За одной партой

      — Чон Чонгук, задержись.       За спиной послышалось улюлюканье, на них Чон только закатил глаза, его главный «фанат» снова нашёл что-то забавное в том, что его задерживает учитель.       — Ким Тэхён, — с ехидной улыбкой обращается мужчина, — ты так не радуйся, вас обоих прошу остаться.       Теперь пришло время Чону усмехаться. Он бы очень хотел обернуться и увидеть недоумевающую физиономию Кима в кругу таких же недоумков.       Их «любовь» перестала удивлять уже кого-либо в школе. Начиная от учеников, заканчивая высшим педагогическим советом. Выходки давно перестали привлекать внимание педагогов, те знали, что эти двое у директора покрывали друг друга, а отработки добавляли только больший ущерб.       Сломанный шкафчик — Тэхён прижал заучку за неправильно написанные ответы на его вариант — Чонгук споткнулся сам и Тэхён пытался привести его в чувства.       Драка в столовой — тупица забрал весь салат, единственное, что ест Чонгук в школьной столовой — Тэхён случайно зацепился за Чонгука и тот неудачно поймал его за нос.       Воровство чужих вещей из раздевалки — они случайно купили одни сумки.       Директор тогда попросил разбираться с этими первоклассниками самостоятельно.       Но только избранные чувствовали это сексуальное напряжение между Чонгуком и Тэхёном. Девочки на переменах долго горевали, что два краша школы могут бегать только друг за другом и быстро расхватали оставшуюся половину породистых щенков. Хоть они и не приставали к парням, но фан-база по их паре была приличная. За ними также следили и другие школы, поскольку Чон и Ким были не только пассивно агрессивными подростками в пубертате, но и сокомандниками в баскетболе. Частые соревнования вне школы тоже не избегали неурядиц: хлопнуть по заднице, попросить болельщиц нарисовать неприличный плакат, драки из-за пропущенных мячей.       Что-то вроде улюлюканий или тихими неверными ответами было сродни дыханию — без этого они бы не смогли жить.       Так и жили.

До поры — до времени.

      После звонка Тэхён, получив пару подбадривающих хлопков от своих друзей, опускается рядом с Чоном. Ким брезгливо осматривает доску, щурится, скорее всего впервые что-то разбирая. Чонгук подпирает ладонью щеку, они с Кимом не впервые задерживаются вместе, поэтому терпеть Тэхёна труда не составит. Странность в том, что в последнее время они… Притихли? Во всяком случае, не делали ничего сверх «нормы», пару раз друг в друга мячом попали по «случайности». Но это было в игре, никто и не обратил внимание. Чонгуку не до Тэхёна и его идиотизма, на носу первые пробники и куча не сделанных домашек. А Тэхёну было неинтересно с ним играть в одни ворота, поэтому мог задеть, но Чон либо игнорировал, либо отвечал простым «иди нахуй».       Когда за последним учеником закрылась дверь — другом Кима, который показал похабные жесты в сторону Чона, намекая кто кого нагнёт в новом споре — Учитель Хван, шикнув, показательно захлопнул дверь.       Мужчина громко вздохнул, чем заставил Чонгука собраться за столом, а Тэхёна отвлечься от переписки с тем самым другом, которому не смог передать все свои эмоции от выходки. Преподаватель протянул листы успеваемости, выписанные из журнала, там, как и всегда на первой строчке Чон, а Ким. Список был двухсторонний и Тэхён долго искал себя, снова находя своё имя одним из последних.       — Завтра, Тэхён, садишься с Чонгуком.       — Нет! — Вскакивает из-за стола Тэхён. — Я с этой зубрилкой один кабинет кое-как делю, а тут парту.       Чонгука это предложение тоже не особо радовало, но фонтанировать свои эмоции так он не смел.       Преподаватель истории и классный руководитель в одном лице, проще говоря Учитель Хван, перевёл взгляд с Кима на Чона. Тот отличался здравомыслием, успехами в учёбе и терпением, но даже Чонгук хмурил брови и поглядывал на расхаживающего взад-вперёд Кима.       Мужчина знал, на что шёл.       — Тэхён, сначала сядь. — Сухо сказал Хван. Это Тэхёна не особо испугало, парень на зло опустился задом на парту, за которой сидел до этого с Чоном, крышка напряжённо скрипнула, но смиренно приняла свою участь, как и Чонгук. — Это решение я принял не просто так. Ты, — он указал на Тэхёна пальцем, — на грани отчисления из этого класса. Переведут в школу для отстающих, плакали твои мечты, если они у тебя вообще имеются.       Тэхён от возмущения краснел, бледнел, стонал, даже обернулся к Чонгуку. Тот так и сидел нахмуренный, но теперь ещё и сложил свои ручки на груди. Замечательно! Ким указал двумя руками в сторону, где стоял преподаватель, будто говоря: «И ты так спокойно это примешь?». А Чон даже глаз на него не поднял.       — Чонгук, — парень, что до этого только молчаливо игрался желваками на резких скулах, наконец ожил, сложил сцепленные в замок пальцы и смирил Тэхёна взглядом. — Ты лучший, — ликовал Хван, он быстро что-то достал из-за стола, — тут расписание свободных кабинетов для дополнительных занятий, пару учебников для репетиторства, если понадобится, и завтра вы сядете вместе.       Учитель Хван стянул со спинки стула пальто, забрал портфель и ретировался из кабинета, заполняемого ругательствами Тэхёна и нервным срывом Чонгука. Эта была бомба замедленного действия и мужчина знал, что он запустил никому не видимый таймер. Либо эта парочка взорвёт школу, либо…       Мужчина обернулся на закрытую за ним дверь.              — Тэхён, — пытался отвлечь его Чон от очень увлекательного занятия, как топтание на толстом пособии, — Ким.       Что-то в голосе Чонгука заставило Тэхёна вздрогнуть. Он послушно поднял учебники и присел рядом с Чоном. Чонгуку от чего-то захотелось от души высмеять пресмыкающегося перед ним Кима.       — Кто бы увидел — не поверил, каким ты бываешь послушным. — Озвучил свои мысли Чон, за что сразу же мог поплатиться, если бы так хорошо не знал Тэхёна, уворачиваясь от подзатыльника, он забрал учебник. — Чтобы понять с чем работать, я дам тебе пару заданий, выполни их без интернета и помощи, так мы выявим твой уровень знаний и начнём их получать.       Чонгук листал первые страницы, содержание и разделы, отмечая карандашом некоторые упражнения, пока Тэхён отправился за своей сумкой, брошенной где-то в порыве злости. Если Чонгук готов прогибаться под систему, как под мужиками, то он не будет. Но у двери его остановило брошенное Чоном в спину:       — Ты можешь их не делать и отправиться к своим братьям.       