Мой истинный враг

      День свадьбы был подобен пытке. С самого утра парня преследовали неприятности одна за другой, словно вселенная всеми силами пыталась предотвратить этот брак. Споткнувшись спросонья, Шон неудачно упал и, ударившись об изголовье кровати, рассёк себе бровь. Желая остановить кровь, парень схватил первую попавшуюся под руку вещь, которая оказалась его любимой футболкой.       Подавая завтрак, Морис, пробурчав себе что-то под нос, пренебрежительно хмыкнул, ушёл и, вернувшись с аптечкой, недовольным тоном поинтересовался, нужна ли помощь. Получив отрицательный ответ, бета тут же удалился, оставив в душе парня такой неприятный осадок, что ему захотелось выйти в окно, а запах ананасов на тарелке лишь усиливал это желание. Шону казалось, что, случись вдруг апокалипсис, солнце и то светило бы намного ярче, чем сегодня.       Одежда, которую вчера заказали в новомодном салоне, оказалась мала, а поскольку они и так опаздывали, в зал бракосочетаний парень отправился в своих рваных джинсах и футболке Хантера, чем вызвал недовольные взгляды и смешки в свою сторону от всех присутствующих в помещении. Сама церемония была и того хуже. Мало того что Шону пришлось пройти унизительную процедуру осмотра, чтобы подтвердить свой пол, так вдобавок ко всему одна из организаторов пыталась надеть ему на голову фату, утверждая, что так положено. К счастью, эта идея пришлась не по вкусу Хантеру, и фата благополучно отправилась в мусорный бак.       После подписания бланка регистрации и брачного контракта Шон облегчённо выдохнул, надеясь как можно скорее вернуться домой, но жестокая реальность разрушила все фантазии гаммы вспышками фотокамер…       «Завидный холостяк Хантер Коэн женился на омеге с улицы».       «Омега, притворяясь альфой, совратил энигму Хантера Коэна, улучшив положение своей семьи».       Это были не самые кричащие заголовки в журналах и газетах. Весь город гудел, как рой, о несчастном энигме и бессовестном омеге, добравшемся до состояния Коэнов. Все, кто раньше знали Шона как альфу, тут же поспешили дать интервью о его коварстве и безнравственности, сделав из парня обманщика и альфонса.       Коэны дали опровержение на следующий же день, придумав невероятную историю любви, а также заверив всех, что молодожёны — истинная пара и никакого обмана не было. Но, к сожалению, прошлое Шона было убедительнее нелепой сказочки о родстве душ и любви с первого взгляда. Утешало только одно: Хантера боялись, поэтому после заявления о привлечении журналистов к ответственности за ложь и вмешательство в его личную жизнь пресса поутихла, но слухи с каждым днём становились всё безжалостнее.       Телефон Шона звонил без умолку, разрывая тишину до боли раздражающим треком, который ещё пару дней назад стоял в плейлисте на повторе. Даже в беззвучном режиме смартфон вселял страх, напоминая о том кошмаре, в который превратилась его жизнь. Не выдержав хейта, гамма решил сбежать от навязчивого внимания, удалившись со всех социальных сетей и сайтов знакомств, где когда-то искал омег. Только это мало чем помогло, ведь его фотографии и переписки уже разлетелись по интернету, выставив парня в ещё худшем свете.       Последней каплей стало голосовое сообщение от Дина. Пьяный в стельку друг, признаваясь в любви, спрашивал, почему Шон не выбрал его, приводя, на его взгляд, довольно весомые аргументы в пользу любви, а не денег. Тот, кто всегда был поддержкой и опорой, даже не попытавшись разобраться в чём дело, поверил слухам и нанёс удар в спину, предав их дружбу и доверие. Это окончательно разбило Шону сердце. В ярости швырнув телефон в стену, он что есть силы закричал, давая выход внутренней боли.       