(Позвони)

Останься со мной. Весь мир - ты. И мир не имеет значения без тебя. Другие люди не интересуют как ты. Их рот излагает нелепость, ты бы сказал лучше. Лучше политиков, философов и ораторов. Я скучаю. Поцелуи на шее. Крепкие объятия. Синяки после секса. Смешанная одежда. Две Балтики. Совместные песни. Одна сигарета. День без тебя кажется другим. Не так тепло, излишне холодно. Мёрзнет тело без твоих рук. Бездушная туша. Зачем готовить завтрак, если ты не поешь со мной? Зачем ходить куда то, если тебя ты не пойдешь со мной? Зачем писать музыку, если ее никогда не послушаешь ты? Пожалуйста. Ром. Виски. Ссадина на правой руке. Шот. Я жутко пьян. Забыться хочется сильнее всего, но забывается всё, кроме тебя. Меня моросит под холодным дождем. Бьёт не хуже града. Мы были когда то под таким в сентябре. Сейчас только хуже. Я как будто ПТСР-овец. Все что напоминает тебя вгоняет меня в ступор. Поворот налево. Заправка. Мусорка. А я помню точно такую же. Мы напились с тобой, потом блевали и смеялись возле нее. От воспоминаний тошнит. Я тебя ненавижу. Машина. Везёшь не ты меня. Хотя с тобой было бы удобнее. Я раздеваясь впопыхах, кидая на пол куртку, ботинки летят куда то на кухню, все остальное — похуй. Зачем, если ты не скажешь убраться? Комната уныла. Незастеленная трое суток кровать. Мои руки уже набирают твой номер. Профессионально, по опыту зная точно каждую цифру. Ответь. Гудок. Гудок. Гудок. Снова, безрезультатно. «Этот абонент не может ответить на ваш звонок» Да пошел ты нахуй. Ты никто для меня. Я итак прекрасно живу без тебя. Ублюдок. Блядь. Уходи из моей жизни, мне все равно. Рука лезет за спрятанной бутылкой вина за кроватью. Неделя, месяц, год, второй, потом ещё один и ещё. Ты уже другой, я тоже. Но дрожь снова пробивает, как электрический заряд, прямо в сердце, когда я смотрю через мазохическую боль твои стримы, новые видео, песни. И я все ещё люблю, как и семь лет назад, когда ты был ещё рядом и жгло дыру не так сильно. Я смотрю тебя через призму божественного восприятия. Когда ты так далеко, ты чувствуешься солнцем, а я твоим Икаром. Каждое наше, даже косвенное, соприкосновение заставляет меня плавиться. Иногда я думаю, что вспоминаю о тебе все меньше и меньше, что я свободен, но потом я вижу эту блядскую бессмыслицу, эти кляксы на бумаге и вижу тебя все ярче. Почему ты везде, Даня? Сигарет больше не хватает. Я набираю тебя впервые за долгое время. Гудок. Гудок. Гу– — Здравствуйте, это кто? Голос. Голос твой. С хрипотцой. Точно спросонья. Сердце сейчас взорвется. Колеса разгоняются по сосудам. — Ало? В глазах все размывается. Я не знаю как дышать. Палец неловко скользит. Сбрасываю. Ты забыл мой номер. Я твой — нет. Я задыхаюсь. Стучу по лёгким. Царапаю спину до крови. Как будто схватил очередной припадок, лучше бы блять это был он. Осознание проникает в мою черепную коробку. Все это время, я думал, что страдал по тебе, ровно также как и ты по мне. Что я знаю тебя наизусть, каждое твое слово, действие, как заученный сценарий, напечатанный прямо на задней стороне глазницы. Думал, ты тоже знал мой номер, тоже все цифры в нем, тоже гадал, позвоню ли я или нет. А оказывается нет. Ты же никогда не звонил. Какая то дешёвая драма с одним актером в ролях. После осознания и долгого отрицания приходит принятие. Дышать становится легче. В наушниках тихо играет наша «Гориллаз», но мне уже как-то все равно А потом я встречаю тебя снова. Спустя 4 года. И у меня открывается второе дыхание. Ты так красиво смотришься в кругу всех этих людей, но к сожалению, ты даже не смотришь на меня. Избегаешь взгляда. Боишься, злишься или стесняешься? Улица. Тихо, безлюдно. Я спускаюсь к тебе. В нос как всегда ударяет вишневый «Чапман». Ты не меняешься. — Не поделишься сигареткой? Ты все ещё молчишь и смотришь в даль. А я смотрю на тебя. Губы подрагивают. Ты тоже хочешь много чего сказать. Тлеющая сигарета падает мне в ладонь. Спасибо. Я начинаю говорить первым. О всем. О бесполезном, о важном, о тебе, о себе. Передаю. Докуриваешь. Секундное молчание. Нервный выдох. Начинаешь говорить. В этот раз я дышу с тобой.