Again

Поссорились по какой-то совершенно глупой причине. Перед главными стартами всегда все нервные и Матвей с Глебом не исключение. Оба сорвались и сами не поняли как. Но Лутфуллин покинул общую квартиру, на эмоциях. Некрасиво, не по-мужски. У Глеба эмоции били через край. Конечно обида на душе была, но он понимал, что оба слишком погорячились. Последнее, что, выбегая из квартиры увидел Лутфуллин - это слезы Матвея. Слезы, от которых сердце будто ножами колотили. Уже несколько дней живёт в своей старой квартире. Она какая-то серая, безжизненная, в ней нет Ветлугина. В этой квартире нет абсолютно ничего. Глеба терзает совесть, Глеба тянет сорваться к Матвею. Но он не может, Ветлугин его даже на порог квартиры не пустит. Свои ключи он оставил в квартире, даже дверь тогда не закрыл за собой. Просто сбежал. Как же все таки это все глупо. Брюнету больно, но он представляет, как больно его эмоциональному Матвею. Лутфуллин и думать об этом боится, за Мотю болит душа и сердце. Даже не смотря на их ссору, тренировки надо продолжать. Причём на одном катке, в одно время. Глеб знал во сколько придёт на лёд Ветлугин, знал насколько он пунктуальный. Каждый раз, собираясь вместе на лёд, Матвей бурчал, что опоздают из-за Лутфуллина. Глеб на это только улыбался, брал тренировочные сумки обоих и целовал Мотю в щеку. От чего тот сразу смущался, и бежал за брюнетом к такси. Глеб позвонил Алексею Николаевичу, сказал, что приболел. На что в трубку ему вздохнули тяжело, прочитали краткую нотацию и сказали чтоб на ногах был уже послезавтра. Сбросив звонок, Лутфуллин уткнулся в ладони, отчаянно застонал. Знает, что когда Матвей не увидит его на катке, с ума сойдёт, беспокоясь за брюнета. Глебу нужно собраться с мыслями, нужно настроиться на тренировки. Лутфуллин понимал, что вечность он не может сидеть один, не может жить без Ветлугина. Решает посоветоваться с Лизой, она была близка обоим парням. Глеб уверен, что пока его не было рядом с ним, он каждый день звонил ей. Лиза отвечает быстро, на что брюнет ее заваливает вопросами про Мотю. Та только вздыхает и начинает поочерёдно на все отвечать. Отчитывает Глеба за то, что тот до сих пор не может помириться с Ветлугиным, на что даже не пытается оправдаться, а только стонет тяжело в трубку и объясняет все. Она даёт заветный пинок под зад и говорит, чтобы завтра же бежал домой с цветами и извинениями. И снова Лутфуллин наедине со своими мыслями. Тишина в доме давит на мозг. И он обещает себе, что завтра заявиться на порог их квартиры. * В голове ураган мыслей, на душе ножом по стеклу скребут, а сердце кричит бежать со всех ног к Матвею. Глеб подрывается с места, надевает первую попавшуюся одежду и выбегает на улицу. Квартира общая в соседнем районе, бежать минут 20-40, но его это никак не останавливает. Он бежал не замечая на своём пути ничего, ни луж, ни людей. Он бежал лишь за одним. За прощением. Ветлугин был самым дорогим ему человеком, Матвей был лучиком солнца в этом сером Питере. И плевать, что ноги мокрые. Плевать, что он уже не чувствует лёгких. Мысль о Моте трезвит, заставляет бежать быстрее. Он добьётся его снова. Деньги на такси тратить не хочется, он лучше купит огромный букет любимых Мотиных цветов. Глеб помнит, как почти каждую неделю после тренировок приносил ему букет розовых пионов. Лутфуллин специально ради Матвея, выучил язык цветов. Розовые пионы с тех пор с стали любимыми цветами Ветлугина. Глеб знает наизусть этот путь к их квартире. Знает где рядом находится до боли знакомый цветочный магазин. Как только видит вывеску, на губах проскальзывает улыбка, он уже так много раз покупал тут цветы, знал, что Мотя любит такие казалось бы небольшие знаки внимания, но ему это так грело душу. Лутфуллин почти врывается в магазин, весь запыхавшийся, промокший до нитки из-за дождя на улице, но с горящим сердцем. Девушка консультант выглянула из-за стойки, улыбнулась. Юля, которая тут работала казалось с открытия этого