Тэхён закрывает дверь, бросает сумку у входа и преодолевает расстояние до зубрилки в два шага. Схватив Чона за грудки и вытащив из-за парты, он пытается стряхнуть с лица надменность, прилипшую к этому задроту. Но комплекция у них одна, Чонгук всё же будет сильнее заядлого гуляки, быстро поменял их местами.       — Руки. Убери. — Цедит сквозь зубы Чон, но даже руки по швам не заставляют Чонгука поставить того на пол. — Я тоже недоволен, но будь умничкой, помоги себе и мне набрать тебе проходной балл на предстоящем экзамене.       Тэхёна швыряют в кафедру преподавателя, с неё слетает пара папок, зло пыхтя, он поправляет фирменный пиджак школы.       — Знаешь, что делают с умничками? — Задаёт больше риторический вопрос Ким, в попытках хоть так задеть Чона.       Протягивая Киму пособие, Чонгук скалится:       — Будь умничкой, может это будет мой тебе выпускной подарок. — Тэхён сам не замечает, как краснеет от мысли об этом и выхватив учебник, ретируется.              Вечерние улицы радовали отсутствием людей. Чон вышел из круглосуточного, потягивая любимый молочный напиток, а руку приятно оттягивал пакет с вредной едой. Он пребывал в смешанных эмоциях, хмурился и всё время останавливался, чтобы от возмущения вздохнуть. Их вражда была совершенно глупым стечением времени, информации и обстоятельств. А ещё Тэхён латентный гей.       Чонгук не был серой мышью, вёл активную социальную жизнь, чтобы считаться зубрилкой. Учёба давалась ему просто — нет же ничего сложного в том, чтобы, следуя определённым инструкциям, выполнить задание, нужно только приложить усилия. Чону везло и с любовью к спорту. Его тело было подтянутым из-за разных кружков в юном возрасте, которыми пришлось пренебречь из-за усталости и нагрузки в школе. Поэтому его никак нельзя было назвать ботаном или что-то в этом роде, так выражался в его сторону только Тэхён.       Он был душой компании в какую бы не попал, но вливаться в них никогда не хотел. Ему было скучно от однообразных разговоров своих ровесников, думающих только о письках, а кто по старше был погружён в другую атмосферу.       Был у него Юнги. Уставший студент, который умел засыпать с открытыми глазами на любых поверхностях и на любой промежуток времени. Камень с глазками, как описал бы его любой, кто видел.       Мин выпустился из той же школы и поступил в медицинский, куда собирался и Чонгук. Так на одном форуме студентов, он с ним и сошёлся во взглядах. Из-за сильной усталости хёна, Чон старался трогать его как можно реже, но если Юнги и заглядывал в гости, они находили себе веселье. Начиная от весёлых посиделок дома у кого-то из них, заканчивая походами в клуб.       Как раз в один из таких вечеров Чонгук, ведомый Юнги, ослабил бдительность и расслабился, как ему всегда хотелось. Он танцевал, пил и флиртовал со всем, что мог отличить от стула. Одним из этих самых «стульев» оказался Ким Тэхён. Парень сначала отвечал взаимностью, краснел и плавился под руками Чонгука, а когда различил своего давнего знакомого, ощетинился. Сбежал, оставляя приятный аромат цветочков после себя.       На следующее утро Чон получил первое «зубрилка» в свою сторону.       Тэхён на самом деле не такой кусок говна, каким казался. Он мог и рассказать за какую лигу играл Чонгук, приврав, что видел это со стороны. Но о нём не шептались за спиной и отношение ни с кем не испортилось, в конце концов никто так и не узнал о его ориентации.       Только Ким со своими дурацкими выходками. С одной стороны это разбавляло однообразную школьную жизнь, а с другой было очень глупой игрой. Чон думал порой, что Ким ему мстит за то, что тот может быть собой и не зависеть от общества, в которое себя загнал.       Но потом отгонял эти мысли. Он просто тупица, который не умеет проявлять свою неприязнь по-другому.              Тэхён, между прочим, страдал. Сначала от отрицания ориентации Чона, потом от отрицания своей ориентации, сдавшись от неразделённой влюблённости.       Ким был среднестатистическим хулиганом, которым руководил не здравый смысл, а вдарившая в голову моча. Но после появления Чонгука в его классе как-то всё поменялось, как минимум то, что появилось по кому вздыхать.       Тэхён никогда не сталкивался с влюблённостью. Ему некогда было это делать. Пока дома он помогал своим старикам, а потом отрабатывал смену в магазине. На домашку времени совсем не хватало. Но со временем, Кима заметил физрук и припахал играть за школьную команду по баскетболу, что позволяло направить его нереализованность во что-то полезное.       Так Тэхён и заимел какую-никакую популярность. Девочки заметили в нём что-то симпатичное и с завидной периодичностью признавались в симпатии, просили с ними встречаться, а Тэхён.       Ким ничего не мог ответить. Он понимал, что ни большая грудь, ни длинные волосы, ни пухлые губы, подведённые карандашом, не привлекали его. Даже присунуть никому не хотелось. А слёзы на чужих щеках вызывали только жалость и желание поддержать. По-дружески. Порой Ким заставал себя в желании быть чем-то похожим на девушку, но это было обрублено на корню.       Просто не было той самой.       Но с появлением Чона это изменилось. Серьёзность и уверенность заставляли Тэхёна выдохнуть лишний раз, потому что сердце не выдерживало такого наплыва крови и билось с огромной скоростью. Один взгляд мог заставить коленки дрогнуть. Тэхён со временем устал быть сильным или поддерживать свой обычный режим, а Чон выглядел надёжным, таким, чтобы с будущим и радужными пони.       Ким слишком поздно понял, что поплыл. Раньше Тэхён водился только с такими же, как и он. Неблагополучными, как бы сказала бабушка. А Чонгук был другим: умным, сильным, красивым — правильным. Тэхён наблюдал за ним с благоговением, как тот справлялся со всеми обязанностями, как умел расположить к себе людей всех возрастов, как мог быть собой. Это была не зависть, а что-то такое недостижимо далёкое, что-то идеальное в его пучине несовершенства.       Идеал, к сожалению, им брезговал. Они были знакомы, одноклассники всё-таки, но общение дальше кивка или просьбы не шло, даже в команде Чонгук по больше части лишь командовал. Это съедало и оставляло новые комплексы. Тэхён и не пытался начать разговор первым. Ким часто видел, как Чон общался с кем-то из любезности или необходимости, не хотелось быть для него чем-то обыденным.       Но с приходом в команду, Тэхён начал общаться и с другими парнями, такими же как Ким. Так, он стал частью компании, не совсем правильной, но необходимой для Кима. Всё поменялось — и его тихие вдохи в сторону Чона, и желание учиться, и даже отношение в семье.       