Искренность

"Мне не страшны ни звезд холодный свет, ни пустота безжизненных планет. во мне самом такие есть пустыни, что ничего страшнее в мире нет." Р. фрост.

Солнечные лучи прорываются через плотные тюли. Пыль танцует в незамысловатом танце, и оседает на пол. Часы уже давно прозвенели, но Саске никак не хотел вставать. Только накинул подушку на голову и закрыл уши. В постели тепло и комфортно, а дома холодно и сыро. Хотелось бы остаться под теплым одеялом на вечность. Но нужно все же вставать: деньги сами себя не заработают, а жаль. Вступив на холодную плитку босыми ногами и выключив надоедающий звон будильника, Саске сразу накинул на плечи шелковый, черный халат. Голова болела ужасно, а кости ломило. До работы оставалось ещё два часа, поэтому юноша не спеша направился в ванную. Маленькая комната с ещё допотобным ремонтом встречала его сыростью и холодом. Стены были облицованы плиткой, но и она со временем потрескалась и отломилась , оголяя серые стены. Старое зеркало висело против него и смотрело с неодобрением. Паук-косарь, которому Саске дал имя "Антоша", как всегда был на своем любимом месте – в левом углу на потолке. Зайдя в душевую кабинку и открутив кран, брюнет отпрянул: вода была ледяная. Выругавшись себе под нос, Саске начал настраивать воду. Старый и ржавый кран скрипел и не хотел переключаться. Две точки, красного и синего цвета, смотрели на него укоризненно. Саске ещё с детства любил стоять под душем, ощущать на себе сильные струи воды и как тело постепенно расслабляется под их напором. Тогда мысли становились более четкими, а тело блаженно расслаблялось. Теплые капли уже стекали с лица брюнета, как вдруг он почувствовал пристальный взгляд на себе, бурящий его спину. Резко повернув голову, он ничего не увидел. "Наверное померещилось" Этот эпизод оставил неприятный осадок. Саске никогда не был параноиком, и такое с ним происходило крайне редко, но после того этого инцидента, он все же ещё некоторое время недоверчиво оглядывался вокруг. Намылив голову шампунем и отогнав ненужные мысли, юноша начал планировать, как ему прожить ещё один месяц. "Сегодня я получу зарплату." — мыльная пенка стекает по тонкой шее и гострим ключицам, опускаясь всё ниже на стройное тело юноши. "Надо будет не забыть заплатить за коммуналку. Также нужно сдать практическую работу по философии Ируке..." Мысли оборвало чувство чужого присутствия. Саске мог поклясться, что почувствовал чужое дыхание на своей шее. Сердце пропустило удар, а спина покрылась сотнями мурашек. Брюнет не был уверен, сколько он так простоял под водой и с пониманием, что кто-то стоит за ним и дышит ему в спину, возможно несколько секунд, а возможно и несколько минут, пока меддленно не повернул одеревенелую шею, почти что слыша скрип собственных позвонков на каждом застывшем движении...

Ничего.

Опять.

