Ее нежная рука, ласку которой я почувствовал во сне.

      Мы с тобой куда-то шли. Казалось, что разговаривали, но видя и твой, и мой рты закрытыми, я понимал, что все же мы шли молча. Не помню, что вокруг нас было. Помню только тебя.       Через несколько секунд ощущаю странное чувство. Это тепло. И нежность. Очень нежно. Готов поспорить, что именно о такой нежности рук говорили в рекламе крема NIVEA. Это была твоя рука. Я взял ее в свою.       Зачем? Не помню. Я просто захотел и просто сделал это. Верно говорят — первая мысль всегда правильная. И я рад, что в этот раз послушал именно первую свою мысль.       Никогда раньше не брал тебя за руку вот так. Даже тогда побоялся прикоснуться к тебе, хотя ты спала. Звучит по-маньяцки, да? Но не бойся, ничего дурного у меня в мыслях не было.       По-моему, наши пальцы слегка переплелись. Украдкой смотрю. Да, это так! Но так же нельзя. У тебя есть он. О чем я думал, когда взял тебя за руку? Наверное, я ни о чем не думал. Да, именно так. Потому что если бы подумал, я бы не сделал этого. Рад я, что сделал это? Определенно да. Но мне все равно слишком неловко, но это-то ладно, ерунда, но вот вину перед Ним и тобой я чувствую сейчас сильно. Так почему же ты не одернула? Почему в ответ сжала мою руку? Что для тебя значат эти прикосновения? Дружеский жест, или это моя привилегия как особенного, давнего твоего друга?       Я хочу знать все о том, что ты обо мне думаешь. Нравлюсь ли я тебе? Как друг или как кто? Приятно ли тебе со мной находиться? Не отвращает ли тебя моя лёгкая щетина, за которой я слежу? Когда разговариваю с тобой, постоянно думаю, как у меня пахнет изо рта и каждый раз с облегчением вспоминаю, что этим утром я почистил зубы. Приятно ли от меня пахнет? Или запах адикалона для тебя не имеет значения — приятно находиться рядом и так? А что для тебя вообще имеет значения? За что ты полюбила Его? Были ли у меня шансы?       Да, может, и были, только робость (которую я скрываю так умело, что в жизни меня скорее назовут чрезвычайно уверенным в себе) и нерешительность их сократили примерно до нуля процентов.       В голове появляется ураган мыслей. Я, кажется, начинаю понимать, почему приходя домой чувствую себя таким уставшим. Эти мысли таким же ураганом уносят мою энергию, и только дома стихийное бедствие ослабевает в ярости желания поглотить все мое внимание и докучает не так сильно.       Но все же я чувствую тепло твоей руки. Вспоминая, мне кажется странным то, как точно и детально можно увидеть и почувствовать некоторые детали во сне. Я чувствую тепло твоей руки до сих пор. Не хочу забывать его. Не хочу забывать, как мы с тобой шли; не помню, куда — мы просто шли. Не хочу забывать твое лицо, спокойно смотрящее вперёд. Не хочу забывать, как от смущения начал слегка покачивать наши руки, тут же мысленно ругая себя за идиотское действие. Не хочу забывать, как взял тебя за руку и ты ответила, сжав в ответ. Не хочу забывать тебя.       Но, конечно же, скорее рак на горе свистнет, чем я наберусь смелости хотя-бы сказать тебе о своих чувствах. Все, что я могу — это заниматься самобичеванием, высказывая пером все свои мысли бумаге.       Хотя нет, вру. Я хочу тебе признаться. И в этом меня не остановят. И я сам себя не остановлю. Но это будет тогда, когда я окончу школу и смысла сохранять дружеские отношения все равно не станет, потому что вряд ли мы ещё когда-нибудь будем проводить время вместе. Да и вашим отношениям с Ним я тогда точно не помешаю.