всё или ничего

первый шаг.

      Аякс вступает в покои Императора. гордого, властного, кровожадного и беспощадного дракона. он даже не смотрит на вошедшего: стоит спиной к юноше, сложив крепкие и мозолистые ладони в замок за поясницей. «это руки убийцы. по локоть… нет, по горло в крови».       Император поворачивается к юноше медленно, и даже издалека Аякс видит, насколько велик его пленитель: лишь драконьи плечи, иссечённые шрамами ни одной победоносной войны, казалось, были вдвое шире худых мальчишечьих. стоит подойти вплотную — уткнёшься в крепкую грудь, услышишь мерный стук сердца. «каково это… полностью оказаться под властью древнего существа?»       юноша чувствует на себе чужой взгляд. сам смотреть не смеет, — боится — но он прекрасно помнит сияние золотых глаз во время его первой встречи с Императором. до того момента Аякс не думал, что можно обратить в статую, лишь посмотрев. но Моракс, конечно же, мог. о, для гео дракона, Властелина Ли Юэ обращение юных красавцев в камень меньшее из всех его возможностей. «теперь ты утолишь свой интерес, Аякс. пути назад нет».       позади — разрушенная, сожжённая до тла деревня, убитые родители, братья и сестра. сейчас и впредь — гнилой, пропитанный ядом интриг гарем. шаг в безду в сравнении с этим — ничто.

второй шаг.

      Аякс старается двигаться уверенно, хотя ноги едва ли его слушаются. устремив взгляд в пол, устланный дорогим сумерским ковром, он подходит к Мораксу, опускается на колени, целует полы одеяния дракона. сверху доносится хрипло и насмешливо: — помнится мне, ты был смелее в первую нашу встречу, Аякс.       мальчишка надеется, что Император не заметил, как вздрогнули плечи, прикрытые тонкой красной тканью. он глаза закрывает, старается не задерживать дыхание. «в первую встречу я думал лишь о том, как бы выбраться из этого змеиного гнезда».       тогда Аякс проявил всё накопившееся за его восемнадцать лет мужество. осмелился поднять взгляд вслед уходившему Императору, вышел из строя наложников и крикнул в спину уходящему дракону: — противник из меня куда лучше, чем любовник, Моракс, но неужто я не приглянулся Вам?       за дерзость юноша был наказан настоятельницей гарема Нин Гуан. не убит. воспоминания о плотоядном золотом сиянии, брошеном через плечо из-под белого капюшона оказались хуже любой, даже самой бесславной смерти. а потом Аякса начали готовить к первому походу в драконьи покои. «уж лучше бы тихо жил в гареме. быть может, не пришлось бы делить ложе с мужчиной. с убийцей. с драконом…» — что же ты тогда сказал, Аякс? напомни.       Моракс издевался над юношей. знал, что тот побоится сказать правду. знал, что всё равно что-то ответит — против стали в голосе Императора его напускная смелость не оружие. — я не помню. — тогда я воспроизведу по памяти. — Аякс нервно взглотнул. — кажется, ты сказал, что тебе по нраву быть любовником, но не соперником.       мальчишка испуганно взметнул голову вверх, широко раскрытыми глазами впиваясь в дракона. рыжие кудряшки забавно шевельнулись от резкого движения. Моракс счёл это весьма милым. — что-то не так? молчание. и без того маленькая фигурка юноши будто стала ещё меньше. — я ошибаюсь? Аякс. «ошибся я, понадеявшись на лёгкую смерть». — ошибаетесь, Господин. мои истинные слова — полная противоположность Вашим воспоминаниям.       драконьи зрачки расширяются — признак интереса. рыжий юнец будит в Мораксе давно оставленные азарт и страсть. такой дерзкий, бойкий и вместе с тем трепещущий. красивый. мальчишка из Снежной, где почти не бывает солнца, где всё увековечено в снегах и льдах. страна, в которой у юных красавцев и красавиц нет искринки в глазах.       Император рассматривает Аякса: кудри — полыхающее пламя, глаза — глазурные лилии, россыпь родинок на плечах и ключицах — звёздное небо в лучшие безоблачные ночи.       