Весь мир был против него, и всё из-за проклятой метки и Хантера Коэна, превратившего размеренную жизнь парня в ад. Потеряв самообладание, гамма принялся разрушать всё вокруг, стремясь свести шикарную комнату, в которую его поселили, к руинам. Почти час он бил и ломал всё, что попадалось под руку, пока, наконец, немного успокоившись, не сел на подоконник, чтобы выкурить последнюю в пачке сигарету, которая к несчастью оказалась сломанной у самого фильтра.       Осознание того, что он не может даже сходить в магазин, сдавило горло горьким чувством жалости к себе и злости на Хантера. Заметив, как Феррари Энигмы подъехала к дому, Шон, намеренный устроить «дорогому» супругу «тёплый» приём, поспешил вниз…       — Господин Коэн, этот парень неадекватен, я думаю, ему стоит показаться врачу, — забирая пиджак и сумку у Шона, проговорил Морис, с опаской оглядываясь на второй этаж. — Боюсь, вам небезопасно находиться рядом с ним.       — Ты о ком?       — О господине Лоусоне. Сегодня он разнёс свою комнату. Скорее всего, придётся менять мебель.       Хантер тяжело вздохнул и, сев в кресло, потёр ноющие от боли виски.       — Во-первых, он Коэн, а не Лоусон, не забывай об этом. Во-вторых, это его дом, и он может делать, что хочет. Пусть хоть спалит всё к чёртовой матери, лишь бы ему полегчало. То, что происходит с Шоном, — моя вина. Я уже поручил нужным людям заняться этим вопросом, скоро всё утихнет.       — Вы не виноваты, что его прошлое…       — Закрой свой рот! — взгляд и голос Хантера стали настолько ледяными, что Морис сжался и сделал несколько шагов назад. — Подбирай слова, когда говоришь о моём истинном! Никто не смеет осуждать человека, которого я выбрал себе в супруги! Если понадобится, я лично заткну рот каждому в этом городе! Прошлое Шона не касается никого, кроме нас! Тебе ясно?!       — Да, господин, — робко ответил Морис и виновато опустил голову.       — Он твой хозяин, ещё раз забудешь об этом — вылетишь отсюда как пробка.       — У тебя есть сигарета? — прервал их Шон.       Хоть ему и не нравился Морис, и, судя по всему, это чувство было взаимным, всё же бета работал у Хантера не один год, и было неприятно видеть, как его отчитывают за верность и беспокойство.       — У тебя нет сигарет? — спросил Хантер и недовольно уставился на управляющего. — Я разве не велел тебе обеспечить его всем необходимым?!       — Они только что закончились, — ответил Шон, в очередной раз спасая Мориса от гнева энигмы.       — Принеси пепельницу! — приказал Хантер расстроенному Морису, протягивая Шону пачку дорогих сигарет.       — Не стоит с ним так. Верных людей в этом мире не так уж и много.       — Тебя кто-то обидел? — сменив тему, поинтересовался энигма и, достав зажигалку, чиркнул кремнем.       Обычный вопрос и такой же простой жест, но на душе у парня потеплело, словно это пламя от зажигалки согрело его в морозную стужу. Присев в соседнее кресло, Шон, наклонившись, подкурил и, улыбнувшись, ответил:       — Судьба. Сможешь её победить?       — Конечно, смогу, — тяжело вздохнув, проговорил Хантер и, забрав пепельницу из рук появившегося так не вовремя управляющего, кивком головы отправил того восвояси. — Подожди ещё немного, обещаю, я всё улажу.       Шон ничего не ответил, решив, что глупые надежды лишь причинят больше боли. Теперь такой была его реальность: дом, похожий на золотую клетку, и мужчина, от которого не сбежать. Гамма понимал, что чем быстрее он с этим смирится, тем легче будет его существование. Но сердце, словно израненная птица, так просилось на волю.       — Кажется, я знаю, что тебе сейчас нужно, — задумчиво произнёс Хантер и, поднявшись, забрал у Шона недокуренную сигарету, затушил её в пепельнице, схватил парня за руку и потянул на улицу.       — Я не хочу никуда ехать, — протестовал гамма, упираясь.       — Не спорь, — проговорил Хантер и, подойдя к новенькой спортивной машине, протянул Шону ключи. — Поехали, покажу тебе одно место.       — Я никогда не водил такую машину. Что, если я не справлюсь и…       — Шон, хватит. Просто возьми ключи и сядь за руль, — произнёс Хантер, и, взяв его руку, положил ключи на ладонь, сжав её в кулак, и слегка улыбнулся. — Главное, не убей нас, всё остальное мы можем себе позволить.       Парень растерянно кивнул и, обойдя манящий роскошью и агрессивностью автомобиль цвета «тёмный металлик», нажатием на кнопку на ключе открыл двери, которые действительно поднялись вверх, как «крылья чайки». Затаив дыхание, Шон сел внутрь и, вставив ключ в замок зажигания, провёл рукой по спортивному рулю. Наличие на нём кнопок управления немного сбило гамму с толку, и он уже собирался отказаться, как Хантер, сев рядом, взял его за запястье и опустил руку на панель возле сиденья.       — Настрой под себя и нажми кнопку памяти.       — Память? Зачем?       — А почему бы и нет? Этот дом, машины в гараже и даже я – принадлежим тебе. Пора уже начать всем этим пользоваться.       — Только пока мы женаты. В случае развода, по брачному договору, я должен буду уйти с тем, с чем пришёл, то есть в одних этих джинсах, — рассмеялся Шон, глядя на недовольное лицо Хантера. — Надо на всякий случай сохранить их в целости и сохранности.       — Я никогда не дам тебе развод, так что расслабься и получай удовольствие от новой жизни. Отныне и до конца твоих дней ты – Шон Коен, и всё, что было раньше, не имеет значения.       — Ты правда считаешь, что у нас что-то получится? — с иронией спросил Шон, глядя в необычайно красивые, но такие холодные глаза супруга.       — А разве у нас есть выбор? Хотим мы этого или нет, теперь мы одно целое. Я всего лишь стараюсь, чтобы это слияние прошло менее болезненно для нас обоих. Просто доверься мне.       — Я не уверен, что готов, — печально прошептал Шон, глядя на приборную панель.       Говорил ли он о доверии или о машине, Хантеру было сложно понять, но, улыбнувшись, энигма повернул ключ зажигания и нажал кнопку «Старт».       — Не попробуешь — не узнаешь.

***

      — Как ты такое допустил, отец?! — Генри тяжело дышал и метался по комнате, как загнанный зверь. — Весь город поливает нас грязью из-за шлюшки, которая обвела моего братца вокруг пальца. Ты видел курс акций?! Этот придурок угробит компанию!       — Это его компания и его личная жизнь, — спокойно ответил Коэн-старший, продолжая как ни в чем не бывало читать газету, время от времени потягивая ароматный кофе. — Хантер заверил акционеров, что его брак никак не повлияет на их прибыль, поэтому я не собираюсь вмешиваться в его дела.       — Ты хоть понимаешь, что у него был гон, а это значит, что эта шлюха уже беременна!       — Вот и отлично, ребёнок поможет Хантеру стать мягче и счастливее. Да и я не прочь поняньчить внука.       — У тебя уже есть внук! Который благодаря своему дяде может остаться ни с чем. Я не позволю выблядку Лоусонов забрать то, что принадлежит мне по праву!       — Прекрати! — вспылил Блейн, ударив ладонью по столу так, что чашка с блюдцем подпрыгнули вверх и со звоном приземлились обратно. — Ты переходишь все границы! Я предупреждаю тебя, Генри, если узнаю, что ты хоть как-то навредил своему брату или его омеге, лишу не только наследства, но и фамилии.       «Не узнаешь».       Злость прожигала душу насквозь. Генри не мог позволить брату обзавестись наследниками. К счастью, Хантер женился на особе довольно ветренной, что давало надежду договориться. А если нет, то всегда имелся кровавый план «Б».       Натянуто улыбнувшись отцу, Генри извинился и, выйдя на улицу, набрал номер старого знакомого.       — Планы меняются, организуй нам встречу с миссис Коэн так, чтобы мой брат ни о чем не догадался.

