Ядовитое золото

Владислав Олегович набрал команду наркоманов-неудачников. Это даже не было оскорблением, так, скорее факт. Они были без должной физической подготовки, без навыков владения оружием (Денис не в счёт, а перцовка – не тот вид оружия, владением которым можно гордиться), без скиллов шпионов и суперагентов. Они даже умными-то не были. Так, среднестатистические школьники из какой-нибудь колонии для несовершеннолетних. По ним же ПДН плачет! А потому мужчина ввёл в их расписание ежедневные тренировки. И тогда жизнь, казавшаяся адом, наконец-то в него превратилась. —Я так не могу, —задыхаясь сказала Рита, пробегая десятый круг вокруг стадиона, —он хочет нас убить раньше, чем это сделают дядьки из той плохой фирмы. Вася прыснула. Видимо, началась какая-то из стадий принятия неизбежного. —Два миллиона… —шёпотом пропел пробегающий мимо Тëма, —столько новых сумочек! —Ага, или одна от Хермес. —Тебе она не пригодиться, если ты умрешь, —вставила свою слово Вася, а после поняла, что что прозвучало довольно жестоко, и добавила, —поэтому мы учимся бегать сейчас, чтобы не умереть от этого в будущем. —Мне не придётся бегать в будущем, если я умру сейчас! —Марго почти остановилась, и Василиса была вынуждена подтолкнуть её, —но за два миллиона можно будет оформить ахуенные похороны. —Причём кому угодно, —хмыкнув, ответил Тëма. —Я серьёзно! С дорогим гробом, из какого-нибудь красного дерева, с кучей людей… И выступать у меня артист известный будет! —Например, —Артем выглядел, будто и правда заинтересовался. Может это так и было, —Егор Крид? Меладзе? Марун Файф? —Почему нет? У всего же есть ценник. Василиса вздрогнула и почувствовала усиливающийся шум в ушах. Ценник. Он действительно есть у всего. Это было первым, что ей сказали, когда она пришла устраиваться на работу. Девушке подсунули контракт, который она, недолго думая подписала. Её купили, но она продалась первой. Не то чтобы был какой-то выбор, но, оглядываясь назад, Вася всё больше понимала, что он действительно был. И до сих пор есть. И будет. Но не тогда, когда ее лапают потные старики с мерзкими улыбками. Не тогда, когда они вываливают на стол всё больше и больше денег, заколачивая в крышку её гроба всё больше гвоздей. Гвозди впиваются лежащей Василисе в кожу всё глубже, причиняя новую, ранее неизведанную боль. Боль от действий клиентов. Боль от того, что она не может сопротивляться. Боль от того, что она сама связала себя по рукам и ногам и спрыгнула вниз, туда, где ничего хорошего ее не ждёт. Боль от вранья. Боже, как она устала врать. Вася не может больше улыбаться маме в лицо, переводя тему, когда та заводит разговор о мальчиках. Она ведь даже не догадывается, насколько ей сейчас на них наплевать, а даже если догадывается, то причину понять не может. И вряд ли когда-нибудь сможет. Василиса устала недоговаривать команде. Да, они все знают, каким именно образом та зарабатывала на учёбу, но они не знают никаких подробностей. Они не знают о бессонных ночах, когда девушка лежала у себя на кровати под двумя слоями одежды и тремя одеялами, лишь бы не чувствовать прикосновений к коже. Они не видели, как первое время Вася шарахалась от всех людей, включая ее собственную мать. Они не знают, какого это, смотреть на себя в зеркало и видеть лишь симпатичный фасад. Они ничего не знают, ничего. Вася очень хочет им рассказать. Макнуть в эту грязь головой, заставить захлебнутся в ее