Тэхён изменился, вырос, зачерствел — одним словом стал мужиком. Выросло и расстояние между ним и идеалом. Чёртов Чонгук становился только привлекательнее, лучше и важнее. Тэхён сам не заметил, как чужое внимание стало наградой. К несчастью Тэхёна, Чонгука он совсем не привлекал. Чем ближе было к окончанию старшей школы, тем ниже в рейтинге опускался Ким. Плохая компания наконец прорастила корни и дала свои плоды. Тэхён на глазах портил всё так трепетно нажитое.       Одной отрадой было выбраться в его любимый, скрываемый ото всех клуб. Заведение было не простым, Ким сильно экономил на своих тратах и чаще стрелял сигареты у друзей, чем покупал сам, а на выпивку скидывался с кем-нибудь и был не против, чтобы его угостили. Чтобы купить проходку и подходящую одежду, Ким с большим рвением брал ночные, отсыпаясь позже на учёбе.       Но ночи в гей-клубе того стоили. Тэхён ровно на один день сменял свой спортивный стиль на что-то нежное и не совсем ординарное. В его компании за такое бы отпинали.       Ким сначала долго отрицал свою любовь к рюшам, топам, рубашкам. Пренебрегал уходовыми средствами, а к косметике даже и не думал прикасаться. Но совершенно случайно забредя в тот самый клуб, Тэхён к следующему, уже запланированному, походу прикупил рубашку с рюшами и стащил у бабушки карандаш для глаз. Его ноги обтянули скинни, а на плечи опустилась объёмная толстовка.       Так Тэхён раз в два месяца стал открывать свои настоящие желания, которые прятал даже от семьи.       В один из таких походов Ким наконец осмелился выйти на танцпол. Бит, атмосфера и пара коктейлей подхватили угловатое подростковое тело, измученное тренировками, и унесли в плавное движение бёдрами.       Тэхён не знал, что умеет танцевать. Ким не верил, что может кого-то привлекать.       Когда тёплые руки впервые опустились на оголённую талию, а после прижали плавно к себе, заставляя двигаться вместе, Тэхён слегка растерялся. Ему такое внимание от своего объекта симпатии не претило, а даже вдохновило и смущало. Он впервые был счастлив, а услышав комплименты и подбадривающее слова, совсем растаял. До того момента, когда осознал в своём партнёре Чонгука. Сначала это казалось алкогольным бредом, но, когда освещение сменилось на более светлое, Тэхён осознал, насколько сильно он попал. Чонгук его не узнал, продолжил ухаживать, угостил на баре и даже звал за столик, но Тэхён из его рук упорхнул.       Весь следующий день Тэхён не находил себе места. Вдруг Чонгук всё вспомнил и рассказал кому-нибудь о его походах в такие местах? Вдруг с ним был кто-то из школы? Что если он начнёт его шантажировать? С другой стороны, Ким надеялся, что теперь это всё изменит. Чонгук проявил к нему внимание, делал комплименты и хвалил. Тэхён мечтал, чтобы тот подошёл к нему, и они хотя бы обсудили встречу, взяв слово, что сохранит чужой секрет. А может и пригласит сходить туда вместе.       Но мечтам не суждено было сбыться. Тэхён, как всегда, встретился с друзьями, они покурили перед занятиями и зашли в класс, где ничего не изменилось. Чонгук его даже не заметил. К концу дня все выстроенные воздушные замки пали к его мечтам о совместном будущем с Чоном и внутри вскипела злость. К кому именно, он не знал. Но Чонгука хотелось задеть за его ум, красоту или просто — не за что.       — Заучка. — В сердцах выпалил Ким громче положенного, чем был позже награждён удивлённым взглядом от Чона и подбадриванием от компании, которая такие вещи не осуждала и была даже рада, что Тэхён наконец-то поддержал их стиль «плохих» парней.       Но главного он добился — Чонгук обратил на него внимание.              А теперь, сидя за прилавком, Ким пялился в решебник. Чонгук задал какие-то совершенно нерешаемые задачки, в которых из всего примера было только три цифры.       Вернулось дурацкое чувство вины, а прошлое как-то само всплыло в голове. Тэхён не смог выкинуть свою любовь, наоборот это стало каким-то способом проявить симпатию. Прижимали его как-то слишком интимно, а сегодняшний флирт выбил из-под ног почву. На работу он летел на крыльях любви. Тэхён после тех слов с тумбочкой не мог перестать краснеть и улыбаться. Он прокручивал сотню раз это томное обещание. Тэхён надеялся, что это было обещание.       Но, очевидно, это было его новой несбыточной мечтой. Ким ничего не смыслил в учебе, его развитие осталось на уровне третьего класса младшей школы и из учебника ему светила только фига.       Как сказать бабушке, что его могут перевести в другую школу? Дедушка этого не переживёт, грустно осознал Ким. А Чонгук навсегда повесит на него ярлык тупицы, которым так любил называть Кима.       Тупицей он и был.              В класс не хотелось. Чонгук проснулся разбитым, почти всю ночь разбирал современную историю и никак не мог вставить в своё плотное расписание Ким Тэхёна. Конечно, вставить можно было, но что-то его всё-таки заставляло сомневаться. Ким безответственный, ему было сказочно плевать на учёбу, и он даже не осознавал, что у Чона и помимо него есть дела. Но этот неблагодарный даже спасибо не сказал за решение его проблем учителю Хвану, а Чонгуку за то, что взялся за это гиблое дело. Но не может же быть всё так печально, он же как-то прошёл вступительные в старшую школу.       Наконец, соскребя себя с кровати и приведя в божеский вид, Чонгук отправился в школу. Доспав пару остановок в автобусе, Чон вышел на нужной и не обнаружил Кима в компании курящих одноклассников и нескольких учеников из параллели. Обнадёживающее начало дня приободрило Чона, не зря он будет тратить лишний час на Кима вместо обеда перед курсами.       Учебный год близился к экватору и ученики, подтягивающиеся к школе, выглядели унылее пасмурного неба, среди них Чон заметил знакомых с кружка активистов и в привычной им манере поприветствовал. Сегодня он ещё успевал не спеша переодеться и взять на уроки пару кофе из автомата в столовой.       Придя в класс, воодушевление Чонгука улетучивается, за соседней партой не сидел никакой Ким, не было его и за привычной ему. Может, он всё-таки решил не пытать удачу и сразу отправиться с документами в подходящее ему место.       Но когда стрелка часов показала половину от пройденного урока, в дверях появился помятый Ким. Он эффектно появился в дверях, будто бежал не от автобусной остановки, а от медведя как минимум. Учитель корейского шокировано уставился на запыхавшегося в дверях Кима и вместе со всем классом проследил его путь до нового места рядом с Чоном.       