе, что так нельзя, это ни к чему не приведет, все равно не получалось. Новость, что смотритель был женат, и вовсе вбила последний гвоздь в гроб с минимальными шансами, но повернуть назад не вышло.              — Только в этот раз мы не будем останавливаться, ладно? — Чонгук звучал почти мягко. Тот тоже изменился после парочки откровенных разговоров, но вопрос хорошо это или плохо оставался открытым.              — Как мило, что ты спрашиваешь, а не ставишь перед фактом, — Тэхён улыбнулся, садясь удобнее и подтягивая рукава толстовки, которую взял у Чонгука.              — Мы не будем останавливаться, — кивнул, словно исправляясь.              — Я понял.              Тэхён не мог сдержать улыбки, переводя взгляд в окно, когда они двинулись с места. Все же природа этой страны невероятно ему нравилась; он обязательно вернется сюда, и, вероятно, не один раз. Может быть, он когда-то даже сможет снять себе маленький домик в небольшом городе и остаться здесь на некоторое время. Эти мысли постоянно крутились в голове, и каждый раз его так и тянуло взглянуть на смотрителя.              — А почему ты едешь помогать?              — А почему нет?              — Разве ты можешь покидать маяк так часто? — Тэхёну в тишине ехать не хотелось, а Чонгук, который теперь вступал с ним в бессмысленные диалоги с чуть менее недовольным лицом, очень подвигал разбавить тишину в машине.              — Могу. Если случится что-то серьезное, сигнал бедствия все равно поймает порт.              — А смысл тогда вообще в том, чтобы держать смотрителя? — он задумался, ведь большинство маяков уже давно переведены в автоматический режим.              — Моя основная задача в его обслуживании и постоянном ремонте. Чтобы сделать его автоматическим, его нужно полностью починить, а тут проще построить новый. Им дешевле платить смотрителю, который постоянно будет устранять поломки, чем перевести маяк в автоматический режим.              — Похоже на правду, — задумался, снова переводя взгляд за окно машины. — Тут так красиво, я бы хотел видеть эти места постоянно.              — Так оставайся.              Вырвавшаяся фраза заставила повиснуть между ними непонятную для обоих атмосферу. Тэхён перевел на смотрителя взгляд, пытаясь понять, что значило это «оставайся» и где именно ему предлагали это сделать. По Чонгуку же прочесть эмоции было сложно: тот выглядел так, будто сказанные слова едва ли имели какой-то смысл.              Остаться? А насколько эта идея была хорошей? Или, может, совсем плохой? Тэхён задумывался о жизни в этой стране, но это было что-то далекое, и просто брошенное вскользь «оставайся» вдруг заставило его замереть внутри, чтобы оглянуться.              Так глубоко размышлять об этом сейчас очень не хотелось, поэтому он отбросил мысль, продолжая начатый разговор и переходя на другую тему.       

***

      Лео каждый раз радовался его приезду, как будто не видел годами. Чонгуку было моментами даже неловко, но в итоге он быстро привык. Сейчас ему просто очень сильно хотелось заняться работой — так, чтобы даже места для мыслей не осталось. Собственные слова каким-то гулом отдавались в голове. Предложение остаться должно было выглядеть брошенным невзначай, просто фразой, чтобы ответить хотя бы что-то, но внезапно эти слова оказались тяжелее, чем он думал. И было очевидно — это почувствовали они оба.              Ему было сложно не привыкнуть. Пусть от людей он и отвык, но большую часть своей жизни он всегда был в окружении кого-то. Да, люди привыкают быстро и ко всему; и к одиночеству он не просто привык, а даже прикипел, но Тэхён разрушил это. С этим говорливым было комфортно, и это чувство укреплялось с каждым днем. Рядом с ним находился человек, который готовил для него каждый день, ждал его, проявлял минимальную заботу, носил его вещи и, черт возьми, прекрасно понимал. Это сбивало, заставляло смотреть, слушать, думать. Ему не хотелось этого, но такое не зависело от него.              — Ты прямо на глазах изменился, Чонгук, — Лео зашел за ним в дом, видимо отправив Тэхёна и Лаки на поле. — Что, люди рядом не всегда к беде, да?              — Сбавь свою радость, — вздохнул, находя вещи, чтобы переодеться для работы. — Это все равно временно.              — Не будь так сильно уверен, — Лео только усмехнулся, подавая ему строительные перчатки. — Работы немного, быстро управимся. С винодельни привезли вино, так что останетесь потом ненадолго.              — Я за рулем.              — Но Тэхён-то нет.              — Не быстро ли ты к нему прикипел?              — Он хороший человек, это сразу видно. К тому же не ты один изменился. Что у вас произошло? — тот был довольно настойчивым, но Чонгук видел эту искреннюю радость. Лео так долго пытался заставить его вновь контактировать с людьми, что явно испытывал сейчас удовлетворение. Чонгуку этого не понять, но раз тот счастлив, то на здоровье.              — Я рассказал ему про Джиа, — пожал плечами, словно это было пустяком, а не актом доверия с его стороны.              — И как ощущения?              Чонгук задумался. Последний раз он говорил с кем-то о бывшей жене больше трех лет назад, рассказав свою историю именно Лео. Тот его вину признал, но сказал, что такого наказания никто не заслуживал. Тогда собственная боль казалась невыносимой. Он все еще любил ее, все еще был привязан к ребенку, которого считал своим, и все еще остро ощущал предательство тех, кто винил во всем лишь его. Сейчас же все было иначе. Это казалось прошлым, далеким. Боль осела, здравый смысл позволил понять и свои ошибки, и действия Джиа. Как будто все те годы, которые он молчал об этом, все это зарастало и покрывалось безопасной коркой.              — Он отреагировал так, как мне нужно было, — признался, смотря на Лео. — Без лишних эмоций, без излишнего сочувствия. Просто послушал, понял, почему я уехал, и не заострил внимание.              — Может, дело в том, что для самого тебя это перестало быть таким важным?              — Да, возможно.              Лео посмотрел на него как-то особенно пристально, будто рассматривая заново. Ему не особо нравилось, когда тот пытался его прочитать, будто в самую душу лез, но ничего говорить не стал. Сейчас ему хотелось быстрее разгрузить голову и постараться потом не дать фермеру споить Тэхёна.