Скажи, что чувствуешь

      — Ты жульничаешь! — возмущённый крик пятикурсника пронёсся по гостиной Пуффендуя, заставив компанию юных волшебников прервать на мгновение игру в магические карты.       «Конечно, жульничает. Конечно, нечестно, — думает Чонгук, наблюдая за ходом игры. — А на что, ты собственно, рассчитываешь, мы же в Хогвартсе».       Он давно уже не играет в такие игры с однокурсниками — скучно до невозможности. Один лишь вид покрасневшего от натуги Чарли Дэвиса говорит о том, что он пытается невербально заставить свою карту сменить масть. Как его оппонент не догадался об этом ранее? Это так же очевидно, как и то, что Пушки Педдл снова станут чемпионами континента в этом году.       С тихим вздохом Чонгук уходит из круга пуффендуйцев, следящих за игрой, и идёт к выходу из гостиной. Сейчас бы рвануть к лучшему другу, выйти с ним в зимнюю вечернюю тишину двора и побродить вокруг замка, делясь тоскливым чувством на душе. Но Чимин занят тем, что пишет доклад на трёх свитках о штырехвостах, обитающих в Нордфолке. Хотя охота на этих существ является разновидностью элитного времяпрепровождения, что Чимину в ближайшем будущем никак не грозит, почему-то именно их он выбрал для теоретической части предмета Уход за магическими существами.       Выбравшись из прохода между нагромождением деревянных бочек, Чонгук идёт в то место, где в последнее время чувствует себя совершенно спокойно. Обитель Пуффендуйцев очень удачно расположена в полуподвале близ кухонь, поэтому много времени на путь он не тратит: нужное ему место буквально за поворотом.       Домовые эльфы, живущие и работающие в замке, всегда рады посетителям. Гук уже не в первый раз приходит сюда, чтобы просто поговорить. Ему нравится нехитрая житейская мудрость этих преданных и добрых существ. Как всегда, его встречает эльф Нори, улыбаясь и кланяясь молодому волшебнику:       — Господин Чон Чонгук, как я рад! — высокий тоненький голос эльфа никак не отвлекает его товарищей, усиленно трудящихся на кухне. — Вас угостить чем-нибудь? Тыквенное печенье, лимонный пирог, сливочный пудинг?       — Спасибо, Нори, я не голоден, — отвечает Чон. — Я просто…       — Опять грустите? — понимающе кивает эльф, глядя своими огромными, словно теннисные мячики, глазами, на Гука.       — Да, — глупо скрывать то, что тревожит сердце. — Я чувствую себя таким трусом, Нори, ты бы знал…       Чонгук уже не в первый раз делится с ним сердечной тоской и наверняка не в последний. Воспоминания снова начинают кружиться в его голове.

***

      Всё началось с самого первого курса. Одиннадцатилетний Чонгук был из тех счастливчиков, кому абсолютно всё нравилось в их жизни — любящие мама и папа, распределение на факультет, славящийся трудолюбием, упорством и открытостью, знакомство со светловолосым слизеринцем Пак Чимином на одном из совместных уроков трансфигурации.       Ещё очень нравилось, что компания ребят, что на год старше, тут же взяли двух первокурсников под своё крыло. Может быть, дело в том, что все они были корейцами в многонациональном Хогвартсе, а может, просто хорошо сошлись характерами, но итог один: трое старших — Чон Хосок и Мин Юнги с Когтеврана, и Ким Тэхён с Гриффиндора — с радостью приняли Чонгука и Чимина в свою компанию, заботясь и оберегая младшеньких в непредсказуемых условиях магической реальности.       И делать это им приходилось довольно-таки часто: Чонгук на пару с другом обладали неугомонным озорным характером, поэтому часто попадали в переделки. Однажды они устроили знатный переполох в кабинете заклинаний: Чонгуку удалось принести в замок магловский тостер, Чимин стянул с завтрака целую кучу нарезанного хлеба, набив им карманы мантии до отказа. Так как электричества в Хогвартсе не было, друзья решили наколдовать его самостоятельно, и как итог — все поверхности кабинета усыпаны крошками, в воздухе дым и стойкий запах гари, а сам тостер беспрерывно выплёвывал из своего нутра почерневшие угольки вместо хлеба. Когда они всё-таки закончились, следом полетели винтики и разные железки, составляющие собой внутренности прибора, а когда закончились и они, корпус тостера совершил акт самосожжения, грустно помахав на прощание шнуром. Прибежавшая на шум директор школы профессор МакГонагалл, оглядывая весь этот бедлам, сказала, взмахнув руками:       — Вы двое — достойная замена близнецам Уизли и Симусу Финнигану!       — Но, профессор, мы лишь хотели показать другим ребятам, как маглы готовят себе завтрак…       Впрочем, это не спасло их от наказания: столько грязных котлов Чонгук в своей жизни ещё не чистил.       С тех пор трое старших активно присматривают за проказниками Чоном и Паком. Эту компанию можно часто встретить в библиотеке, во дворе замка, в Хогсмиде. Каждую свободную минуту пятеро друзей стараются проводить вместе, несмотря на то, что они с разных факультетов. Им приятно и весело друг с другом.       Было до недавнего времени.       С начала шестого курса Чонгук замечает, что Ким Тэхён стал занимать очень много его мыслей совсем не в дружеском плане. Тёмные мягкие кудри, глубокие карие глаза, россыпь милых родинок на идеальной коже лица. Тэхён привлекательный, а ещё умный, талантливый, смелый. Он — староста школы, учителя пророчат ему большое будущее. От одной его улыбки жизнь сразу становится светлее и радостнее, а сердце начинает влюблённо трепетать, стоит лишь услышать его низкий бархатный голос.       Тэхён заботливый и внимательный, у него большие ласковые глаза, а ещё он часто повторяет:       — Чонгук-и, если нужна помощь, или вдруг тебе грустно и одиноко, обязательно говори мне, хорошо?       И от этого всегда становится тепло на душе.       Чонгук вообще-то и сам довольно популярен: капитан и ловец пуффендуйской сборной по квиддичу, ловкий и бесстрашный, он как никто другой балует свой факультет дополнительными очками. Его даже иногда называют «корейский Седрик Диггори». Сам Чонгук себя красавчиком не считает, а успехи в квиддиче списывает на отличные гены — его папа тоже хорошо летал в школьные годы. Всё равно ему до Тэхёна, как до Луны: Ким утончённо-красивый, смышлёный, целеустремленный, ещё даже не окончив школу, он пишет статьи для магического еженедельника, уже сейчас зная, что будет работать редактором в популярном издании. А Чонгук всего-то и умеет, что снитч ловить.       Несмотря ни на что, Гук очень хочет признаться в своих чувствах, которые крепчают с каждым днём. И момент он выбирает идеальный: на рождественском балу, как раз перед зимними каникулами. Чимин, зная о влюблённости друга, старается поддержать его, чтобы тот не растерял свой настрой:       — Конечно, признайся ему, Гук. Тэхён всегда хорошо к тебе относился, я уверен, что у вас всё может быть взаимно. Он иногда так смотрит на тебя…       — Обычно он смотрит, — нервничая перед балом, говорит Чон. — Вдруг я признаюсь, а он оттолкнет меня или того хуже — посмеётся?!       — Тэ никогда не посмеётся над чужими чувствами, — уверенно отвечает Чимин. — По крайней мере, ты попытаешься. У кого из нас точно нет никаких шансов, так это у меня…       Пак тихо вздыхает, как всегда не рассказывая о том, кто является причиной для его грусти, но Гуку и не надо — он сам прекрасно всё видит.       Когтевранец Мин Юнги, давно ставший страстным увлечением Чимина, влюблён в однокурсницу Нэнси Смит, которая меняет парней, как перчатки, больше недели не встречаясь ни с одним из них.       — Я честно не знаю, что он в ней нашёл, — говорит Гук, не называя имён, но Пак понимает, о ком он. — До недавнего времени он вообще не замечал её.       Чимину от этого не легче, но он уже свыкся с мыслью, что светловолосый худенький парень с лисьим разрезом глаз и милейшей улыбкой никогда не будет с ним вместе.       На праздник они приходят оба совсем не в праздничном настроении. Шикарное убранство большого зала не трогает, изысканные наряды студентов не впечатляют, музыка не заставляет пуститься в пляс. Чонгук так сильно нервничает, что стягивает с профессорского стола бокал вина из бузины, выпивая его в ожидании Тэхёна. Ким задерживается, ему приходится помогать учителям наблюдать за порядком в замке. Чимин, Хосок и Юнги стоят рядом и болтают о всякой всячине, пока у Чонгука внутри бушует волнительный ураган, который даже бузинное вино унять оказалось не в силах.       