***

      — Аа-а! — прокричал Шон, стоя на краю утёса и глядя на огни города, который с высоты казался таким крошечным и волшебным, словно декорации для рождественского фильма.       В крови всё ещё бушевал адреналин, хоть Шон и не разгонялся больше положенного в черте города, всё же за его пределами, следуя инструкциям Хантера, гамма смог разогнать машину до предела, с трудом сбросив скорость и затормозив в нескольких метрах перед самым обрывом.       — Тебе нравится? — садясь на капот, спросил Хантер и, закурив, посмотрел на дрожащего от эмоций парня.       Глубоко вздохнув, Шон обернулся. В лучах заходящего солнца, отражающегося на отполированной поверхности, Хантер казался ещё красивее.       «Дорогая тачка, богатый, красивый мужик? Ну что тебе ещё нужно для счастья? В прошлое не вернуться, да и зачем? Что там было такого? Родители, которые продали тебя как товар и даже не заступились, друзья, воткнувшие нож в спину? Мики? Я слишком поздно его встретил, мне всё равно никогда не быть с ним. Тогда зачем противиться? Кому нужна эта чёртова свобода?» — по щекам потекли слёзы.       «Чёрт, из-за того, что я стал омегой, я слишком чувствителен».       — Что случилось? — нахмурившись, спросил энигма, затушив сигарету об машину.       — Заткнись, не порть мне настрой, — проговорил Шон и, подойдя ближе, обхватил шею Хантера, забравшись к нему на бёдра, упираясь коленями в капот машины. — Если у тебя есть презервативы, я разрешу себя трахнуть.       — Есть в бардачке, — обняв его, проговорил энигма, наслаждаясь сладко-пьянящим запахом белладонны и чёрной смородины, который, переплетаясь с его собственным ароматом, создавал убийственный коктейль феромонов, сводивших Хантера с ума.       — Даже думать не хочу, откуда они там.       — Ну, я тоже святошей не был. Но теперь в моей жизни и в моей постели есть только ты, — прошептал Хантер, проведя языком от уха до яремной ямки, немного задержавшись на ней, и, вновь поднявшись вверх, он легонько укусил Шона за подбородок. — Ты же не собираешься играться со мной, Шон?       Гамма ухмыльнулся и, слегка поёрзав задницей об стояк энигмы, облизал губы.       — Ну, если ты продолжишь трепаться вместо того, чтобы трахаться, то, скорее всего, я всё-таки продинамлю тебя.       Резко поднявшись с парнем на руках, Хантер, перевернувшись, уложил его на машину, практически впечатав Шона в капот.       — Даже не думай об этом, — прорычал он, совершенно потеряв голову от возбуждения.       Глядя в его сумасшедшие глаза, Шон впервые в жизни завёлся, не во время течки или гона. Раньше секс нужен был ему лишь для облегчения состояния, но сейчас, когда течка уже закончилась и, казалось бы, нет причин этим заниматься, его член стоял, а сзади было настолько влажно, что ещё немного, и парню пришлось бы сушить джинсы перед поездкой домой.       Положив руку на выпуклую часть брюк энигмы, гамма застонал и, обняв его ногами, жадно поцеловал в губы. Проникнув в податливый рот, язык Шона по-хозяйски изучал территорию, не давая Хантеру перехватить инициативу, да тот и не особо стремился. Ему нравилось это маленькое безумие.       Шон нетерпеливо расстёгивал брюки супруга, желая как можно скорее прикоснуться к возбуждённой плоти, и когда массивный член оказался в его руках, парень нежно ласкал его кончиками пальцев, застонал и, проглотив накатившийся комок боли, что встал поперек горла от осознания собственной слабости, закрыл глаза и попросил Хантера трахать его до тех пор, пока в голове не останется ни одной здравой мысли. Хантер понимающе кивнул и, отстранившись от Шона, пошёл искать презерватив.       Забравшись повыше, чтобы не соскальзывать, гамма стянул с себя брюки и, наблюдая, как Хантер надевает презерватив, принялся мастурбировать, лаская при этом, второй рукой, свой живот и грудь. Немного полюбовавшись столь прекрасным и сексуальным зрелищем, энигма подошёл ближе и, схватив парня за бёдра, потянул на себя, так что лишь плечи и часть спины остались на капоте. Одной рукой придерживая его за талию, другой направляя свой член в истекающее соком отверстие, Хантер, наклонившись, поцеловал своего истинного и, аккуратно проникнув внутрь, принялся медленно двигаться, давая парню привыкнуть и насладиться ощущениями.       