В дюймах друг от друга.

Он действительно не знает, как быстро пролетело время. Хенджину кажется, что каждый раз, когда он моргает, проходят месяцы. Когда-то Хван был волейболистом в своей средней школе. Раньше он был одним из лучших учеников в своей команде. Теперь же наблюдает, как его собственная дочь занимается тем же видом спорта. — Черт возьми! — кричит она, промахиваясь мимо паса. Хенджин морщится, ей не положено ругаться в ее нынешнем возрасте. Он уверен, что это у нее от матери. Тьфу — Хван ненавидит эту часть воспитания, потому что ему не нравится указывать ей то, чего она не должна делать. Затем она посмотрит на него большими глазами и надутыми губами и искренне скажет что-то вроде: «Прости, папочка». Его сердце разобьется на куски от этого. Он так сильно любит ее. Хенджин закидывает ногу на колено. Он вздыхает, глядя на часы. Осталось всего десять минут, потом они могут уходить. Затем Хван предложит немного мороженого, но она попросит бургер и картошку фри. Хенджин — слабый, безвольный парень для своего единственного ребенка, поэтому, конечно, все его деньги будут потрачены на его 8-летнюю дочь. Мальчик врезается в Хэрин, опрокидывая их обоих на пол. Затем начинает скулить, хотя именно он столкнулся с ней. Хенджин выпрямляется, его отцовские инстинкты немедленно срабатывают на случай, если вот-вот начнется драка. Вместо этого Хэрин просто встает и протягивает руку. Мальчик начинает плакать. Хенджин закатывает глаза. Их тренер подбегает к ним и что-то говорит Хэрин. Она не выглядит такой довольной. Хенджин начинает злиться, когда видит, что она идет к скамейке запасных. Что? Он просто так берет у нее тайм-аут? Ему требуется вся его сила, чтобы не выбежать на корт и не разобраться с этим. Правда в том, что спорт никогда не бывает справедливым. Хенджин хорошо знает это по собственному опыту, когда был моложе. Хэрин собирается пожаловаться ему на это позже, он это знает. Но она скоро забудет об этом, так оно и есть. На самом деле, после этого игра заканчивается. К нему подходит Хэрин, вся мокрая от пота, с кривой улыбкой. Хенджин протягивает ей полотенце. — Я знаю, милая, я это видел. — Она стонет и запрокидывает голову. Ее отросшая челка прилипла ко лбу, а несколько прядей выбились из конского хвоста. Подобные моменты заставляют Хенджина улыбаться, это так сильно напоминает ему о себе в молодости. — Давай. Пойдем. Мороженое? Рука об руку они выходят из зала. Хэрин уже рассказывала о том, что произошло ранее в школе, когда Хенджин слышит крик. — Извините, — парень стоит позади него, слегка задыхаясь, когда Хенджин оборачивается. Молодой, не старше его. Возможно, недостаточно взрослый, чтобы быть отцом. — Я видел, что произошло между вашей дочерью и моим младшим братом. Простите, это была не ее вина, — говорит он, переводя извиняющийся взгляд с Хенджина на фигуру девочки. Хван поднимает бровь. — Очень любезно с вашей стороны, но извиняться перед ней должен он, а не вы. Парень кивает, уперев руки в бедра. — Я знаю. Он просто… не хочет меня слушать. Поскольку знаете, я не его отец, а всего лишь старший брат, — затем он наклоняется и смотрит Хэрин прямо в глаза. — Ты была великолепна сегодня, не забывай об этом, хорошо? Хенджин наблюдает, как на лице его дочери появляется улыбка, когда она застенчиво пролепетала. Пока дочь не в ярости, остальное для него не имеет значения. Хенджин кивает, когда парень выпрямляет спину и слегка кланяется. — Ким Сынмин, кстати, приятно познакомиться, — парень протягивает руку, ожидая, пока Хван пожмет ее. — Хван Хенджин. Она Хэрин, — добавляет он из вежливости. Парень действительно загипнотизирован их знакомством, его улыбка становится шире, когда он снова встречается взглядом с Хенджином. Старшему удается покинуть площадку прежде, чем Сынмин успевает задать еще какие-либо вопросы. Даже когда они едят свое мороженое (на этот раз Хэрин не попросила ничего другого), он не может перестать думать об этой встрече. Сейчас Хенджин уже восемь лет является родителем, но все, что с этим связано, по-прежнему кажется ему таким странным. Эти типичные разговоры родителей друг с другом, пока их дети заняты, — все это так странно для него. Видеть, как его собственная дочь ходит в школу, приглашает друзей домой и устраивает вечеринки по случаю дня рождения; как будто он снова живет своей собственной жизнью, но только с другой точки зрения. Или смысл заключается в этом? Проживать все это снова, когда у тебя есть дети? Хенджин не уверен. Никто не объяснил ему, как все это работает. Его дочь родилась внезапно, и его мир изменился в одно мгновение. Но Сынмин казался таким уверенным в разговоре. Представился после извинений. Извинялся за своего младшего брата. Который даже не был его сыном — это безумие. Для Хенджина это произошло бы не естественно.

