Постоянная связь

      После разговора с АНБУ к Саске не шёл сон. Не стихла и его наблюдательность. Однако причинами бессонницы были не внешние факторы: из распахнутого настежь окна доносились запахи деревни, иногда слышалась пьяная речь шиноби, возвращавшихся домой из питейных… Учиха не мог уснуть из-за одиночества.       «Мать твою!» — мысленно шипел он, ворочаясь с боку на бок. — «Сколько это может продолжаться?! Раньше ж был один, и нормально себя чувствовал.»       Теперь же он мял лицом подушку, пытаясь найти удобную позу.       «То жарко, то холодно», — злился Учиха. — «Чёртов Наруто!»       Ранее Саске уже чувствовал подобное — тот момент с Хаку и его зеркалами. (Из-за неосознанного страха потерять Узумаки, Учиха подставился под удар сам.) Все эти годы он старался не помнить об этом. Вот только прошлое не покидали его головы. Но тогда он брал под контроль воспоминания, глушил ненавистью и убеждениями. Сейчас же, находясь в постели Наруто, прежние методы не имели эффекта.       Саске отчётливо понял: он хочет быть незаменимым, единственным в поле зрения Узумаки. А ещё он осознал: роль друга или названного брата его не устраивает.       «На родных не дрочат», — сделал едкое замечание он собственному организму, чувствуя, как от запаха джинчурики, которым пропитался быт, вновь ведёт голову и поднимается член.       Саске знал о наблюдении, но он так же понимал главное: к нему не полезут без надобности. (Единственный, кто появлялся внезапно — это Татору. Но того сменил очередной напарник.) А потому Учиха спокойно запустил руку под тонкую резинку штанов. Носом уткнувшись в подушку, потянул аромат, оставленный Узумаки, и пальцами сжал влажную тёмную головку.       «Интересно, у кого больше?» — подумал он, прикусив губу.       Почувствовав, как по телу пробежала лёгкая дрожь, Саске напрягся. (Ему не хотелось, как неопытному юнцу кончать быстро. Учитывая, что самого Наруто не было рядом, он мог позволить себе большее.) Сдержав первые порывы, полностью растворившись в уже привычном запахе, Учиха шумно потянул воздух. Ствол плавно скользнул в сжатую ладонь. Прозрачные капли тут же смазали крепкую плоть, принеся парню новую порцию удовольствия. Толкнувшись бёдрами пару раз, Учиха прикрыл глаза.       Перед его взором тут же появился образ Наруто: в одном полотенце, выходящий из клубов пара. Капли воды, не стёртые раннее, поблёскивали на широких плечах.       «Вкусно», — подумал Учиха, остановив взгляд на тёмных ореолах сосков.       Желание ущипнуть их с новой силой подняло и без того напряжённый член. Движения стали более грубыми, резкими, вбивающимися в кольцо из крепко сжатых пальцев.       «Хочу его!» — тем временем крутилась одна единственная мысль, пока взгляд Учихи блуждал по сильному телу, запоминая детали: прямую дорожку рыжеватых волос, уходящую вниз, под влажную ткань полотенца, не естественную пухлость губ, говорящих о недавних поцелуях, светлую кожу бёдер, обычно скрытую штанами…       Естественно, это Саске видел и ранее — джинчурики не стеснялся ходить по квартире практически голым. Однако сейчас фантазия разошлась не на шутку. Суммируя всё ранее увиденное, оставляла на языке потребность опробовать рот Узумаки. Кончики пальцев покалывало от желания сжать шею Наруто, сцеловывая с губ хриплые вздохи.       Сдерживая голос, чтоб не привлекать пытливые рожи АНБУ, Учиха размашисто двигал бёдрами, представляя упругий крепкий зад своего «друга»: белые ягодицы, задранные выше головы, тугое отверстие, с натяжкой принимающее горячую плоть, припухшие розовые края, раннее не тронутые кем-то другим…       Мысль о коленно-локтевой позе, в которую можно было поставить Наруто, пришлась по душе Саске. Однако он понимал — Узумаки так просто свой тыл не откроет. Вот только сама возможность оказаться внутри будоражила, приводила в восторг.       «Ты будешь моим», — мысленно шептал Учиха, всеми фибрами желая увидеть Наруто беспомощным, сходящим с ума от их близости.

***

      …Движения бёдрами стали более хаотичными, дыхание окончательно сбилось, пальцы ещё крепче обхватили плоть. Перед глазами смазался образ, внезапно разорвавшись на тысячу ярких искр. И с едва слышным стоном на тёплой ладони остались белёсые следы.       Саске сжал руку крепче, стараясь удержать внутри семя — пачкать простыни ему не хотелось. В голове при этом было тихо, на душе — спокойно.       «Надо сходить в душ», — подумал Учиха, стараясь отойти от оргазма. Но ноги его не слушались, равно, как и дыхание.       «Чёртов Узумаки» — фыркнул он, понимая, что совсем скоро в действительности овладеет им.       …Как он это сделает — Саске не думал. Однако взял во внимание слова Татору.       «Я может и не единственный его друг», — подумал Учиха. — «Но вот любовником точно единственным буду.»