По классу прошёлся шёпот. Урок, конечно, продолжился, но Ким на первой парте привлёк больше интереса, чем экзаменационный вопрос. Тэхён выглядел заспанным, а неопрятный вид это подтверждал. Чонгук старался на нового соседа внимания не обращать, но тот так громко дышал, что мешал сосредоточиться на повторении. Проблемный Ким Тэхён вынудил протянуть ему ещё один кофейный напиток. Тот кивнул и, открыв, выпил его весь. И наконец наступил долгожданный покой.       Одно появление Кима стало головной болью Чонгука. Ещё с первых секунд он должен был понять, что идея помогать Тэхёну отстой, но доброта родилась быстрее Чона. Поэтому, отсидев до конца урок, Чонгук надеялся получить решебники с выполненными заданиями, чтобы начать их проверять, если там было что. Но его планы не совпали с планами Кима. На перемене после корейского на него налетели друзья, мешая головной боли Чонгука пройти, потом они его забрали курить, а на большой перемене Чонгук перестал надеяться и поспешил в столовую.       Чонгук знал, что Тэхён безнадёжен. Теперь это только подтвердилось. Через пару дней Чон сходит к Хвану и сбросит свои полномочия, к нему за парту вернётся Сора и всё вернётся на круги своя.       Но, к большому сожалению Чонгука, за привычным для него столом спал Ким в обнимку с теми проклятыми учебниками. Его лицо не искажала ухмылка, а розовые губы были сложены в трубочку и слегка приоткрыты. Дремал. Но почему Чонгук должен страдать один? Поэтому, подойдя к своему столу, он со всей своей силы приложил железный поднос о дерево стола, что Тэхён, от испуга подпрыгнув на стуле, поспешил завалиться назад. Невозмутимый Чон сел за стол, не обращая внимания на посторонние взгляды, которые наблюдали за встающим с пола Кимом. Дежурные преподаватели только покачали головами.       Тэхён на удивление не налетел с кулаками, даже не перевернул поднос с едой на голову Чонгука, а лишь обиженно сел назад, обнялся с учебниками, и спросил:       — За что?       Чон даже не сразу понял, что Тэхён всё ещё тут, поэтому рука с занесённым в рот рисом остановилась, но лишь на мгновение.       — У тебя есть и другие места для сна. — Парировал Чонгук и продолжил есть, но лицо напротив как-то слишком жалостливо поджимало губы и угрюмо повесило нос. Чон испытал эмоции сродни тому, что пнуть щенка или отобрать у ребёнка конфетку, поэтому, отложив столовые приборы, протягивает руку и трясёт ею в воздухе: — Давай посмотрим, что у тебя там.       Тэхён нехотя слушается, закусывает губу, когда Чонгук, опуская их рядом, набивает рот едой и пережёвывает её, пока листает выполненные задания… Или не выполненные… Ким, к сожалению, и половины не смог даже начать, что говорить про химию. Чонгук перелистнул ещё пару разделов и как-то сильно нахмурился. Он пережевал и потянулся за молоком, которое прихватил из автомата.       — А какие предметы тебе нужны для поступления? — Тэхён пожал плечами, опустив взгляд в пол, на что Чон только раздражённо вздохнул и отложил молоко. — Ты же кем-то хочешь стать? — Тэхён на это только отрицательно покачал головой и сжался от нового гневного звука от Чонгука. А не злиться тот не мог. — Ты хочешь сказать, что учился двенадцать лет, тратил деньги своих родителей, чтобы потом забить на учёбу и не знать, куда поступать?       Тэхён отнял взгляд от своих коленей, на которых он очень сильно сжимал брюки. Смотря на такого подавленного одноклассника, Чонгук не мог злиться.       — Тогда на химию даже не смотри, — откладывая учебник, уже спокойнее говорит Чон, он снова принимается за еду, параллельно размахивая палочками. — Но у тебя круто получается часть б в математике, ещё ты хорошо знаешь право, может попробуешь пройти грантом в юридический, там спортсменов любят, но надо браться за ум, если хочешь пройти экзамены на государственную службу. — Чонгук периодически отрывался от подноса, но в этот раз замолкает, немного удивляясь молчаливости Кима с ним. — Почему ничего не взял себе?       Тэхён отрывается от рассматривания чужих пальцев с приборами в руках и теряется. У него просто нет денег на лишние траты.       — Не хочу. — Но живот его сдаёт, сильно урча от мысли о еде. — У меня нет налички. — Снова врёт.       Чонгук знает в чём проблема, но старается как можно понимающее кивнуть, будто купился. Он осматривает поднос.       — Ешь салат с водорослями? — Тэхён с сомнением кивает, а Чонгук кладёт ложку в горячий суп и передаёт с подноса. — А я его терпеть не могу.       Ким над супом склоняется и принюхивается, вроде он всё время с ним сидел, яда тут быть не может. Но голодный живот урчит настойчивее, поэтому разговор на это остаётся не завершённым.              — Ким Тэхён, — учитель поднимает глаза от журнала и высматривает присутствие названого, но на привычной парте его не находит. — Отсутствует.       — Да тут я! — Выше поднимается Ким на стуле.       Он снова слышит тихие смешки в спину, от чего тушуется и садится обратно, чуть скатываясь под парту, вытягивает свои длинные и худые ноги вперёд. Чонгук, опираясь головой на руку, от чего-то задумчиво закусывает губу и бросает взгляд за спину. Бывшая компания Тэхёна отчего-то веселее обычного, перешёптывается, катается на стульях. Всё в привычной манере абориген. Чон возвращает внимание на серое нечто, больше не походящее на прежнего Кима.       Они сидят за одной партой чуть меньше двух недель. Двух недель полные зубрёжки и восстановлением дружеских взаимосвязей. Ким с каждым днём становился всё тише и серее, а его мешки под глазами больше, пиджак сменился на спортивное худи их баскетбольной команды. Ким засыпал на любой удобной поверхности, и даже когда Чон ему объяснял правила глаголов на английском языке. Чонгук проверил, перейдя на пусанский диалект, а Ким продолжил что-то конспектировать, хотя прежде кидал в него ластиком, поскольку Тэхён не понимал, о чём тот говорит. А ещё от Кима перестало пахнуть дешёвыми сигаретами, и его никогда не было видно с утра в привычной шумной обстановке.       Но что заставило Чонгука начать этот разговор, так это:       — Я больше не заучка, — наблюдая за тем, как Тэхён выполняет очередное задание по ханчже, озвучил свои мысли Чонгук, чем заставил поставить на листе огромную кляксу. Ким дёрнул рукой, проезжаясь пол лицу Чона. — Ладно, сам виноват. — Кивнул Чон и перевалился за парту в поисках влажных салфеток в своей сумке, упуская всю панику, которая отразилась на уставшем лице Кима.       