---

Его глаза автоматически ищут Сынмина, когда в следующий раз его дочь идет на тренировку по волейболу. Может быть, ему удастся узнать больше об этом парне, хотя Хван все еще понятия не имеет, как начать нормальный разговор с другим взрослым. Но он этого не делает, хотя младший брат находится во дворе. На этот раз тот стоит очень далеко от Хэрин. Как и следовало ожидать. Все проходит гладко, пока она случайно не соскальзывает слишком сильно на пол. Раздается визг, глаз Хенджина дергается от звука. Закусив губу, он видит, как Хэрин изо всех сил пытается скрыть слезы. Но все это заканчивается, когда она видит свое колено. Оставив свою сумку, Хенджин бросается к дочери, которая начинает рыдать. Честно говоря, его не волнует, когда родители говорят, что они должны позволить своим детям учиться, оставляя их плакать. Он не может быть таким бессердечным. — Милая, все в порядке, — подбадривает Хенджин, присаживаясь на корточки. Несколько детей подходят к ней с хмурыми лицами. Хэрин скулит, глядя на свои израненные колени. Крупные крокодиловы слезы катятся по ее покрасневшим щекам. Хенджин сглатывает, чувствуя, как у него начинает кружиться голова при виде немного стекающей крови. О боже, он сам не может этого сделать, как Хван может ожидать, что его 8-летний ребенок справится лучше? Тренер зовет других детей занять их позиции, в то время как Хенджин нежно прижимает дочь к груди. — Малышка, прости, это больно, — пытается он, но Хэрин продолжает плакать. Он вздыхает — скорее от разочарования и подавленности. Усаживая ее на место, где раньше сидел он, Хенджин берет ее за руку. — Позволь мне все это вытереть. Мы можем заклеить это пластырем, хорошо? Он кивает, видя, что дочь тоже покачивает головой, другой рукой успокаивающе придерживая ухо. Хван быстро идет за своей сумкой и приносит ее ей. — У меня должно быть немного здесь, — бормочет он, отчаянно роясь в карманах. Его сердце учащенно бьется, постоянные мысли о том, как успокоить ее, не покидают его голову. — Блин! — восклицает Хван, когда замечает, что у него на самом деле их нет. — Попробуй эти, — слышит он сверху, и Хенджин говорит спасибо, прежде чем посмотреть на человека. Он замирает, увидев нависшего над ним Сынмина. В руках пачка бинтов и салфеток. — У меня также есть охлаждающий крем. Серьезно, это почти неловко. Хенджин благодарно кланяется несколько раз, размахивая пластырем перед своим ребенком. — Смотри, это даже в диснеевской тематике, — выдыхает Хван, и она указывает на персонажа, имени которого он не знает. Хенджин вздыхает, откидываясь на спинку стула. Немного позже Хэрин вернулась к игре на корте. Возможно, она просто была напугана, понимает он, вспоминая, что дети часто просто боятся боли, а не сильно ее ощущают. — Я понимаю тебя, — раздается голос, и Хенджин смотрит на Сынмина, садящегося рядом с ним. — Я тоже всегда испытываю трудности, когда Чону попадает в такие ситуации, — затем он улыбается, оглядываясь на площадку, когда Хенджин не возражает. Отец на мгновение меняет выражение лица, понимая, что у него морщинки под глазами. Возможно, он не намного моложе его. У него нежная кожа, вены на шее очень заметны. — О, да, — выпаливает он, понимая, что ему следовало ответить намного раньше, — Я всегда паникую. О, и спасибо тебе за пластыри, я буквально не знаю, почему их не было в моей сумке. Сынмин смотрит на него в ответ, его губы складываются в добрую линию. — В любое время, — говорит он, складывая руки на коленях. — Итак, ты сказал, что его зовут Чону? Сколько ему лет? Поддерживать разговоры с Сынмином проще, чем ожидалось. К удивлению Хенджина, он даже начинает их инициировать. Честно говоря, Хван даже не знает, как у него это получается, потому что у него никогда раньше не было успешного опыта с кем-либо. И поэтому он с нетерпением ждет каждой волейбольной тренировки Хэрин. С тех пор осознавать, что ты родитель стало немного легче.