Позади него никто не стоял, не было и хоть каких-то маленьких следов, что здесь кто-то был из посторонних. Стояла лишь гробовая тишина и чуть-чуть ощутимый запах сырой земли. Простояв как вкопанный и глядя в пустоту, Саске, ощущая тяжесть собственных мокрых ресниц, аккуратно опустил взгляд вниз, подсознательно ожидая увидеть чёрное пятно земли разтекшееся по пожелтевшему душевому поддону. Там нечего не было. Немой ступор охватил разум и тело юноши. Из своих мыслей Саске вывел звон телефон. Быстро накинув полотенце, он помчался на кухню. *** Перебирая длинными черными лапами паук медленно подбирается к своей жертве, которая еще болталась в паутине. *** Проносится звон уставших колокольчиков, висевших над дверью. Последний клиент покидает помещение. Саске расслабленно выдохнул и облакотился о деревянный, лакированный стол. Сегодня был тяжелый день, грело только то, что он получит зарплату. Позади послышался скрип, брюнет обернулся и увидел среднего возраста мужчину с седыми волосами и маской на пол лица. – Ты хорошо поработал в этом месяце. – конверт ложится на стол. От этого звука у Саске на лице расползается лёгкая улыбка. После этого Какаши выходит из заведения, сказав лишь чтобы брюнет не забыл выключить свет и запереться. За что Саске и любил Какаши так это за его немногословие. Он всегда говорил четко и без воды. Если что-то не нравилось говорить прямо, но без истерик, Саске вообще не может вспомнить чтобы Хатаке когда-то поднимал голос хоть на кого-то или выходил из себя. Пересчитав зарплату, Саске пошел в подсобку, которая служила ему переодевалкой и курильной одновременно. Маленькая комната пропитана табачным дымом. На потолке весит одинокая лампа, а в шкафах стоит всякое орудие для уборки. Саске достает сигарету из пачки и зажигает её чувствуя горьковатый вкус в горле и глядя как белое облачко дыма поднимается к потолку и тает. Курил он редко. Не чаще раза в неделю. Обычно это было либо когда что-то случалось хорошее, либо наоборот. *** Уже было темно, когда Саске выходил из супермаркета, с двумя большими пакетами в руках, ручки которых неприятно резали ладони. Осенний холодный ветер пробирается через одежду и морозит тело. Опавшие листья шуршат под массивными ботинками. На улице догорал последний фонарь. Вокруг было безлюдно. В наушниках играла незатейливая песня с простым, но веселым, мотивом. Его уставший взгляд метался то на деревья, то на лавки и дома, пока не зацепился об окно. О его окно! В кухне горел свет, хотя Саске в совершенстве помнил, что выключал его перед уходом. Ничего такого а его забывчивости не было, особенно если вспомнить, как взбрыкнул его не проснувшийся мозг утром, но на это всё накладывалось непонятное чувство опасности. Неужели он умудрился где-то схватить ПТСР и теперь его тригерит от каждой незначительной мелочи. Интуиция прямо кричала ему в уши и тарабанила сердце, что что-нибудь сегодня случится. Саске пытался отогнать все ненужные мысли и засунуть куда подальше инстинкты самозащиты. Он уже не маленький, да и за 17 лет его жизни с ним не случилось ничего паранормального. Юноша всегда искал рациональные объяснения всему, вот и сейчас разум начал подбрасывать ему всякие возможные варианты произошедшего, пока он собирался по серым ступенькам на нужный ему этаж. *** Рука застыла на секунду внерешительности, но в следующее мгновение дверь беззвучно открылась. В коридоре было темно. Саске решил не включать пока свет: квартиру он знал как свои пять пальцев — обувь с верхней одеждой тоже оставил, только как можно тише, поставил пакеты и сжал ключи в виде костета. Его не покидало ощущение, что что-то здесь не так, поэтому он на цыпочках направился дальше. Из коридора виднелась дверь, которая ввела в кухню. Свет действительно был включен, но в комнате никого не было. Саске лишь оглядывался во все стороны, продолжая держать в руках самодельное оружие. "Все-таки надо будет обратиться к психиатру" Промелькнуло мысленно. Выдохнув с облегчением, Саске направился назад в коридор, где и снял курточку, и сменил массивные ботинки на домашние, милые и пушистые тапочки, подаренные заботливой мамой на рождество. Это не было в его стиле, но и рука выбросить не поднималась. Разложив продукты на стол. Он задумчиво склонился над ними и принялся перебирать варианты завтрака. Результат пал на омлет вместе с простым салатом, на десерт брюнет поставил бутылку красного вина прямо посреди стола. Включая старую, газовую плиту, Саске подпевал незатейливую песенку с едким мотивом себе под нос при этом подтанцовывая сам себе. Огонь никак не хотел включаться, потому юноша наклонился над плитой, как почувствовал чужое тепло от тела своим. Кто-то, вполне себе видимый и реальный, стоял наклонившись над ним чуть не прикасаясь к его коже. Сердце пропустило удар, подсознание наконец успокоилось. Он не сошел с ума. Быстро отпрянув от комфортки, Саске занёс кулак для удара, но незнакомец ловко увернулся от атаки. Теперь, повернутый к незваному гостью головой, юноша мог разглядеть его. Мужчина лет 27 с длительными, до поясницы, волосами цвета вороньего крыла, сам незнакомец был белым, как сама смерть, под тонким слоям кожи виднелись синие вены. Ростом был на голову выше его самого, одет в классические брюки и в рубашку. Одежда была потрёпанная, в некоторых местах порвана, а самое главное она была словно не из нашего века. – Какого хуя? - только слетело с губ Саске, перед тем как он ухватился за нож удачно попавший под пальцы когда он отпрянул от незнакомца, и набросился с ним на мужчину, но тот только прорезал воздух. Нет, такого не может быть, ведь юноша мог поклясться, что точно попал в цель, но рука словно прошла насквозь. Руки затрепетали и уронили кухонный нож, громко упавший на кафель. Перед глазами темнело, а в сердце яростно барабанило об ребра, угрожая их и вовсе сломать. Конечности немели. А незнакомец только улыбнулся и от этой улыбки у Саске затряслись ноги. Он почувствовал себя добычей, которую поймали. Незваный гость стал подходить к нему медленными шагами. Саске пятился назад, чувствуя ужасающую ауру от этого нечто, шедшего в его сторону. То, что это был не человек юноша понял по глазам переливающихся оттенками красного. У человека не может быть такого цвета радужки. Стеклянная ваза разбилась, а её осколки разлетелись во все стороны, оставляя порез на щеке. Крик застрял где-то в горле. Саске оперся о кухонный гарнитур, наклоняясь как можно дальше. Уходить было некуда. Незнакомец подходил медленными и размеренными шагами и вскоре остановился совсем близко у его лица. Саске мог почувствовать холод исходящий от незваного гостя, а также запах сырости и земли. -Ну что ж, Саске, предлагаю тебе сделку. – прошептал длинноволосый, проводя тыльной и вполне себе материальной стороной ладони по скуле подростка. В этот момент последнему показалось, что его сердце перестало биться. Ему показалось, что в мире, или по крайней мере в этой маленькой кухне, выключили звук. Он, как завороженный, смотрел на бледные губы своего персонального дьявола и не мог разобрать ни слова. — Ты помогаешь мне, а я, так уж и быть, пощажу твою никчемную жизнь. Свист воздуха. Удар. Незнакомец улетает в другой угол комнаты, хватаясь за нос из которого так и льёт кровь. Он точно не ожидал, что Саске снова попытается нанести удар после 2 неудачных попыток. И действительно, когда нож прошел сквозь мужчину, Саске подумал, что любые атаки бесполезны, но это продолжалось до тех пор, пока он не заметил небольшой порез на одежде, а это свидетельствовало, что к незнакомцу все же можно прикоснуться. Дальше все было проще. Оставалось лишь дождаться нужного мгновения, что и сделал юноша после чего рванул как можно скорее к двери. Уже виднелся спасительный свет коридора, как Саске почувствовал холодную и мертвую хватку на своей ноге, а дальше боль от столкновения лба с плиткой. Перед глазами резко потемнело и юноша упал в объятия всеобъемлющей бездны.