Тишина пустого класса заполнилась несвойственной ему вознёй. Тэхён спохватился сразу, как только в руках у Чонгука промелькнула светло-голубая упаковка. Вырвал несколько салфеток, уронил кисть на лист ещё раз. Он нещадно тёр лицо и щёки, вызывая лёгкое раздражение нежной кожи, и Чону пришлось перехватить чужие запястья.       — Да что с тобой такое? — Чуть тряхнув молчаливого Кима за руки, он заставил посмотреть на себя. — Скажи, ты употребляешь?       — Нет! — Широко раскрыв глаза от ужаса, выкрикнул Тэхён и сдулся шариком. — Я просто слегка не сошёлся взглядами с Джихуном, поэтому не общаюсь с пацанами, а не высыпаюсь из-за ночных смен. — Тэхён с силой вырвал свои запястья и переложил салфетки в чужие руки. — Раньше я мог поспать на уроках, но сейчас у меня нет этой возможности.       Он смял лист и кинул комок точно в переполненную мусорку, откуда он тут же свалился. Вдох. Тэхён вернулся к своему привычному занятию и легко провёл вверх, потом вниз, и лёгкие мазки выдали имя Чонгука. Раздался лёгкий кашель, и Ким убрал руку от бумаги. Чон убирает получившиеся иероглифы и кивает на учебник.       — А теперь нужные учим.              Легче не стало. «Не сошёлся взглядами с Джихуном» превращается в стычки и вот Ким из грозы девчачьих юбок превращается в того, кого эти юбки прячут. Но тут поправочка. Чонгук юбки не носил.              Чон снова проснулся чуть позже обычного, поэтому утро выходило слегка сумбурным. И не только у него. Приехав на привычную остановку, Чонгук не видит привычной компании, не замечает и Кима. Проходя в главные ворота, Чона задевает парочка девчонок по младше, которые останавливаются в примирительном поклоне и быстро убегают к толпе. Почему-то предчувствие Чонгука подсказывает ему о том, что все ответы на его вопросы сейчас будут найдены. И не прогадывает. В круг собралась вся компания аборигенов, а в противоположной стороне стоит Ким.       На Киме только капюшон, что не сильно скрывает узнаваемую фигуру, да и разборки внутри шумных «дружеских» компашек всегда были популярны. На школьном форуме точно уже не одна тысяча просмотров, и за каждым словом тут охочи. А шакалы лишь показательно устраивают самоизгнание неповинного.       — Ты глянь, — кричит кто-то из компании, — заделался за зубрилкой бегать, что у вас там, шуры муры? Думаешь, мы ничего не замечаем.       Ким на такой выпад не реагирует никак, лишь смиряет наглую рожу Джихуна, который в защиту своего друга и слова не сказал.       Тэхён не сильно обеспокоен выходками этих моральных уродов, но приятного было мало. Даже если сейчас они и улучат его в симпатии к Чонгуку, то сильно хуже для него не сделают. Репутация у него и так на грани, а тут ещё скандал будет, хоть не так жалко переводиться в другую школу. Обидно было больше за Чона, что был втянут в это без особого на то согласия. Они ведь даже не друзья и навряд ли ими станут, а тут просто от какого-то подопечного скандал с ориентацией в их то гомофобной стране. Ким не потянет со своим недосыпом ни одной драки и после первого уворота, скорее всего, свалится с низким гемоглобинном, но оно и к лучшему. Выспится.       Под тихие возмущения за спиной Тэхёна кто-то возникает и лицо Джи наконец ломается, показывает, что им движет ревность.       — А вот и наш принц, — Кан Джихун складывает руки на груди и презрительно осматривает парочку, растягивая губы в ухмылку. — Не на коне даже, Ким.       Личное выходит за рамки двух и превращается в общественное. Чонгук бросает быстрый взгляд на безликого Кима, что смотрел лишь на Кана, и понимает, что не из-за него тут собрались. Но массовое превосходство не оставило равнодушным даже чёрствое сердце Чона:       — Раз я принц, — Чон закрывает обзор на Кима, — то ты змей Горыныч.       Чонгук не любил применять силу.       Джихун умел уговаривать.       Поэтому, как только Кан перевёл взгляд на него, преодолел то несчастное расстояние и, занеся руку, двинул в чужую скулу.       Тэхён опустил голову вниз. Свист дежурного преподавателя. Школьники разбежались от резко начавшегося ливня, а Ким так и остался смотреть на брошенную в ноги сумку Чонгука, которого увели к директору.              Странно быть по другую сторону. Тэхён скучающе осмотрелся. На табличке с должностью кто-то пририсовал рожки, что в целом и описывало всю суть этого мужчины. Ким поправил сумку Чонгука, сползающую с колен, и зевнул, из-за произошедшего он совсем забыл, что снова не выспался. Он сам не заметил, как свернул в сторону административной части школы вместо урока математики. Может, его позовут объяснить всю ситуацию, ведь всё началось из-за него. Но директора, очевидно, не интересовал почти отчисленный ученик и настоящая правда, ведь Джихун всегда будет в приоритете.       Ким вздрогнул. Коридор обдавало сквозняком, из-за чего Тэхёна слегка пробивал озноб, мокрый флис он так и не снял.       В кабинет не так давно зашла мама Чонгука, и Тэхён только тогда по-настоящему запаниковал. К ним на разборки родителей никогда не вызывали, но было бы странно, не разведи директор концерт, когда побили одного из спонсоров школы. Ким провёл на лавке перед кабинетом уже целый урок, но его не выгнал даже вышедший классный руководитель.       Учитель Хван только покачал головой, увидев его.              Всё началось ещё раньше. Ким сам не заметил, как «глава» их компании стал не ровно дышать в его сторону. Кан Джихун, сын главы транспортной компании, проводил с ними не так много времени, но Тэхён заметил, как менялся их отдых с его появлением. И если остальные как-то слишком трепетно относились к Кану, Ким предпочитал не выделять с ним общение и либо совсем старался исключить их взаимодействие, либо максимально очерчивать рамки позволенного.       Это и привело Кима туда, где он и был.       Джихун всеми способами пытался расширить их точки соприкосновения. Простое «нет» с ним не работало. Начало доходить до преследования его после школы или работы. Тэхён боялся того, что Кан разузнает про его походы в клуб, что, очевидно, ему уже стало известно. Но появиться там он не мог, за такими детками следили не хуже, чем за айдолами, да и отец бы по головке не погладил. И в какой-то момент Тэхён начал себя чувствовать в безопасности только в клубе.       Там — где этот чокнутый его недостанет. А Джихуна это явно задевало.       Тэхён искусно избегал его и мог бы продолжать это делать, пока его «друзья» не подложили ему свинью. Или его под свинью.       