Когда Тэхён, наконец, входит в зал, он застаёт Чонгука в укромном уголке под омелой, куда его затащила бойкая пуффендуйка Эмили Браун. Гук, наивно веря в то, что ей нужна помощь, чтобы достать волшебную палочку, якобы случайно закатившуюся под один из придвинутых к стене столов, пошёл помогать, а в итоге вынужден был отбиваться от весьма решительно настроенной девушки. Поняв, что по-хорошему разойтись не получится, Чон прямо говорит ей, что она ему не нравится, на что выслушал целую гневную тираду.       В конце Эмили обиженно заявляет:       — Скажи спасибо, что не подлила тебе в напиток любовное зелье, как Нэнси твоему белобрысому когтевранскому дружку!       И, разрыдавшись, выбегает из зала.       Чонгук, совсем позабыв, что хотел идти признаваться в чувствах, секунду спустя выбегает тоже. Но совсем не вслед за девушкой, а в кабинет зельеварения, где, как он знает, можно было раздобыть противоядие от любовного напитка. Свои проблемы отошли на второй план, так как в первую очередь Чонгуку необходимо избавить одного из своих друзей от действия чар, пока тот не натворил какой-нибудь беды. Противоядие он достаёт, тайком порывшись среди множества склянок в темноте кабинета, освещая себе небольшое пространство светом волшебной палочки. Хорошо, что они с Чимином такие непоседливые. Сто раз излазили весь замок вдоль и поперёк — вломиться сквозь запертую дверь аудитории для него как увернуться от бладжера на игре.       Когда Чонгук, тяжело дыша, возвращается в большой зал, то Тэхёна там уже нет, как и Юнги. Хосок с Чимином идут ему навстречу, с ходу спрашивая, что случилось, и куда он так стремительно сорвался с места.       — Я узнал, что Нэнси Смит подлила Юнги любовный напиток и бегал за противоядием, — отдышавшись, говорит Чон. — А где Тэ?       — Он прихворнул, Юнги повёл его в больничное крыло, — грустно улыбнувшись, отвечает Хосок, — но не волнуйся, всё нормально — обычная простуда, завтра будет как новенький. Говорил я ему, чтобы не выбегал без тёплой мантии на улицу…       Дальше праздник для Чонгука становится бессмысленным, и он собирается уйти, протягивая Хосоку пузырёк с зельем:       — Завтра за завтраком капни это Юнги в сок. Он не должен больше страдать из-за этой девчонки.       Хосок, кивая, уходит к себе.       Чимин, провожая Чонгука до нагромождения бочек, скрывающих вход в гостиную Пуффендуя, задумчиво говорит:       — Ты знаешь, я не думаю, что Тэхён простудился… Когда он пришёл, то увидел тебя с Эмили в углу под омелой, а потом вы вдруг выбежали один за другим из зала. Он мог подумать, что вы решили уединиться где-нибудь в более безлюдном месте.       Чонгук с досадой вздыхает, понимая, как это всё выглядело со стороны. Он тут же подрывается разыскать Тэхёна, чтобы разъяснить ситуацию, но не успев пройти и десяток метров, его останавливает Юнги, вернувшийся проверить, точно ли младшие спокойно разошлись по своим комнатам.       — К Тэ нельзя сейчас, — веско произносит Мин. — Мадам Помфри сказала, что у него жутко заразный вид драконьего гриппа. Через пару дней пройдёт, а пока его не навещать.       Чонгук решает, что сегодня и завтра он не будет тревожить больного, а в понедельник прямо за завтраком сразу же поговорит с ним обо всём.       На следующий день, в воскресенье, он с Чимином и Хосоком отправляется в Хогсмид. Юнги должен был идти с ними, но после завтрака, на котором он выпил сок с противоядием, ему сильно захотелось спать, и он, не в силах сопротивляться, уходит к себе.       