На поводу у своих чувств

Погода и правда была хорошей. Сульфус огляделся вокруг. Небо освещало множество огней, будто кто-то очень далеко, за пределами видимого, включил уйму фонариком и светил ими на Землю. Вдруг послушался шорох, и из кустов выбежала небольшая собачка. Сульфус узнал её. Это была собака его соседей, доброго друга Джона и его любящей жены Кэтрин, они часто отпускали своего питомца на прогулку. В голову парня невольно врезалось воспоминание, как он, ещё подростком, гладил собачонку вместе с Раф. Как она смеялась от того, что щенок облизывал ей руки и поворачивался на живот, прижимая свои лапки к груди. Уголки губ парня неосознанно приподнялись вверх, а на глазах выступили слезы. Он не мог больше сдерживаться. Вся обида, вся боль и тревога смешались между собой и переросли в протяжный крик. Сульфус плакал, проклинал эту жизнь, проклинал себя и её. Собака испугано вскочила и убежала прочь. Парню стало стыдно, что своим криком он напугал животное. Он приподнялся, вытер слезы, сердце все еще бешено стучало и ноги немного подкашивались: -Хватит с меня этих истерик, что я, в самом деле, убиваюсь по человеку, которому плевать на меня. Достаточно страданий, нужно жить дальше. Сульфус медленно направился в парк. Он все еще прокручивал сегодняшний день в голове, думал, как будет в одиночку справляться со всем, о своей новой холостятской жизни, о том, как когда-то был счастлив и о том, как в миг жизнь полностью рухнула. Он шёл, иногда оглядываясь назад, мимо проезжали машины, освещая дорогу жёлтыми фарами, каждый на улице куда-то спешил и только Сульфус был полностью отключен от этой вечерней суеты, ему некуда спешить, а точнее сказать незачем. Зайдя в парк, парень прошёл вглубь аллеи, прямо к речке. От нее вееяло приятной прохладой. Именно такая свежесть приносит больше всего удовольствия в теплый июльский вечер. Он сел на лавку и стал невольно любоваться красотой природы. Вдруг из-за высоких тёмных деревьев послышался шорох. Сульфус не обратил на это особого внимания, списав все на ëжика или кота. Но это был вовсе не кот.