---

— Папа, когда я увижу маму? — внезапно спрашивает она в среду днем, когда они ходят за продуктами. Хенджин останавливается как вкопанный, медленно вдыхает и смотрит на свою дочь сверху вниз. — Если хочешь, можешь увидеться с ней в эти выходные. Тебе бы этого хотелось? — поощряет он, потому что развод — это дело привычное. Несмотря на то, что Хенджин получил полную опеку над своим ребенком, Хэрин по-прежнему имеет право видеться со своей матерью. Что иногда не доставляет ему особого удовольствия. — Да, пожалуйста. Я хочу снова увидеть маминых кошек, — говорит она, ее глаза становятся такими круглыми и милыми. Хенджин кивает и сжимает ее руку. — Но ей придется сводить тебя на тренировку по волейболу, хорошо? Ты не можешь их пропустить, — отводя взгляд, он указывает их переплетенными пальцами на секцию с Барби. — Хочешь взглянуть? Она отпускает руку и бежит к розовому проходу. Хенджин вздыхает; ему придется позвонить ее матери. Хван мог бы просто снова написать своей бывшей жене, но, вероятно, ответа сразу не получит. Поставив сумку, он достает из кармана телефон и ищет контакт. Хенджин даже не осознавал, что расхаживал по проходу, пока звонок не закончился. Они договорились встретиться в пятницу днем, чтобы Хэрин могла переночевать у нее две ночи. Хенджин дважды напомнил ей о ее тренировке по волейболу, но она согласилась только во второй раз. Он слегка стонет, отрывая глаза от телефона. — Хэрин? Стоя перед тем же проходом, его дочь больше не стоит перед ним. Хенджин идет к другому проходу, затем к следующему, но по-прежнему не замечает ее фигуры. Его сердце замирает — этого не может быть на самом деле. — Хэрин! — он начинает кричать, отчаянно мечась по всему помещению. Хван несколько раз чертыхается и клянется увидеть звезды, когда понимает, что искал везде. Он покончит с собой, если потеряет ее… Но когда высокие, веселые голоса привлекают его внимание, весь туман перед глазами рассеивается. Хенджин оборачивается и видит свою дочь, машущую ему у входа в магазин. — Господи, где ты была?! — он задыхается, опускается перед ней на колени и притягивает ее к своей груди, чтобы убедиться, что дочь действительно стоит перед ним. — Ты в порядке? Тебе было страшно? Почему ты мне не сказала? Она смеется, думая, что ее отец просто шутит. Ее глаза прищуриваются от выражения лица, виден отсутствующий зуб, когда она растягивает рот. Хэрин указывает на человека рядом с собой. — Я встретила Чону! Он показал мне машины, папа. Взгляд Хенджина блуждает по мальчику, и вот тут он производит подсчеты. Теперь Хван смотрит на человека рядом с ним. Сынмин улыбается ему, одними губами произнося: «Я нашел ее». Рука Хенджина с облегчением прикладывается к сердцу, когда он встает. — Боже, у меня от этого случился сердечный приступ, — Хенджин не замечает, как дети хихикают, только замечает извиняющийся взгляд Сынмина. Расплатившись за продукты, ребята выбегают на парковку. Хенджин пару раз кричит, чтобы были осторожны, но понимает, что Хэрин не знает, что значит быть осторожными. Поэтому вместо этого он поправляет себя: «Притормози!» пока его не прерывает смеющийся рядом с ним Сынмин. — Что? — он сдержанно рычит, но тот отмахивается. — Прости, мне просто нравится видеть, как ты воспитываешь ребенка, — его голос забавно хрипит, когда он продолжает посмеиваться. — Это потому, что я сумасшедший, я знаю, — Хенджин искоса смотрит на него и игриво закатывает глаза. — Нет! Нет, я не это имел в виду, Хенджин-хен, — быстро добавляет младший, убедившись, что смотрит ему в лицо. — Я не это имел в виду, извини. Я просто могу сказать, что она у тебя первая, и что ты действительно пробуешь все, что можешь. Это интересное зрелище. После этого Хенджин молчит, только кивая в знак того, что он услышал. Хван никогда не получал отзывов о своем воспитании или о том, как он должен был делать простые вещи со своим ребенком. Дети начали играть