В деревне друзья обходят все свои любимые места: Сладкое королевство, лавку Зонко, магазин Дервиш и Бэнгз, знаменитую Визжащую хижину, напоследок оставив Три метлы, чтобы выпить там сливочного пива. И всё было бы прекрасно, если бы в этом баре им не повстречалась обиженная Эмили, решившая вывести Чонгука из себя. Понимая, что по-другому никак не получится, он отсаживается с ней за отдельный столик и спокойно, рассудительно извиняется за то, что не может ответить взаимностью. Под конец убедительно обещает познакомить её с симпатичным парнем из сборной Гриффиндора по квиддичу, с которым у него приятельские отношения. Наконец, девушка понимает его и даже прощает, снисходительно улыбнувшись.       Чонгук хочет вздохнуть с облегчением, но в это время в бар пришёл вполне себе здоровый Ким Тэхён, и конечно же увидел его, сидящего с Эмили отдельно от своих друзей.       Грусть в красивых глазах Тэхёна, мелькнувшая в этот момент, сильно мучает Чонгука.       С тех пор между ними наступает неловкость. Общаться они не прекратили, но та близость, что раньше притягивала магнитом друг к другу, вдруг рассеивается, словно под взмахом чьей-то волшебной палочки. При таком положении дел признаться Тэхёну в чувствах теперь кажется совсем невозможным.       Одна лишь радость от череды этих нелепых событий — Юнги, проспавшись в тот день от души, больше не вспоминает ни про какую Нэнси Смит.       Тоска сковывает сердце Чонгука очень прочно. На веселье и шалости больше не тянет. Чимин в последнее время сияет, словно начищенный галеон, распугивая счастливым лицом привидения в замке, и Чонгуку совсем не хочется портить хорошее настроение друга своим дурным. Именно поэтому он и завёл привычку общаться с домовиком Нори, которому мог открыть всё, что на душе, не опасаясь осуждения.

***

      — Я никак не могу заставить себя подойти к Тэ и рассказать всё, — говорит Чонгук, усевшись на край деревянной лавочки у стены кухни. — Я боюсь того, что момент невозвратно упущен. Он, наверное, считает меня ветреным и несерьёзным. Я такой жалкий, Нори…       Эльф горестно опускает вниз большие уши и качает головой.       — Ни в коем случае вы не жалкий, мистер Чон. Это жизнь, в ней и не такое бывает. Попробуйте поговорить как-нибудь в другой раз?       — У нас остались последние полгода, — тихо говорит Чонгук, — а потом Тэ выпустится, и мы можем никогда больше не увидеть друг друга. Самое страшное, что я могу себе представить — что в моей жизни больше никогда его не будет. Моего любимого Тэ не будет, понимаешь?       Эльф кивает.       — Сегодня идите отдыхать, а завтра станет легче. Вот увидите — всё обязательно наладится.       Чонгук не сильно верит в эти слова, но благодарен на возможность высказаться. Поблагодарив домовика, он выходит из кухни, и на самом выходе ему в руки всовывают пакет свежайшего имбирного печенья. Уплетая угощение, Чонгук думает над словами эльфа.       Поговорить с Тэхёном в другой раз? Хорошо, может быть он и решится на это, но теперь они вдвоём и не бывают больше. А раньше это была для них обыденность — пойти погулять вместе до Чёрного озера, понаблюдать за гигантским кальмаром, гоняющим различную живность с озёрного дна, и дать каждому из его щупалец смешное название. Счастливая улыбка всегда была в эти моменты на губах Тэхёна.       После рождественского бала они целый месяц не оставались один на один.       Чонгук заходит в свою спальню. Сегодня он отправился спать самый первый, остальные пуффендуйцы ещё проводят время в увитой зелёными растениями и цветами гостиной.       Интересно, чем сейчас занят Тэхён? «Мой гриффиндорец» — именно так мысленно называет его Гук. Думать о Тэ перед сном стало его ежедневной привычкой. Чонгук вспоминает момент, который произошёл накануне.       Во время утренней трапезы совы принесли ученикам письма из дома. Чонгук тоже получил письмо, в котором мама писала о том, что в начале летних каникул они отправятся в Корею навестить бабушку. Каждое лето на каникулы Гук приглашал Чимина к себе. Дело в том, что его друг из приюта, и конечно возвращаться туда Паку было очень непросто. Поэтому Чон всегда забирал Чимина к себе на каникулы, а в этот раз, получается, не сможет.       Позавтракав, Чонгук догоняет компанию старших друзей, и воспользовавшись моментом, пока Чимин занят, объясняет им ситуацию.       — Юнги, ты живёшь ближе всех ко мне, может быть ты пригласишь Чимина погостить к себе, пока я не вернусь из Кореи? — с волнением спрашивает Чонгук. — Я переживаю за него, их приют не самое лучшее место, мягко говоря…       — Конечно, даже не думай об этом, он туда не вернётся, — серьёзно отвечает Мин. — Я возьму его с собой.       Чонгук с облегчением выдыхает, а Тэхён, глядя ему в глаза и мягко дотрагиваясь рукой до его плеча, произносит:       — Чонгук, ты очень хороший друг. Чимину повезло с тобой, да и нам всем тоже.       Отмечая про себя, что голос Тэхёна до сих пор приобретает особенную глубину и бархатистость, когда он говорит с ним, Гук надеется, что, может быть, не всё ещё потеряно.       Просыпаясь утром, Чонгук смотрит в небольшое круглое окно, сквозь которое льётся мягкий тёплый свет с улицы. Погода хорошая, значит, тренировка по квиддичу будет плодотворной.       Отлично потренировавшись, Чонгук возвращается в замок. Хорошо, что сегодня воскресенье, спешить никуда не нужно. Погода стоит чудесная: конец января порадовал ясным днём с лёгким морозцем. Команда приятно удивила сплочённой игрой, и Гуку думается, что у них в этом году есть серьёзные шансы урвать Кубок по квиддичу.       Чонгук идёт со стадиона неспеша, самым последним, всё прогоняя и прогоняя в голове различные схемы тренировок. Впервые за месяц настроение у него приподнятое. Всë же не зря говорят, что спорт — это жизнь.       На самом подходе к замку на ровной площадке под Астрономической башней Чонгуку видится лежащее в неестественной позе чьё-то тело. Шаг тут же ускоряется, и он подходит совсем близко к тому, кто лежит, не подавая совсем никаких признаков жизни.       Шаг, другой, ещё ближе, и Чонгука накрывает панический, душераздирающий ужас.       На земле перед ним с закрытыми глазами и вывернутыми под странным углом руками и ногами лежит Тэхён. Его лицо бледное, дыхания нет, мантия перекручена, будто он летел с высоты башни Астрономии, а под затылком на белом снегу растекается огромное красное пятно.       Чонгук впервые в жизни почувствовал, как земля уходит из-под ног.       Нет. Нет. Нет.       Только не Тэхён!       С ним не могло такое произойти. Если это Тэ, то жизнь Чонгука окончена тут же, рядом с ним. Чонгук кидается на колени, пытаясь осмотреть Тэхёна, но не может себя заставить к нему прикоснуться.       «Что же это… неужели он… »       «Не может быть, нет… Мой Тэ не мог ведь… не мог оставить меня одного в этом мире… »       Панический страх связывает Чонгука. Всё, что он может сделать, это заорать, что есть силы:       — Кто-нибудь, на помощь! Скорее!       И следом зарыдать так сильно, что в груди простреливает резкая боль. Наверное, это его сердце отказывается работать без того, кто был ему близок и дорог. Чонгук подползает на коленях ближе, мешая снег с грязью, пытаясь разглядеть хоть каплю жизни в неподвижном теле, но все попытки тщетны.       — Быстрее сюда! — снова кричит сквозь рыдания он. — Нужна помощь!       Наконец слышатся чьи-то шаги, а затем раздаётся знакомым голосом вскрик:       — Ох, разорви меня горгулья, что это?! Что произошло?       Хосок подходит ближе с выражением ужаса и непонимания на лице.       — Я-я не знаю, — Чонгука трясëт так, что он едва может говорить, — позови м-мадам Помфри…       — Я боюсь, что она тут уже ни чем не поможет, Гук-и, — тихо и печально произносит Хосок.       — Нет! Позови! — рыдает Гук, не в силах принять страшную правду.       Без Тэхёна в этом мире ему делать нечего.       — Стой, погоди-ка… — Хосок вдруг отталкивает Чонгука в сторону, садясь прямо на его место и внимательно вглядываясь в бледное неподвижное лицо Тэхёна.       Миг, и тело, лежащее на снегу, превращается в обскура — ребёнка-волшебника с подавляемой магической энергией и полностью чёрными, без намёка на белки, глазами.       — Ридикулус! — громко и уверенно произносит Хосок, взмахнув палочкой особым образом.       Обскур вдруг обнаруживает себя в переполненном памперсе, несомненно нуждающимся в срочной замене, и через мгновение исчезает вовсе, как будто его и не было.       — Это всего лишь боггарт, Чонгук, — Хосок подходит к так и сидящему на коленях в снегу парню и помогает ему подняться на ноги.       Чон всё ещё находится во власти ужаса, и слова друга долетают до него с огромным трудом.       — Удивительно, как он здесь оказался? Ведь боггарты живут в помещениях, прячась в шкафу или под кроватью. Этому каким-то образом удалось выбраться из замка и встретиться тебе на пути. С Тэхён-и всё в порядке, не переживай, — Хосок обнимает трясущегося Гука за плечи и мягко направляет в сторону входа в замок. — Пойдём, тебе нужно отогреться.       — Как ты понял, что это не Тэ? — кое-как совладав с собой, спрашивает Гук.       — Я подарил ему утром браслетик, который купил в Хогсмиде. Я и тебе, и всем ребятам купил, просто Тэ мне встретился первым, и я ему сразу отдал. Он тут же надел его на руку. А на лежащем тут теле никаких браслетов не было.       Чонгук, кажется, немного приходит в себя. По крайней мере, он может самостоятельно передвигать ноги.       — Почему обскури? — спрашивает он у Хосока, когда они заходят в замок.       — Я видел такого недавно, они реально жуткие, — Хосок содрогается от воспоминания.       Тепло и знакомый гул множества голосов внутри замка приводят разум Чонгука в ясность. Он сейчас, как никогда, твёрдо осознаёт: потерю Тэхёна он бы просто не смог пережить. Поэтому он, поблагодарив Хосока, срывается на бег по вращающимся лестницам к обители гриффиндорцев. Не испытывая больше никаких сомнений, Чонгук подлетает к портрету Полной дамы. Он знает пароль, и готов его произнести, чтобы попасть внутрь, но ему этого делать не пришлось: портрет отъехал в сторону и из проёма вышел сам Тэхён.       — Чонгук? Что случилось, ты бежал? — Тэ внимательно смотрит на Чонгука, у которого сбито дыхание.       — Я за тобой, пошли, — решительно взяв за руку, Гук тянет Тэхёна в глубину коридора и останавливается у статуи рыцаря в железных доспехах.       — Я давно уже хочу сказать тебе, Тэ, что ты мне нравишься. Нет, даже не так. Я влюбился в тебя! И я очень-очень сильно хочу, чтобы наше прежнее общение с тобой вернулось…       На этих словах Чонгук опускает голову, пряча краснеющие щеки. Вот он и отважился на признание.       — Чонгук-и, посмотри на меня, — ласково произносит Тэхён, осторожно приподнимая ладонями лицо Чонгука, чтобы видеть его глаза. — Я же люблю тебя, глупый! Почему ты мне раньше не сказал?       — А ты почему? — не веря в то, что слышит, говорит Гук.       — Я был уверен, что тебе нравится Эмили. Она всем вокруг говорила, что ты ухаживаешь за ней, да и на балу вы были вместе, затем в Хогсмиде…       — Это не так! — Чонгук яростно трясёт головой в отрицании. — Это просто глупые совпадения! Я каждый раз пытался отказать ей. Потому что я не могу быть ни с кем, кроме тебя.       Тэхён заворожённо смотрит на Гука своими красивыми глубокими глазами. Чонгук под этим взглядом чувствует себя самым прекрасным и желанным человеком во всём мире. Взаимность — вот что он видит в сияющей глубине чужих глаз.       И вдруг Тэхён нежно притягивает Чонгука к себе ближе и целует. Чонгук, закрыв глаза, отвечает на поцелуй, обвивая руками Тэ за талию и сжимая пальцами ткань его мантии, чувствуя, как стайки бабочек начинают кружить хоровод во всём его теле. Люди на портретах на стене коридора, восхищённо ахают, хлопая в ладоши. Тэхён и Чонгук на миг отрываются от сладкого поцелуя, смущённо улыбаются друг другу и, не сговариваясь, отправляются искать более укромное место. Им о многом нужно поговорить сегодня. И целоваться до головокружения и покраснения губ.       Домовой эльф Нори, незаметно притаившись за статуей железного рыцаря, с облегчением вздыхает. Не зря всё-таки он потратил столько сил, выманивая несносного боггарта из своего укрытия в одном из старинных шкафов в башне прорицаний. Влюблённые и счастливые лица двух прекрасных молодых волшебников определённо того стоили.