магазинчика, знала все события в отношениях Матвея и Глеба. — тебе как обычно? Букет розовых пионов? – спрашивает невзначай — да, самых красивых и свежих, и пожалуйста, упакуй в красную бумагу – Глеб дышит тяжело — чего так запыхался? – набирая цветы, спрашивает девушка — бежал – Глебу говорить трудно ещё — зачем? – искренне интересуется девушка, даже не смотря на парня — за цветами – сразу отвечает Лутфуллин, и только потом понимает глупость ответа — тебе тут от квартиры идти 5 минут, ты думаешь я правда поверю, что ты просто так бежал за цветами? Не смеши – Юля усмехается, отрезая нужное количество бумаги — дай отдышаться и все объясню — а ленту каким цветом тебе? пока ты отдышаться пытаешься, скажи — на твой вкус, тебе, как флористу явно виднее – говорит Глеб руку на подбородок помещая. Как только Лутфуллин отдышался, она посмотрела на него с интересом в глазах — так что? - спросила девушка – у вас что-то случилось? Ты какой-то очень нервный на вид — поссорились очень - тяжело вздыхая, отвечает Глеб — из-за чего? - спрашивает Юля ленту выбирая — идиот я полнейший просто — самокритично. Не переживай ты так сильно, Глеб. - замечая тревогу в глазах, сказала девушка – Знал бы ты, сколько я со своим молодым человеком ссорилась. До битой посуды доходило, но в итоге уже 8 лет как вместе. Так что всë у вас будет хорошо. Такого, как Матвей вообще грех терять на мой взгляд. — знала бы ты, как я не хочу его потерять – стыдливо смотря на флористку говорит Лутфуллин. — ну вот и беги давай, потом жду за еще одним букетом. — а если ничего не выйдет? Юль, пожалуйста скажи, что все получиться. Глеб лбом об столешницу, где букет упаковывают ударяется. — будешь нагонять на себя лишние мысли, точно ничего путного не выйдет, аккуратно там открытки рядом, не помни. Лутфуллин поднял голову. Глаза наполнены печалью. — ну вот не смотри на меня так, помиритесь вы - Юля говорит уверенно. — успокоила конечно — так, чтоб постарался, а то постоянного покупателя и собеседника я терять тоже не хочу Через пару минут букет был уже готов. — какой он красивый – Глеб не мог передать восхищения. Букет был очаровательным. — там украшения за мой счёт, не переживай — я даже не знаю как тебя отблагодарить – прикладывая карточку сказал Лутфуллин — беги уже, Ромео, покоряй свою Джульетту, а то вроде очень сильно торопился Опомнившись Глеб еще раз поблагодарил за букет и вылетел из магазина. Чем ближе был дом Матвея, тем страшнее было. А если прогонит или вообще скажет, что разлюбил. Мысли нагнетали тревогу, сердце бешено стучало, но Лутфуллин твёрдо для себя все решил. Все решительнее подходя к родному дому, мысли с каждой секундой сменялись с тревожных, на какие-то отчаянные. И вот перед ним тот самый дом, квартиру в котором они вместе так старательно выбирали. В котором вместе делали ремонт, выбирали целыми днями обои, мебель. Здесь было так много воспоминаний. В их подъезд с момента покупки квартиры всегда была открыта подъездная дверь. Но сейчас, это даже на руку. Ожидание лифта. Шум в голове. В руках букет, на сердце бури и вьюги, а мыслей ноль. Что говорить? Что вообще и как делать? Стоя на пороге квартиры пути назад нет. Лутфуллин решительно нажимает на дверной звонок. Глаза бегают по двери, по стенам. Тишина лестничной клетки нагнетает ещё больше. Не может же Мотя проигнорировать этот звонок. Открывается дверь их квартиры. Сердце пропускает первый удар. Слышен вздох Матвея и его неспешные шаги к двери тамбура. Сердце замирает. — кто? — Моть... Это я Лутфуллин чувствует, как у Ветлугина на несколько секунд задерживается дыхание, чувствует, что он в смятении. — Глеб... – голос Моти задрожал — зачем ты пришёл? Мы же вроде уже все решили? — Матвей, выслушай меня. Делай потом что хочешь, но пожалуйста дай мне сказать... — Глеб, ты все мне уже сказал, я тебя понял, чего ты ещё добиваешься? – перебивает его Матвей Как бы Ветлугин не пытался сделать голос грубым, он дрожал. Лутфуллин чувствовал