Предложив ему выпить после ужасной новости и так сказать, показать, что под Чонгука он не стелится. Собрались в квартире одного из них. Киму необходимо было лишь правильно утилизировать списанный соджу и принести это в место встречи. После пары выпитых стопок они принялись устраивать турнир по игре в приставку. Такое они практиковали и на кону стояли не деньги, нет, а желания выигравшего. Ким обычно вылетал среди первых, поскольку в приставку играл от силы раза три в таких же условиях. Поэтому, когда по таблице он лидировал, Тэхён даже не заметил, что главным его соперником стал из ниоткуда взявшийся Кан. И Тэхён, естественно, проиграл.       Желание Джихуна стало очевидным: Тэхён должен был быть заперт с ним в одной комнате на тридцать минут. И как только дверь за ними захлопнулась, Кан двинулся на него хищником. Ким был пьян и слишком хил против человека с личным спортзалом в доме. Поэтому прижатым к двери Тэхён был практически сразу, что ослабило внимание Джихуна, а ответное влечение оставило безоружным. Этим Ким и воспользовался. Ударив противника меж ног, Ким сбежал — от компании, от «друзей», от Кана.       На удивление расплаты не прилетело. Тэхён даже удивлялся спокойным неделям, что его сразу не отправили взашей из школы, не уволили из магазина и никто в школе не рассказал о его голубизне.       Но план был куда изощрение. Мешал им, очевидно, Чонгук. Тот был не из робкого десятка, тем более примерным учеником, который необходим школе и за все его заслуги награждаем. Даже не имея покровительства богатого папочки, у Чонгука была своя неприкасаемость. А Тэхён был с Чонгуком почти постоянно, не ходили вместе, только в туалет.       Стоило ему только не появиться в привычное время.       Джихун появился в дверях. Тэхён наконец поднялся с нагретого места, ожидая скорейший выход Чона. Только у Джихуна были другие планы. Последнее слово обязательно должно быть за ним. Кан подошёл к Киму вплотную и под пристальным взглядом Хвана выплюнул то, что давно хотел сказать на самом деле:       — Пидор. — Тэхён усмехнулся.       Позади него появляется Чон. Тот сверлил взглядом чужой затылок, и Тэхён высказал всем очевидное:       — Да, но тебе я не дал. — Обходя Кана, он передаёт сумку Чону, что под локоть, уводит его по дальше ото всех.       Но Чон, очевидно, не высказывает никаких обвинений, лишь смиряет взглядом, а после спешит в сторону следующего урока. Тэхён собирался последовать примеру одноклассника, но на его плечо что-то опустилось и стянуло капюшон. Ким хотел возразить, но, обернувшись, заметил миловидную женщину сильно ниже него. Чонгук был её точной копией, за исключением некоторых вещей, но было не трудно догадаться, что это его мама.       Тэхён уважительно поклонился. Женщина улыбнулась ещё ярче, чем вызвала лёгкое смущение. Она не выглядела расстроенной, очевидно, не собиралась его ругать, но, поправив тёмную мокрую чёлку с лица Тэхёна, тихо попросила:       — Не молчи о своих проблемах, солнце. — Тэхён удивлённо двинул корпусом чуть ближе. Госпожа Чон говорила очень тихо, мягко и успокаивающе, отчего Киму показалось, что он её не расслышал. — Чонгук не из тех, кто полезет с кулаками, поэтому ты всегда можешь обратиться к нему за помощью, чтобы такое не повторялось. — Женщина мягко провела по носу Кима и опустила руку на холодную щёку. — Будь в порядке, Тэхён.       От Госпожи Чон приятно пахло выпечкой, на запястье были, очевидно, нанесены духи. Её каре слегка касалось плаща и мягко закручивалось к лицу, что придавало ему округлости, а улыбка вызывала возрастные морщинки. Тэхён послушно кивнул, и женщина напротив склонила голову на бок, как делал и Чонгук. Она убрала руку, обернулась в сторону преподавателя Хвана и слегка наклонила голову, прощаясь. Обошла Кима, который в отдаляющийся силуэт опустился в прощальном поклоне.              Чонгука он нашёл уже в полуполном кабинете. Он полулежал на парте, отвернувшись от пустующего места рядом, уперев голову на руку, согнутую в локте, что-то задумчиво черкая на полях рабочей тетради, и совсем не обращал внимания на опустившегося рядом Кима. Чон остановился только тогда, когда Тэхён потянул травмированную руку на себя, вынуждая голову держать самостоятельно. И уже через несколько секунд на костяшках красовался ярко-розовый лейкопластырь с цыплятами.       — Спасибо. — Сказали они одновременно, но Чонгук кивнул и Тэхён продолжил первый. — Не знаю, что бы произошло дальше, но ты сильно выручил.       Чон только молчаливо кивал.              Вся ситуация выбила их из привычного ритма. Чон стал задумчив, почти не разговаривал со своим соседом, а Тэхён и не успел бы выяснять с кем-то отношения. С молчаливостью Чонгука появились и дополнительные задания, что заставляло по убиваться над ними за прилавком. Не щадил.       Но и с появлением новых проблем уменьшились другие. Ким наконец мог спокойно вдохнуть. Кан хоть и пилил его взглядом, но ближе, чем расстояние руки не подходил, кажется, даже избегал. Новая компания заметно изменила Тэхёна. Чонгук позволял быть Киму разным, поддерживал неординарность. Молча, но поддерживал. Поэтому, когда Киму на списание попалась краска для волос, первый о новом образе узнал Чон.       «Тебе идёт, главное, чтобы мозгов меньше не стало» — без точки. Ким больше, чем доволен.       Появившись с русыми волосами на пороге класса, он поймал много вдохов, но Тэхён ожидал лишь один.              Чонгук, обычно не беспокоивший студента медика, странно вытребовал встречу. Мин занят не был, поэтому уже через какое-то время сидел в гостях у Чонов. Любовно накормленный Госпожой Чон Юнги занимал всю поверхность односпальной кровати Чонгука. А тот давал мотокросс по комнате, иногда прерываясь на активную жестикуляцию, что, несомненно, вырывало Юнги из дрёмы.       — И я врезал ему. — Чонгук махнул в воздухе кулаком, а потом показательно встал в стойку и побоксировал несколько раз. — А эта сука упала, будто я ему пару хуков по лицу прописал и все зубы пересчитал. Сидел у директора с такой миной. — Чон кривлял лицо в пародии. — Индюк.       Юнги из всего этого сделал один вывод:       — Ты подрался за Кима. — Издевательски констатировал факт Мин, чем заставил Чонгука сесть на кровать. — И бесишься ты тоже из-за него. — Это добило Чона окончательно, тот повержено плюхнулся спиной на костлявые ноги Юнги. — Влюбился.       Чонгук кивнул, чем вызвал тихий смех из Мина. Чон обнял того поперёк живота и примостился к боку. Обычно Чонгук не сильно торопился осведомлять Юнги о своих делах сердечных, но тут ему явно нужна была поддержка. Поэтому прохладные пальцы уже массировали чужой затылок.       — Почему бы тебе ему не признаться. — Рассматривая гладкий потолок над кроватью, Юнги после недолгого молчания получил щекотливое отрицательное вождение носом по боку. — Ты хочешь, чтобы вы выпустились и больше никогда не встретились? — Бок обдало горячим вздохом и снова щекотку в знак отрицания. — Тогда чего ты ждёшь, возьми яйца в кулак, признайся, получи либо взаимность, либо в нос. — Мин почувствовал копошения, а после закинутую на него ногу. — Хотя тут явно будет взаимность.       Чонгук как-то слишком резко поднял голову, заставляя руку с головы безвольно упасть. А в глазах столько надежды. Юнги поджал губы и в привычной манере двинул уголками вверх, выражая свою крайнюю степень поддержки.       На чужой телефон пришло уведомление. Чонгук, порывшись на тумбочке, заваленной сотней кружек и учебников, выудил телефон и убрал кабель зарядки, возвращаясь к Юнги. Секунда, две… Юнги пугается тихому визгу. На экране красовалась причина сегодняшней встречи. Мин видит этого парня впервые и на его честный, не поплывший от влюблённости глаз мог констатировать одно — Ким Тэхён до безумия красив.       — Ты попал. — Сообщил Юнги своему другу, и они перевели взгляд с фото друг на друга.       Они снова смотрят на сообщение. Чонгук всё ещё гипнотизирует фото и сдирает тонкую кожицу губ, а Мин обращает внимание на подпись.       — Тебе надо ему что-то ответить. — Чонгук согласно кивнул. — Только давай что-нибудь нормальное, а то я тебя знаю.       Юнги опустился на кровать и стал предлагать: «Тебе идёт», «Получилось хорошо», «Новый цвет тебя освежил», но когда Чон остановил его после шестой фразы «Я бы тебе вдул», то ответ уже отправлялся и Мину оставалось только ударить себя по лбу.       — А что у тебя за реакция такая? — Возмущался Чонгук и скакал на худой тушке друга, — я всегда так ему пишу. Да чего ты смеешься?!              Тэхён не заметил, как пролетел очередной месяц, вечерние встречи слились одна в другую, а работа стала не такой скучной. Он не обратил внимание и на то, что научился решать большинство заданий, как оставалось время и выспаться, а на уроке начал чаще вызываться к доске. Чонгук даже провоцировал его на бой у доски по решению примеров и отвратительно сильно поддавался, чтобы Ким впервые выиграл и улыбнулся своей маленькой победе. За месяц они с Чоном сблизились. Тот больше не отмалчивался, в столовую звал, кофе приносил, а Тэхён старался урвать самое свежее из списанного для него и прихватывал с собой банановое молоко.       За окном уже заходило тёплое июньское солнце. Чонгук снова подпирает свою голову ладонью и отчего-то засматривается на Кима в закатных красках. Русые волосы вились от влажности после принятого душа в тренировочном зале, а щёки слегка покраснели. Они разбирали пробный вариант экзамена, и Тэхён почти не обращался за помощью, поэтому Чон без зазрения совести рассматривал своего подопечного, который от усердия мило дул щёки и периодически грыз колпачок от ручки.       — Я всё! — Ким бросает быстрый взгляд в сторону Чонгука, замечая чужое смущение. — Можешь проверять.       Чонгук прочистил горло и взял в руки лист, не глядя больше на Кима. Но любопытный товарищ будто специально придвинулся ближе и почти дышал Чону в ухо. Близость волновала до мурашек на загривке, и Чон всё дальше и дальше отстранялся от Тэхёна, пока не был пойман рукой. Чонгук не заметил, как чуть не свалился со стула.       — Мог бы попросить не двигаться. — Тихо заметил Тэхён и отсел обратно.       Повисло неловкое молчание, которое иногда перебивали крики детей за окном, играющих в футбол после продлёнки. Чон хотел было что-то сказать, но лист перед ним с очевидной ошибкой отвлёк его, и они погрузились в уже рабочую тишину.       — Смотри, Тэ, — Чонгук кладёт перед рассматривающим ручку одноклассником лист, — мы проходили эту тему сегодня, ты, видимо, не до конца понял… — его останавливают две растекающиеся по тексту капли, Тэхён тоже их замечает и отворачивает голову в противоположную сторону. — Тэхён? Ты чего? Ты плачешь.       А в ответ тишина.       — Тэхён, я тебя обидел?       Чонгук тянется к светлым прядям, стараясь убрать отросшую чёлку, которая скрывала чужие эмоции. Но Ким дёргается, всхлипывает и прячет лицо в руках. Чон воспринимает это как призыв к действиям. Он выходит из-за парты и опускается на корточки перед заплаканным Тэхёном. Что делать в такой ситуации — никакой учебник не подскажет. Поэтому Чонгук решается опустить руки на чужие колени, честно, для устойчивости, скрывая корыстный умысел успокоить. Ким дёргается и приоткрывает себе вид на Чона в его ногах, но чужие глаза подбитого щенка вызывают улыбку, поэтому Тэхён решает вытереть непрошенные слёзы.       — Ты меня не обидел, честно. — Вытирая влажность под носом, начал Тэхён, чем вызвал нескрытый восторг в Чонгуке. Рука Чона вдруг аккуратно прикоснулась к подбородку Кима, убирая солёную воду, подхватила чужие пальцы и, переплетёнными опустила на колени Тэхёна. — Просто я каждый раз выполняю задания, на сто процентов уверенный в том, что выполнил их правильно, ведь прорешал сотни подобных. Но ты снова и снова находишь ошибки. — Тэхён подавляет икоту, всхлипывая несколько раз. — Я чувствую себя беспросветным тупицей.       Чонгук отрицательно мотает головой:       — Но это же не так. — Чонгук свободной рукой поглаживает колено, почти потеряв равновесие на корточках. — Если судить твои первые работы и те, которые мы делаем сейчас, разница колоссальная. Ты большой молодец, Тэхён!       Ким смущённо улыбается и снова всхлипывает. Словам Чонгука хотелось доверять, и Тэхён был готов поверить даже в самую большую ложь. Чон мило улыбается, успокаивает его, не оставляет в сложную минуту — это заставляет передохших бабочек в животе снова щекотать ему нёбо.       Чонгук отвечает взаимной улыбкой и расставляет руки в разные стороны, приглашая в объятия, но в ту же минуту заваливается назад и падает на спину, ударяясь головой об ножку соседней парты. Ким пугается, спешит к нему, аккуратно помогает подняться, осматривая голову на наличие чего-то угрожающего чужой жизни, но встречается с мягким взглядом карих глаз и такой ненужной в этот момент улыбкой.       — Сильно ударился? — Обеспокоено спрашивает Тэхён, вдруг улыбка — это признак слабоумия. — Сколько пальцев я показываю? — И вытягивает перед ним два пальца.       — Пальца? — Чонгук потеряно смотрит вперёд, ели сдерживаясь от смеха, когда видит побледневшее лицо Тэхёна. — Я вижу только одну ульбо.       Тэхён не сильно бьёт смеющуюся гадину по плечу.       Так и жили.       