на игровой площадке всего в нескольких футах от них. Хенджин наблюдает, как Хэрин развлекается, скатываясь с горки множество раз. — Я понимаю, но… — он смотрит вниз на свои руки, а затем снова перед собой. — Я просто все еще чувствую, что я ужасный отец. Да, я делаю, что могу, но этого никогда не бывает достаточно. Например, я сегодня все испортил, и если бы тебя здесь не было, я не знаю, нашел бы ее когда-нибудь снова… — он замолкает, чтобы не разрыдаться. Это было бы неловко, особенно перед кем-то другим. — Ничего подобного не должно было случиться, — заключает Хенджин. Сидящий рядом с ним Сынмин кивает, подтверждая его слова. — Хен, как бы сильно ты ни думал, что должен быть идеальным, это не так. Конечно, тебе придется обеспечить безопасность своего ребенка, но это решается с помощью любви, которую ты уже испытываешь к своему ребенку. И я могу сказать, что ты уже так много делаешь; так что ты в порядке, хен, ты действительно хорош. Хенджин не знает, какое выражение лица у него, скорее всего, было, когда он встретился взглядом с Сынмином; потому что это заставляет последнего быстро отвести взгляд с небольшим румянцем на щеках. — Кроме того, я до сих пор помню, как моя мать столько раз теряла меня в торговых центрах, потому что у меня был плохой характер, — добавляет Ким, слегка усмехаясь, вспоминая себя в прошлом. Хенджин продолжает пялиться. На этот раз он думает не о ребенке, а о парне перед ним. — Что? — слышит Ким его вопрос, когда замечает, что Хенджин продолжает смотреть на него. Старший, наконец, отводит взгляд, прочищая горло. — Я просто думаю, что ты потрясающий Сынмин. Я не знаю, как тебе это удается, — шепчет он, стараясь не оглядываться на парня рядом с ним. Они продолжают молча наблюдать или время от времени что-то комментируют. Только после того, как дети начинают играть в песочнице Сынмин внезапно слегка стонет. — Черт, я должен был сказать ему не ходить туда, — вспоминает он вслух, и Хенджин смеется. Сынмин зовет Чону, но парень слишком сосредоточен на строительстве замков из песка. В конце концов, оба подходят к ним и заявляют, что проголодались и хотят пить. Солнце уже село, так что они правы. Это знак идти домой. — Попрощайся с Чону, — говорит Хенджин, и Хэрин подчиняется. После этого Чону бежит к машине. Их взгляды снова встречаются, и Хенджин не знает, что сказать, когда понимает, что внезапно чувствует себя Хэрин, когда она не хотела покидать игровую площадку. Сынмин уже улыбается ему, понимающе сжав губы. — Так увидимся в субботу? — спрашивает он, но Хенджин вспоминает кое-что. — Не на этой неделе, — Хван замечает, как на лбу Сынмина появляется хмурая складка, его лицо слегка наклоняется в сторону. У Хенджина возникает желание оправдаться. — Хэрин собирается к своей маме на эти выходные, так что на этот раз она приведет ее на тренировку. На следующей неделе можно, — Хван рассуждает, и Сынмин немедленно кивает. — Понятно. Тогда на следующей неделе. Ему почти грустно расставаться, ободряющие слова младшего все еще звучат в его ушах. Возможно, он не такой уж плохой родитель. К его удивлению, Хэрин почти спит на своем сиденье, когда Хенджин оглядывается, чтобы убедиться, что она правильно пристегнута. Он подавляет смех, заводя машину. Хван слегка подпрыгивает, когда слышит стук в окно. Опустив его, чувствует, как его лицо светлеет. — Мне жаль, — говорит Сынмин с усмешкой, — но не могли бы мы… эм, обменяться номерами? Потусоваться как-нибудь? Я имею в виду, что дети тоже хорошо ладят, так что, может быть… — Да, — перебивает Хенджин, возможно, это слишком очевидно, но он уже берет телефон Сынмина из его рук, чтобы набрать номер. Хван возвращает телефон, Ким смотрит на это короткое мгновение, затем снова на него. — Просто напиши мне…? Младший несколько раз кивает, улыбка на его губах делает его очень милым. — Я так и сделаю, — он тихо посмеивается, прежде чем отойти от машины.