Моракс протягивает ладонь к подбородку наложника. мальчишка смотрит, не отрываясь, словно дикая лисица, всегда готовая защищаться, но двигаться боится. пальцы мягко ведут по щеке, к уху, оттуда — к затылку, шее. под кожей ощущается рой мурашек. — встань.       и Аякс встаёт, всё ещё глядя на своего пленителя, быстрым движением языка проводит по искусанным губам. волнуется. — мой непокорный Аякс, ты же знаешь, судьба твоя не изменится — ошибся я или нет. — знаю. «зачем говорю с ним? зачем отвечаю на его змеиные речи?»       Моракс усмехается, склоняется к заалевшему уху и любуется рубиновой серёжкой — Аяксу, очевидно, прокололи мочку. — ты всё равно мой.       по телу бежит дрожь, стоит раздвоенному языку дракона пройтись по ушной раковине, острым зубам прикусить хрящик. Аякс не понимает, от чего он трясётся, но отчаянно хочет верить, что всему виной злость, страх, желание умереть. что угодно, но не трепет перед Мораксом.       ладони Императора скользят по юношеской талии, сжимают не сильно, но надёжно. они мальчишку подталикивают в сторону, заставляют шагать спиной в неизвестность до тех пор, пока ноги не сгибаются в коленях, встретившись с препятствием. и вот Аякс, покраснеший до самой груди, неровно дышащий и сдерживающий рвущийся из горло всхлип, лежит на шёлковых драконьих простынях и подушках. прямо под Мораксом. — знаешь, мой дорогой Аякс, я только сейчас обратил внимание на твои одежды. — мальчишка смаргивает подобравшиеся к векам слёзы. дракон вновь приближается к его лицу, шепчет в губы, — красный цвет тебе к лицу. но всё меркнет в сравнении с твоей природной красотой.       Император целует Аякса без лишней грубости. сминает доселе нетронутые губы, проводит по ним языком, ласкает, пока руками изучает юношеский стан — довольно крепкий, но такой хрупкий на фоне самого дракона. пальцы на ощупь снимают дорогие ткани со светлого, привыкшего к морозам тела, кончиками проводят по чуть выступающим рёбрам. до чуткого слуха Моракса доносится первый стон.       Аякс жадно вдыхает такой необходимый сейчас воздух, как только Император отстраняется от него, и с запозданием понимает, что его изучают, нависнув сверху на прямых руках. юноша поплывшим от слёз и ощущений взглядом осматривает себя. обнажённый и распалённый, он мечется от мысли к мысли. «как стыдно. как я пал».       в низу живота давно крутился тугой ком. такого чувства Аякс никогда не испытывал. он был и разумом, и телом непорочен. теперь всё совсем иначе — взгляд цепляется за возбуждённый член, оставивший на плоском мальчишечьем животе разводы естественной смазки. «как хорошо». — Моракс… — шепчет он на выдохе. это самое очаровательное, что когда-либо слышал гео дракон. — что такое, Аякс?       мальчишка сжимает губы, отворачивает прелестую рыжую голову в сторону. борется с мыслями в голове и сам с собой. Император долго за этим наблюдать не желает, потому переворачивает Аякса на живот и приподнимает красивые бёдра. — зачем Вы?..       дракон не даёт договорить, и вопрос прерывается долгим стоном. разведя ягодицы в стороны, Император касается языком розового колечка мышц. Аякс пытается сжаться, сопротивляется, но в наказание за неповиновение получает шлепок по бедру. — Аякс, я не хочу, чтобы твоё послушание зависело от применения грубой силы. будь хорошим мальчиком.       юноша смиряется, утыкается лицом в лежащую рядом подушку, а ладонями сжимает ткань постельного белья. он старается подавлять стоны и вздохи, что так и рвутся у него из груди, но едва ли у него получается: ласки Императора оттачивались годами. для него изнежить очередного юношу — пустяк. разве способен обычный снежнинский мальчишка противостоять могущественному Мораксу?       