Обняв его ногами, Шон, испытывая боль в перемешку с удовольствием, решил для себя больше не сопротивляться судьбе и дать Хантеру шанс.       «Кто знает, может, когда-нибудь мы сможем полюбить друг друга, ну или хотя бы будем друзьями».       — Я вижу, мой супруг всё ещё способен думать, — усмехнулся Хантер и, резко отстранившись, чем вызвал у Шона удивление и разочарованный стон, подняв его на руки, сел на машину, насаживая гамму на свой стоячий член до самого конца. — Давай, Шон. Прокатись на мне с тем же драйвом, что и на машине.       — Самовлюблённый ублюдок. А я только думал о том, чтобы дать тебе шанс, — рассмеялся Шон и, устроившись поудобнее, принялся подниматься и опускаться, постепенно наращивая темп…

***

      — Доброе утро, господин Коэн, — улыбаясь, проговорил Морис и, поставив поднос с завтраком на табуретку, открыл шторы.       Вчера он стал свидетелем пикантной сцены, которая изрядно его осчастливила. Хозяин, выйдя из машины со своим истинным, был настолько возбуждён, что не мог оторваться от него, и, раздеваясь ещё на лестнице, чудом избежав травм, с трудом попал в спальню, спотыкаясь о собственные вещи и ступеньки. Хантер впервые выглядел таким безмятежным, улыбался, говорил всякие глупости, то нежно, то страстно целуя своего супруга.       А когда оба чуть не свалились, запутавшись в его брюках, и Морис за все эти годы в первый раз услышал его смех, на глаза беты навернулись слёзы радости.       — Хантер уже уехал? — спросил Шон, смущённо опустив взгляд.       — Да, господин, он даёт интервью на первом канале. Думаю, вам стоит послушать, — произнёс бета, протянув пульт, а затем вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.       Шон крутил пульт в руках, не решаясь включить телевизор. Он ужасно боялся услышать что-то плохое как о себе, так и о Хантере, который оказался заложником непростой ситуации, связанной с репутацией своего омеги.       «— Как вы относитесь к слухам о вашем омеге?       — Абсолютно негативно. Я считаю вмешательство в нашу жизнь и хейт в сторону моего истинного недопустимым. И поверьте, я так просто это не оставлю — гневно глядя в камеру, произнёс Хантер. — Я пришёл сюда лишь для того, чтобы предупредить каждого: тот, кто будет поливать грязью Шона Коэна, дорого за это заплатит.       — Но вы ведь не можете отрицать тот факт, что прошлое вашего супруга, мягко говоря, не самое благопристойное. Он ведь, притворясь альфой, работал в школе с детьми. Соблазнял омег. Скажите честно, вы знали об этом до брака? — спросила пышногрудая блондинка, вероятнее всего альфа, и кокетливо улыбнулась Хантеру. Тот откинулся на спинку кресла и язвительно ухмыльнулся в ответ.       — Знал. Более того, не считаю его поведение выходящим за рамки нормального. Все альфы до свадьбы меняют партнёров как перчатки, почему мой супруг должен был поступать иначе?       — Но он ведь только притворялся альфой. Или, возможно, вы хотите сказать, что обошли закон и женились на особе своего пола?       — Конечно же, нет. Пол Шона официально подтвердили и записали в бланк регистрации. Сегодня я взял его с собой, чтобы раз и навсегда положить конец глупым слухам. Мой мальчик не притворялся альфой, так как генетически отчасти им является, — протянув ей свидетельство о браке, Хантер, самодовольно ухмыляясь на одну сторону, приподнял бровь, наслаждаясь своей маленькой победой.       — Гамма?       — Да, мой истинный имеет такой же редкий пол, как и я. К сожалению, окончательно гаммы формируются значительно позже остальных, поэтому парня никто не проверял, и до встречи со мной он просто не знал, насколько особенный. Как видите, его вины в этом нет.       — Невероятно. Энигма и гамма — необычайный союз. Мне не терпится узнать, кем будут ваши дети.       — Ну, до этого ещё далеко, я слишком мало насладился супругом, чтобы обзаводиться потомством».       Шон печально улыбнулся, обнял подушку и, зарывшись в неё лицом, дал волю слезам. Это был конец его прошлой жизни, наполненной страхом, унижениями и бесконечными трудностями. Хантер, как и обещал, победил злой рок и подарил надежду на будущее. В тот момент всё казалось светлым и счастливым, словно он вновь обрёл смысл жизни. Шон даже представить себе не мог, что в конечном итоге жизнь с Хантером окажется самым страшным кошмаром.

Шесть месяцев спустя

      Привыкший всегда останавливать течку по первым же признакам, Шон и подумать не мог, что всё будет настолько плохо. Настроение словно качели: то взмывало вверх, то падало вниз, ничего не радовало и ничего не хотелось. Он то и делал, что поглощал еду перед телевизором, время от времени срываясь на мешавших ему Мориса и Хантера, который быстро вкурив что с его супругом, стал тошнотворно ласковым и заботливым.       Отец и близко не подходила к матери в эти дни, и для Шона было дико, что кто-то так терпеливо может ухаживать за своим омегой. Хоть парень и рычал на него безустанно, всё же не мог заснуть без нежных объятий и поглаживаний по животу. А когда начались выделения и Шон, впервые столкнувшись с этим, испуганно рассказал энигме, что с ним что-то не так, тот, нежно улыбнувшись, подробно рассказал гамме, что происходит с его организмом, и, даже купив все необходимые гигиенические принадлежности, научил ими пользоваться.       На раздражённый вопрос о том, откуда энигме знать, как проходит течка у омеги, Хантер рассказал о своей матери, которая, будучи отвергнутой отцом, не могла позаботиться о себе самостоятельно. Это заставило парня ещё больше прикипеть к энигме душой.       С семьёй мужа Шон так и не познакомился. Мало того, Хантер тщательно пресекал любые их попытки встретиться, даже на улицу в целях безопасности гамма выходил либо с ним, либо с Морисом. Впрочем, хоть Шона и напрягала такая опека, он не особо стремился покидать своё уютное гнёздышко ради сурового внешнего мира.       Всё изменилось, когда, желая поднять настроение супругу, Хантер отпустил Мориса на выходные, решив устроить киносеанс с поеданием пиццы и китайской лапши. Перспектива проваляться в объятиях энигмы, набирая калории, которые он был уверен, что скинет в первые же дни бурного секса, очень понравилась Шону.       Заказав еду, Хантер улёгся на диван, притянул к себе своего истинного, и поцеловав во взъерошенную макушку, включил фильм. Сердце энигмы рвалось из груди: за эти месяцы он плотно подсел на своего строптивого партнёра, временами ему даже казалось, что это и есть любовь. Да и Шон вёл себя совершенно иначе, был нежнее и вежливее, отвечая взаимностью. Ссоры у них случались нередко и всегда бурно, обычно из-за какой-то ерунды, о которой оба успешно забывали после примирительного секса. Можно сказать, они были идеальной семейной парой, которой не хватало лишь одного…       Именно об этом и хотел поговорить Хантер на этих выходных, но не знал, как начать разговор, ведь даже спустя полгода любимый по-прежнему требовал надевать презерватив при каждом их сексе.       Шон бурно комментировал боевые сцены какого-то сериала, который начал смотреть сам, пару дней назад, и очень радовался тому, что Хантер абсолютно с ним согласен. Он был таким милым, что, не удержавшись, энигма нежно укусил его за шею и тут же получил лёгкий удар под дых.       — Перестань вести себя как собака. Терпеть не могу, когда ты меня кусаешь!       — Прости, — рассмеялся Хантер и вновь укусил Шона.       — Ах так, ну хорошо, сейчас я тебе устрою, — схватив подушку, суровым тоном проговорил Шон, решив подурачиться, когда в дверь позвонили. — Это пицца, я заберу.       — Давай лучше я, — произнёс Хантер и уже привстал, когда Шон поцелуем уложил его обратно.       — Отдохни. Я всего лишь до двери и обратно.       — Только быстро.       — Даже соскучиться не успеешь.       Накинув тёплый домашний халат, Шон быстро спустился вниз и, открыв двери, замер на миг, забыв, как дышать.       — Привет, Шон. Я так рад… По правде говоря, я надеялся тебя увидеть.       — Мики?