---

[Неизвестный номер] Привет. Это Сынмин! Я брат Чону. Он ходит на занятия по волейболу с Хэрин.

[Вы]

Я знаю, кто ты, дурачок.

В городе не так много Сынминов.

У которых есть мой номер, знаешь ли.

[Сынмин] О, слава богу, я все-таки не ошибся номером😅

[Вы]

А я то думал, что я самый неряшливый, ха-ха.

[Сынмин] Эй! Это подло: ( Что ты задумал? — У тебя новая девушка? — спрашивает его бывшая жена, скрестив руки на груди. Хенджин чувствует, как его широкая улыбка смущенно исчезает, превращаясь в отвращение от такого предположения. — Твои дела в другом месте, — холодно парирует он, засовывая телефон в карман. Хван игнорирует саркастическую насмешку девушки и идет в гостиную. Бросив взгляд на Хэрин, он видит, как она мирно гладит кошку. Что ж, по крайней мере, дочь уже делает то, что изначально хотела, у своей мамы. — Дорогая, я пойду, хорошо? Увидимся в воскресенье, — объявляет он, и девочка улыбается, маша ему рукой. Хорошо. Хван присаживается на корточки, игнорируя другого кота, желающего, чтобы он его погладил. — Ты всегда можешь попросить позвонить мне, если что-то случится, хорошо? Хенджин слышит, как девушка, стоящая за его спиной, цокает. — Я не собираюсь ее бить или что-то в этом роде. Она даже не подумает об этом. Качая головой, Хенджин встает. Он очень медленно проходит перед ней, стараясь смотреть на нее самым серьезным взглядом. — Даже не смей так шутить, Миен, — рычит Хван, прежде чем выйти из дома. Когда Хенджин идет к своей машине, у него в джинсах жужжит телефон. Его гнев уже проходит, когда он читает сообщение. [Сынмин] Уже бросаешь меня в переписке? 🥲 — Прилипчивый, не правда ли, — бормочет вслух Хенджин, наслаждаясь легкой насмешкой в сообщении.