его волнение. — Матвей, я правда погорячился... Я не хотел тебя задеть так сильно. Я правда очень люблю тебя, после этой ссоры я места себе не находил. Думал какой я мудак, что так поступил с тобой. — почему я снова должен тебе поверить? Ты сорвал своё доверие на "нет", так что? — Моть - Глеб тяжело вздохнул — пожалуйста впусти меня, давай обсудим все ещё раз, и потом ты сделаешь, так, как считаешь нужным. Я не буду оспаривать твоё решение Ветлугин замолк. Он потерян. Его изнутри съедает тоска по брюнету. Но разум твердит, отпустить, найти кого-то лучше Глеба. Но лучше Глеба нет никого. Глеб нежный, понимающий, всегда рядом. Матвей ценит его до невозможности, они уже давно одно целое. Мотя открывает дверь тамбура и у Лутфуллина снова появляется надежда. — это тебе кстати – смущённо говорит Глеб, отдавая в такие родные, нежные руки цветы — спасибо – прошептал Матвей еле слышно. щеки покрылись румянцем. Как же Лутфуллин скучал по запаху их квартиры. Скучал даже по этим китайским колокольчикам около зеркала, которые почему-то очень приглянулись Матвею. — чай, кофе? – ветлугин спрашивает холодно, от чего Глеб даже опешил сначала — на твой вкус Мотя знает, что он любит, знает точные пропорции. Потому что по утрам вставал раньше и готовил обоим завтрак. Лутфуллин любил чёрный чай, с ложкой мёда. Ветлугин любил кофе с молоком, где молока изначально было больше чем кофе. Глеб всегда не понимал, как можно вообще пить кофе в таких пропорциях. — я думаю ты помнишь где находится кухня Лутфуллин помнил. Но почему-то решил снова осмотреться, вдруг Мотя что-то изменил в их берлоге . Но все было на месте, даже коллекцию фигурок Глеба он оставил. Он оставил все вещи брюнета на месте. — ну что ты как не родной все ходишь, пошли сядем, да поговорим – говорит Матвей, кладя руку на плечо Глеб вздрагивает. Его как током прошибает, от этого аккуратного прикосновения. И тут Лутфуллин вспомнил, его уже как 3 недели не было дома. — ты идешь? – зевая спрашивает Мотя – чай твой готов — уже иду – у Глеба сердце стучит бешено, кажется сейчас выпрыгнет, он весь дрожит На кухне все так же светло, и все так же царит эта уютная атмосфера. Сев за стол, Матвей посмотрел Лутфуллину прям в глаза, как бы приглашая сесть рядом. Брюнет соврет, если не скажет, что ужасно соскучился по этим глазам. Они смотрят друг на друга долго, во взгляде обоих читается тоска и нежность. Ветлугин не сдерживается, слезы катятся из его глаз. Глеб рефлекторно аккуратно прижимает к себе. Вдыхая запах родных волос, еле ощутимо целует в макушку. Шепчет, как скучал, что очень любит. Что идиот он, что проклинал сам себя по ночам, и места без Матвея не находил. По щеке Лутфуллина невольно начинают катиться слезы. Мотя конечно все понимает, он его простил, как только открыл перед ним дверь квартиры. Они сидят вдвоем на их кухне, плачут. Все 3 недели, что были не вместе, съедала тоска друг по другу, съедала эта любовь, которой были повязаны. — почему ты не пришёл на тренировку вчера? Я чуть с ума не сошёл, я почти был готов звонить тебе на все известные мне номера, и маме твоей хотел позвонить – Мотя говорит раздражённо. — мне нужно было время подумать, я не знал что делать. Хочешь верь, хочешь нет, но я думал, как помириться. Я подумал, что даже не смогу себя в руки на тренировке взять, потратил бы впустую силу, да и синяков появилось бы в 2 раза больше. – Глеб напряжённо дышит, голос подрагивает Матвей только сильнее утыкается в шею Лутфуллину, чувствует ласковый поцелуй куда-то в висок. От чего мгновенно покрывается мурашками. Как же он по нему скучал, как же ему не хватало его поцелуев, объятий, даже запаха и кроссовок в прихожей на коврике. Глеб шепчет на ухо, что больше Матвея одного он не оставит. Матвей сильно жмурится, слезы пытается сдержать. Лутфуллин уже давно понял, что без Матвея, он сам не свой. Матвей — частичка его души, он уже в крови. Без Матвея все радости, кажутся серыми, а дом пустым, безжизненными.