язык дракона усердно растягивает Аякса, ладонь скользит по члену, вторая придерживается дрожащие бёдра юноши. робкие стоны смешались с влажными причмокивающими звуки и стали усладой для ушей Императора. довольный Моракс отрывается от Акса, переворачивает того на спину. и, о Архонты, ещё не было перед его взором картины греховнее: помутневший взгляд, приоткрытые покрасневшие губы, часто вздымающаяся грудь, белёсые капли на животе, широко разведённые ноги, удерживаемые крепкой хваткой Императора. — ты само искушение Аякс. юноша закрыл глаза, опустил голову на мягкие подушки и усмехнулся. «стал бы я таким, не напади ты и твоя подлая армия на мой дом?»       Дракон с интересом наблюдал за изменениями в поведении наложника. уже не было прежних растерянности и первобытного страха, на смену им пришли боль и обида. как много подобных лиц видел Моракс? со скольких языков слетал яд проклятий? для скольких людей гнев стал последней в жизни эмоцией... но Аякс ни на кого из прошлого похож не был. в этом мальчишке ничто не вызывало желания отмахнуться, как от назойливого насекомого. Дракон впервые за многие века испытал давно позабытое чувство. настолько многогранное и древнее, что и названия не вспомнить.       мгновения тянутся бесконечно долго в тишине покоев. Моракс неподвижно нависает над изнеженным телом своего любовника, будто зачарованный глядя на него. и тогда... – чего же ждёте, Император? коли теперь я Ваш... – секунда, чтобы сглотнуть накопившуюся слюну и перейти на шёпот, – то заявите об этом. миру и мне.       резким движением Аякс поднимается ровно так, чтобы коснуться шеи Дракона и, легко падая обратно на постель, приблизить его к себе, шепча на ухо: – громко. властно. и со всей страстью.       не больше минуты уходит на то, чтобы сорвать лишние ткани с юноши и раздеться самому. в драконьих зрачках не осталось ничего, кроме похоти и обожания. этот рыжий мальчишка (не ведая об этом) расставил свои ловушки, а Император попался в каждую. поддался чарам невинной красоты и теперь шёл ко дну, вновь подхватывая Аякса под бёдра и направляя в него свой член. – тебе стоило бы быть более кротким. хотя, разумеется, это не в твоей природе.       мускулистые плечи сжимаются под натиском чужих пальцев, когда Дракон первый раз толкается в глубь юношеского тела, проникая наполовину. с шёлковых простыней слышатся громкий стон и снежнинская брань. – да, Аякс... за грязные слова из твоих уст мне бы впору наказать тебя... но, знаешь, я не буду этого делать.       едва ли юноша успевает осознавать, что с ним происходит: он забывает о том, как дышать, каждый раз как Моракс входит в него. когтистые драконьи руки касаются его тела, язык зализывает следы оставленных укусов, а хищный взгляд не открывается от искажённого удовольствием лица. Аякс полностью во власти Дракона. нет пути назад.       единственная мысль, пробившаяся сквозь затуманенный разум юноши, заставляет его прийти в себя: «сколько ещё будет таких ночей?»       что думать о таком? Аякс не понимает, обрадуется он или разочаруется, если больше не попадёт в спальню Императора. воспитанному в другой стране, в другой религии и по другим нравам мальчишке ещё пару часов назад было противно от собственной судьбы. хотелось бежать от участи любовника Дракона, погубившего родных и отчий дом. а теперь Аякс – порочный, грязный, развратный Аякс – млеет от удовольствия на члене, тайно желая, чтобы эта ночь повторялась вновь и вновь. или не кончалась вовсе. – Моракс... прошу Вас, ах... – чего ты хочешь, мой дорогой Аякс? – поцелуйте меня.       сплетая языки с тем, кто отныне владел его телом, мальчишка думает, что, возможно, это шанс. раз его жизнь ещё не оборвалась, раз сердце всё ещё заходится в сумасшедшем ритме, Аякс не позволит себе сгнить где-то в глубинах драконьего замка. приручить Императора не так уж сложно, и он отдаст всего себя сейчас и много раз после, чтобы это доказать. всё или ничего.