[Вы]

О, я никогда не смог бы, мой дорогой ;)

---

— Не будешь нянчиться с Чону? — это первое, что слетает с его губ, когда перед ним открывается дверь. Серьезно, Хенджин все еще так плохо заводит разговор. Хван чувствует, как кровь приливает к его лицу от смущения, но Сынмин не заставляет его чувствовать себя плохо из-за этого. Улыбка последнего не исчезает, она идеально остается на его лице. Он наклоняется, чтобы надеть ботинки, держась за дверной косяк. — Нет, — говорит он, — сегодня он со своей мамой. На этот раз я могу быть безответственным, — когда Ким поднимает взгляд, Хенджин понимает, что улыбка превратилась в настоящую ухмылку. — Так в какое кафе хочет пойти такой подросток? — Хенджин издевается, глядя рядом с ним, чтобы увидеть реакцию младшего. Тот морщит нос. — Ты уже пьешь кофе или тебя устроит горячий шоколад? Когда ему стало так комфортно дразнить его? Сынмину, должно быть, это тоже нравится. Ким ударяет его локтем в бок. — Очень смешно, хен, — бормочет он, но веселый выдох в голосе доказывает обратное. Хенджин и Сынмин гуляют по улицам, где множество людей проводят свои выходные, ходя по магазинам или просто подышав свежим воздухом, как это делают они. Младший внезапно останавливается, Хенджин оглядывается на него и пытается понять, на что он так пялится. — Пойдем сюда, — таща Хвана за предплечье, он ведет старшего в кафе, мимо которого они только что проходили. Сделать заказ проще, чем предполагалось, но получение их заказов заняло больше времени, чем ожидалось. Но ничего страшного, оба даже не совсем поняли, сколько времени прошло с тех пор, как они расплатились за свои напитки и круассаны. Только когда Хенджин почувствовал, как у него урчит в животе, он понял, что им, возможно, следует снова попросить свои заказы. — Кстати, ты не против, если я буду называть тебя хеном, нет? — внезапно спрашивает Сынмин. Хенджин поднимает взгляд, чтобы встретиться с ним глазами. — О, конечно, я бы сказал что-нибудь, если бы был. — Хорошо. Потому что мне это нравится. На стол ставят две чашки вместе с двумя другими тарелками, но Сынмин не отводит глаз. — Правда? — Хенджин хихикает, замечая небольшое изменение цвета ушей Сынмина. Младший просто пожимает плечами. Хенджин жестом предлагает ему выпить, а сам подносит чашку к губам. Сынмин делает то же самое, наблюдая за ним через прозрачную крышку. — Спасибо, что присоединился ко мне сегодня, — начинает Ким, когда они позже подходят ближе к автобусной остановке. Хенджин промычал, засовывая руки в карманы. Сынмин случайно натыкается на них. — Хех, конечно, мне понравилось, Мин, — прозвище кажется новым на его языке, но уже знакомым. Хван пробует его снова, когда они садятся на скамейку. — Я бы хотел встретиться снова, Мин, если хочешь. Сынмин кивает, глядя прямо перед собой. И вот, Хенджин прислоняет голову к стеклянной стене позади себя. Всего несколько часов назад у него на уме было столько всего, но теперь, когда он ушел с младшим, как будто большая часть этого больше не имеет значения. Хенджин чувствует себя непринужденно, легко. Его глаза моргают, когда Хван чувствует тяжесть на своем левом плече. Щека Сынмина зажата между тканью его рубашки, в то время как его голова мирно покоится, когда наклоняется к нему. — Разбуди меня, когда приедет автобус, — бормочет он, а Хенджин промычал в знак согласия. Сынмин выглядит таким умиротворенным, лежа у него на плече, как будто ему там самое место. Хенджину хотелось бы прикоснуться к его волосам или погладить по щеке. Он не знает, почему у него возникает желание быть с ним таким нежным, но это начинает превращаться в страстное влечение. — Тогда я не ошибся, назвав тебя подростком, — издевается он, изображая сияющее лицо, прежде чем отвести взгляд. Сынмин на его плече слегка шевелится. — Я слышал это, хен. Хенджин заливисто смеется. Возвращаясь домой, в пустую квартиру, Хван испытывает новое чувство удовлетворения. Именно тогда он понимает, насколько одиноким чувствовал бы себя без Хэрин в своей жизни. Если бы он больше никогда не нашел себе партнершу, а дочь повзрослела, все бы ухудшилось? Вздохнув, он бросается на кровать и хватает подушку, чтобы обнять ее. Хенджин подавляет волну грусти, думая о прошедшем дне. Чем глубже он вдумывается, тем шире становится улыбка на его лице. Пока не зазвонил его телефон. [Сынмин] Теперь у меня на рубашке пятно от кофе: ( — Говорил же тебе, детям не стоит это заказывать, — хихикает он, с усмешкой набирая ответ на своем телефоне.