До поры — до времени.

      Один июньский день всё меняет.       Длинные каштановые волосы развиваются на созданном ею же сквозняке. Её юбка, укороченная подворотом на талии, сейчас развевалась и очень смущающе подлетала, от чего одна рука не очень надёжно прикрывала достоинства. Её переполняли эмоции, а лёгкие горели огнём, ведь уроки физкультуры предпочитала прогуливать даже в выпускном классе. Люди ей уступали, но всё это было не важно. И вот, почти пролетев дверь, она распахнула её так, что доски чуть не вылетели из направляющих.       Класс стих, девушка, откашлявшись, сипло произнесла:       — Выставили… — она сглотнула вязкую слюну с привкусом металла, — баллы предварительного на втором этаже.       Девушки и парни, как по команде встали со своих мест и ринулись в две двери. Но Мина обернулась, за одной из парт всё так же кто-то сидел. Слегка сощурившись, чтобы отсвечивающие блики ушли и раскрыли ей тайную личность.       — Чонгук? — Она кивнула сама себе. — Чонгук! — Громче позвала она, тот оторвался от созерцания вида из окна. — Ты не пойдёшь?       Чон слегка мотнул головой, сбрасывая наваждения, почему-то ему было неспокойно от этой информации. Он встал из-за стола и, столкнувшись с девушкой на пороге, вытянул руку в сторону, галантно предлагая идти ей первой. Щёки девушки вмиг вспыхнули, и она поспешила за остальными. Боялся Чон не за себя, а за Тэхёна. Если Ким напишет плохо, его действительно могут перевести. Это пугало чуть больше, чем то, о чём Чонгук думал по вечерам, когда они с Тэхёном расходились в разные стороны.       Если Ким напишет хорошо, то их встречи станут необязательными… Вероятно, всё если не вернётся в прежнее русло, то поменяется. Тэхён отсядет назад, станет выбирать работу или тренировки по баскетболу, а не часовые посиделки с Чоном, может, вернётся к Джихуну и его свите. Но что-то обязательно изменится, ведь причин больше нет.       Чонгук давно принял свою влюблённость, и чем больше они открывались друг перед другом, тем сильнее привязывался. Ничего не чувствовать к Тэхёну было невозможно: эта квадрантная улыбка, родинки, стойкость характера, трудолюбие. Чонгук просто сдался своему сердцу.       И спускаясь на второй этаж, он увидел чужие светлые волосы, что так разительно отличалась от обыденных каштановых затылков.       Тэхён никогда не начинал сверху, его самооценка была реалистична, поэтому среди трёх выпускных классах он всегда начинал с третьего листа. Надежды на Чона не были большими, казалось, что всё происходило с такой безнадёгой и сильной бессмысленностью, что, стоя у стендов, он даже пальцем не водил, а сразу посмотрел на последнюю пятёрку учеников. Там обычно оказывались либо отсутствующие, которых тоже включали в список, либо такие, как Ким. Но не пятым с конца, не двенадцатым он не оказался. Поэтому сердце ухнуло в пятки, и Тэхён постарался пробраться поближе, вдруг не заметил. Но его действительно не было. Ким тянулся выше. Его слегка потряхивало, но чем выше он был, тем сильнее подступали слёзы, а в горле стоял ком.       Сорок пять.       Из девяноста двух человек, Тэхён был сорок пятым.       Ким скользнул рукой по холодному пластику стенда и ещё раз прошёлся по всем именам снизу него. Они не были нулевыми, Тэхён допустил меньше ошибок, чем Ин Сон, Вон Ги из их команды по баскетболу, чем Чон Ха и Ре Сон из группы поддержки. Многие знакомые имена из списка остались позади.       Тэхён обернулся, встречаясь со взглядом Чонгука. Тот, кто потратил кучу времени и натаскивал его на задачки. Подбирал именно те, которые бы дали необходимые знания и умения, чтобы Ким их решил. Нашёл предметы, которые мог освоить Тэхён и неплохие будущие профессии, где бы Ким горбатился не за копейки. Чонгук, который защитил, поддержал и был рядом.       Когда толпа осталась позади, а Чонгук на секундном расстоянии, Тэхён будто бы перестал думать. Попадая в тёплые объятья, Тэхён шептал всего два слова: «Спасибо, Чонгук», совсем не чувствуя, с каким облегчением ему выдохнули в макушку.       — Ты большой молодец, — сказал Чонгук, когда почувствовал, как Ким отнимает свою голову от плеча.       — Умничка? — Лукаво блеснули глаза Кима.       — Ну, раз я обещал. — Загадочно буркнули в ответ.       И Чонгук под чужой визг скользнул ниже, подхватил Кима под коленями, перекидывая через плечо, громко хлопнул по обтянутым школьными брюками ягодицам.              Пока где-то один учитель Хван сгорал со стыда под строгим взглядом директора.