проблемах. Она хочет, чтобы те поняли, чего на самом деле стоит вся ее одежда и красивый внешний вид. Она хочет быть эгоисткой, чтобы ее мама успокоила свою дочь, прижала к себе, а на следующий день пошла бы с ней к сутенёру и сдала его в полицию. Она хочет им рассказать всё. И не хочет рассказывать ничего. Цена. Забавное слово, в которое вкладывают недостаточно много смысла. Потрогать – тысяча. Рот – тысяча. Безлимит – пять. И касания-касания-касания. Это много, через чур. Этого не должно быть. У Васи нет цены! Вернее, её определяет она сама. И это всё принадлежит ей! «И сутенёру… И богатым дядям. Терпи, крошка, тебе ведь нужны деньги…». —Вась, —девушка вздрогнула от толчка в плечо. Возможно, даже точно, это был просто дружеский толчок. Растормошить, вернуть из мыслей обратно, поддержать. Значить он мог что угодно, но для Васи – только одно. Неизбежное касание. Руки. Много рук, и всё не её. Они тянутся, затягивают на дно. «Ты не можешь кричать! Не можешь-не можешь-не можешь… Это клиент, это работа. Ты не можешь сопротивляться! Терпи-терпи-терпитерпитерпи». «Ты во всём виновата!» «Ты подписала контракт, поэтому терпи» Василиса не вытерпела. Она прибавила скорость и побежала подальше. От стадиона, ребят, Тëмы с Ритой, нежелательных касаний. Оказалась она не очень далеко от какого-то колледжа. Девушка прошла чуть дальше и села на лавочку, стоявшую в тени. Тут её не найдут! Никто не тронет. —Вась, —рядом послышался голос. Чей он? Кто-то из клиентов? Ей надо что-то ответить или всё решат за неё? —Вась, это Дэн. Кто это?.. —Не трогай меня, —просипела девушка, а после осознала: она плачет. У неё текут слезы, самые настоящие солёные капли. Но этого нельзя делать! Нельзя плакать перед клиентами! И показывать чувства! И реагировать как-то не так. Успокойся! «Успокойся!» —Хорошо, я и не планировал, —голос казался спокойным, не разозленным. Видимо, притворялся, —Василис, не надо, ладно? Плакать – это нормально. Тут ты можешь это сделать. Голос сказал, что она может. Значит, она действительно может? —Послушаешь меня? Девушка кивнула, не отрывая рук от лица, которыми раннее яростно стирала слëзы. —Ты – Василиса. Здесь ты просто девушка со своими проблемами. Как и у всех нас! Ты не с клиентом, не с твоим…эм, боссом и не с твоими… коллегами. Я Денис. Мажор, который на столе сидел, помнишь? Тут тебя никто не будет трогать, пока ты сама этого не захочешь. —Дэн? —Вася будто пришла в себя. Она не помнила, как тут оказалась, —Где мы? Тот пустил смешок. —Не знаю, если честно. У колледжа, рядом со стадионом вроде. Хочешь, пойдём в другое место? —Нет, здесь нормально. Я шуму там навела, да? Денис присел на лавочку, держа расстояние с девушкой. —Немного. Все испугались за тебя. Риту чуть удар не хватил. Она к тебе обращалась, а ты не отвечала. Потом Тëма решил тебя растормошить, а ты резко убежала. Но всё нормально! Эмоции, чувства, и вся эта хуйня. Если готова, надо вернуться. К сожалению надо. «Ты сильная, ты ценная, ты есть у себя, и ты всё сделаешь». —Да, пошли. И ещё, —она остановилась, сделав шаг от лавки, —не говори никому… ну... о том, что видел. Мне… Позвонила мама. Да. Наругала, сказала, что мне нужно кое-что сделать. Хорошо? Пожалуйста! —Конечно, —Денис кивнул, —сама им расскажешь. Я вообще промолчу: это не моя история. Пошли. Иначе Владик разозлится и заставит бежать ещё пятнадцать кругов. Вася хмыкнула. Сейчас Денис уже не выглядел таким гандоном.