---

Его дочь издает радостный вопль, когда Хенджин приседает, приветствуя ее с распростертыми объятиями. Она сбегает с крыльца и прыгает перед ним. — Привет, папочка! — хихикает девочка, ее фиолетовый рюкзак раскачивается из стороны в сторону, когда она обнимает своими крошечными ручками шею Хенджина. — Привет, малышка, — воркует он, и на мгновение мир замирает. В его мыслях царит мир, его сердце едино с ее. Хван немного отклоняется назад, чтобы заглянуть ей в лицо. — Готова вернуться домой? — он улыбается, и она кивает. — Хорошо, — переплетая их руки, он встает. — Увидимся, — холодно заканчивает Хенджин, обращаясь к своей бывшей жене, которая стоит на пороге со скрещенными руками. Ее кардиган слегка развевается на ветру, лицо выглядит таким же бесстрастным, как всегда. Хенджин не ждет ответа — и поэтому он подводит Хэрин к своей машине. — Что ты делала с мамой? — спрашивает Хенджин, выезжая со стоянки. В зеркало он видит, как бывшая жена смотрит в окно. — Мама разрешала мне много играть с ее кошками. И, о, мы ходили по магазинам, и она купила мне много девчачьей косметики! Подожди, смотри… Хенджин слышит какие-то шуршащие звуки, которые, должно быть, исходят от того, что она открывает рюкзак. В зеркале обзора он видит, как дочь размахивает блестящей палитрой. — Мама сказала, что мне нужно больше походить на других девочек, — заключает она и откладывает игрушку-косметичку в сторону. Хенджин сглатывает, поскольку он лишь хмыкает в ответ на ее заявление. Затем машина останавливается на красный свет, и Хван пользуется случаем, чтобы высказаться. — Дорогая, никто не должен заставлять тебя быть такой, как другие. Если этот макияж — то, что ты хотела, тогда я рад за тебя. — Да, папочка, — отвечает она и кладет голову на сиденье машины. Быстро наступает тишина, на что Хенджин предполагает, что дочь, должно быть, заснула. Слышно только тихое постукивание пальца Хенджина по рулю. После того, как он забрал ее из машины, ему удается запереть ее и войти в их дом без особых хлопот. Первым делом Хван укладывает ее на кровать и снимает обувь и куртку, которые были на ней. Хенджин осторожно натягивает одеяло на ее сонное тело, и как раз в тот момент, когда он собирается уходить, она шевелится. — Папа, — выдыхает она, — а что ты делал, пока я была с мамой? Хенджин расплывается в улыбке. Он поворачивается и присаживается на корточки рядом с ее кроватью в стиле принцессы. Честно говоря, он думает, что Хэрин уже живет так, как мечтает каждая девочка, но неважно. Хван прогоняет нервные мысли о своей бывшей жене в другое место, мягко убирая волосы с ее лица. — Я немного прибрался здесь и там и вышел с Сынмином выпить кофе. — Сынмин? Брат Чону? Хенджин кивает, и его колени хрустят, когда он встает. — Да, милая, но мы можем поговорить позже… — Сынмин теперь твой лучший друг? