Дикий кот

Уилки Оллэн рос в небольшом военном городке на юге страны рядом с авиабазой. Его отец был младшим офицером в штабе, но это не сильно волновало или заботило парня. Он, как и любой ребенок, отдавал свое предпочтение играм не сильно вдаваясь в дела взрослых, жизнь среди военных казалось привычной и обыденной. Но он становился старше, и вот уже взрослые начали обращать внимание на его смазливую внешность, именно так — смазливую. Он все чаще ловил на себе заинтересованные взгляды, а однажды на авиабазе, куда его взял отец, по случаю безделья и летних каникул, его заметила компания пилотов. В удобных комбезах, они расслабленно стояли возле джипа, такого же песочного цвета, как и они сами. Сухой ветер доносил песчинки с взлетного поля и дальше, огромных равнин, всюду залитых песком с куцыми зелеными островками не то терновника, не то кактусов. Здоровенные амбалы пялились на него с ухмылками, толкая друг друга локтями, но взгляд Уилки привлек тощий тип, похожий на песочного кота. Он стоял облокотившись на раскаленный металл капота в белой футболке, полуснятый летный комбинезон болтался где-то на бедрах. Светлые волосы против всякого устава были стянуты в растрепанных пучок. — О, конфетка пришла, — протянул он с усмешкой. — И сладкая такая, — ухмыльнулся ему в такт широкоплечий брюнет с почти выбритой головой. — Кэп, можно его? Ну, хоть на полшишечки? — Нагло улыбался этот тип. — Нет. Отъебись уже от пацана. Похожий на кота смотрел на него не так, как другие — похотливо, а как хищник оценивая добычу. От этого взгляда реально становилось не по себе. А как-то с неделю спустя к нему пристал другой, тоже худой похожий на ящерицу тип с темным ежиком волос. Они были за старым магазином, где частенько собирались местные подростки, но сейчас было никого. Уилки уже успел испугаться, когда его прижали щекой в горячей, мажущей бело-желтой сухой краской стене. Он был слишком худ и долговяз, чтобы дать какой-то серьезный отпор. Щелкнул предохранитель. — Застегнул ширинку и съебался отсюда. — Ты как собака на сене — ни себе, ни людям. — Уилки действительно отпустили, и этот похожий на ящерицу тип демонстративно поднял руки и отошел, после чего сунул руки в карманы и пошел дальше по тропинке. Дикий кот посмотрел на него с холодным прищуром, оценивающе, и сунув в рот сигарету ушёл, чиркнув зажигалкой и закуривая на ходу. — Кэп приказал мне позаниматься с тобой. — Сказал однажды Дикий кот с легким безразличием. Для него это также было возможностью помацать Уилки. Их небольшие спарринги проходили по вечерам на песке. Джесси — так звали этого кота, смотрел на него с безразличием и отстраненностью, той же, что были и раньше, просто теперь Уилки задумался об этом контрасте его слов и внешнего вида. У него вообщем-то неплохо получалось, Джесс неплохо объяснял и давал то, что подойдет для телосложения легкого подростка. — Капитан! Капитан! — Уилки запыхался, — Сэр, спасибо что… за уроки по самообороне. — Какие уроки? — Не понял капитан. — С… простите… простите, — он попятился и ничего не понимая, развернувшись, убежал. — Твоему мальчонке надо учиться в хорошей школе. Он довольно смышлен. Джесс выглядел недовольным. Он терпеть не мог лишних разговоров, особенно на благо человечества. — Что ты имеешь ввиду? — Что эта школа ему не подходит. — И что ты предлагаешь? Мне бросить все, бросить работу и носиться с его образованием, как его мать? — Зачем? Отправь в какой-нибудь интернат. — Интернат? Еще чего. — Вышли его отсюда к чертям собачьим. А то я первым его трахну, — раздраженно бросил пилот и вышел из кабинета. Мистер Оллэн внял простому совету и отправил Уилки в школу-интернат. Чтобы тот не мозолил глаза летному составу. Уж что они нашли в тощем нескладном подростке ему было не ясно. Так прошло четыре года. Отца он почти не видел, оставаясь на летних каникулах у бабушки в Аризоне. Туда же приезжала его мать и, иногда, отец, поэтому Уилки особо не придавал этому значения. А в шестнадцать он вновь оказался в городке возле авиабазы — бабушка уехала к тете Салли, потому что та сломала руку и кто-то должен был помогать ей по хозяйству с маленькими детьми, а посылать туда же Уилки всего на две недели было накладно. В жарком ночном воздухе стрекотали сверчки, а справа, вдоль пешеходной дорожки по которой ехал на велосипеде Уилки росли большие зеленые кусты. Отец велел ему отвести Джессу какие-то бумаги в картонной папке. Добравшись до одноэтажного дома, утопающего в зелени, он бросил велик на подъездной дорожке и прошел на крыльцо. Во входной двери как раз где-то на уровне головы Уилки была сквозная дыра от пули и, судя по состоянию дерева, уже довольно давно. Уилки громко постучал. — А ты что здесь делаешь? — Вместо приветствия недовольно спросил Джесс. — Я привез документы, — он протянул коричневую папку, которую Джесс взял и не глядя кинул куда-то на столик в холле. — Уже поздно. Почему их привез ты, а не твой отец? — Там что-то важное? — испугался Уилки. — Нет, — ответил Джесс и взял ключи от машины. — Пошли, отвезу тебя домой. Он погрузил велосипед Уики в багажник своего голубого джипа и махнул в сторону пассажирского сиденья рядом с водителем. — Садись. Всю дорогу они молчали, хотя ехать было недалеко, минут пять, не больше. У дома Уилки Джесс выгрузил велосипед и поднялся с ним на крыльцо. — Иди наверх, — приказал Джесс, и когда тот засомневался добавил. — Мне нужно поговорить с твоим отцом. — Джесс? — Удивился гостю Салем Оллэн. Джесс прошел направо в гостиную — слева, в кухне, была Уилма, жена Салема. Она встревоженно смотрела на нежданного гостя вытирая тарелки. По телевизору шла какая-то забавная передача — голос диктора разносился по просторному дому. — Какого черта ты отправил пацана? — Джесс шипел не хуже кота. — Время девять, тут минут десять на велосипеде — что с ним могло случиться? Джесс неожиданно жестко толкнул мужчину к стене и схватил в кулак футболку на его груди. — Твоего пацана давно в рот не ебали? — зло прошипел ему на ухо Джесс и отпустил, отстранившись. — Или ты о-статус в медкарте не видел? — Какой еще о-статус? — скривился Салем. — Сам посмотри, — бросил Джесс и не прощаясь вышел из дома. На следующий день обеспокоенный Салем вместе с сыном поехал в городской госпиталь к мистеру Олафендру. — Джим, объясни мне какого черта происходит? — У него на руках была медкарта, в которой и правда среди прочих записей на первой странице значился загадочный о-статус. Они с Джимом неплохо знали друг друга. Олафендр поправил очки и тяжело вздохнул. — Это закрытая правительственная программа. Ты сам не зная попал в нее, когда подписал контракт и остался жить здесь. Они выводят новый вид солдат. — Он посмотрел в глаза шокированному Салему. — Пробуют сыворотку на младенцах в военных госпиталях. Это старая программа, ей уже более тридцати лет. Твой отец ведь тоже был военным? Салем кивнул и с силой потер челюсть. — Дети военных часто тоже становятся военными, — он посмотрел на Уилки. — Особенно если живут в военгородках. Сыворотка ускоряет многие показатели, поэтому у нас лучшие пилоты. Но у нее есть и побочные действия. Не на всех она приживается в неизменном виде, появилась новая мутация — эти ребята стали новым подвидом у которого свой способ размножения. Уилки стало страшно. Несмотря на жаркий день по его коже пробежал озноб. То, что рассказывал мистер Олафендр больше походило на триллер, но отлично объясняло все эти взгляды летного состава. — Что ты хочешь сказать? — Альфы и омеги — для нас внешне не сильно различимые, но они отлично отличают друг друга по обостренному обонянию. — И мой сын... — Омега. Он сможет родить ребенка. Мистер Оллэн закрыл глаза, переваривая новую информацию. — Это как-то можно исправить? — Нет, — буднично ответил Джим. — Почему мне никто не сказал? — Они продолжают проводить опыты и эксперименты связанные с изучением поведения. Салем вновь закрыл глаза и потер переносицу. — Тогда почему Джесс мне сказал? Джим пожал плечами. — Потому что посчитал нужным. Он частенько кладет на правила. Уилки шестнадцать, он сейчас как цветок — привлекает внимание, и скоро ему потребуется партнер, потому что у него будет безумное, бесконтрольное желание совокупляться. — Боже… — Вы можете уехать из города. Такое предусмотрено. Это всего на несколько дней. Или Уилки может выбрать себе альфу, — он посмотрел на притихшего, испуганного пацана. Уилки вспомнил, что пилоты, да и прочие военные, и правда по-другому пахли — по-разному, но у каждого был свой, особенный, различимый аромат, который читался даже на расстоянии. — Ты можешь выбрать любого, вряд ли тебе кто-то откажет. — Мистер Олафендр посмотрел на Уилки, и тот примерз к месту, как будто так можно было стать невидимым. — Они — хищники. Ты можешь к ним прикасаться первым, а они к тебе — нет. Таковы правила. — Значит, Джесс им неукоснительно следовал, не считая их спаррингов. Вечером за ужином родители напряженно молчали. Уилки ковырялся в тарелке и чувствовал себя так, будто речь шла о его плохих отметках. — Наверно, нужно будет уехать к тете Салли, — наконец произнесла Уилма и посмотрела на мужа. — Да, пожалуй. Не прошло и трех недель, как в жаркий июльский день Уилки накрыло диким желанием близости. Он боролся с ним до вечера, пока не сдался, взяв трубку и набрав номер Джесса. — Привет, это Уилки. Ты можешь приехать ко мне? — На том конце провода было молчание. — Зачем? — Джесс, трахни меня, — выдохнул Уилки, рухнув в ледяную пропасть. — Диктуй адрес, — на фоне послышался шум, и он живо представил, как Джесс, держа одним плечом телефонную трубку, берет блокнот и карандаш. Через два часа этот дикий кот постучал в его дверь, и распахнув ее, Уилки набросился на него с поцелуем. Его запах разогретого песка и солнца, соли на коже, сводил Уилки с ума. И как он не замечал этого раньше? Ему было все равно, что будет дальше, главное — Джесс был здесь и нес его в сторону кровати.

The Rolling Stones — Sympathy For The Devil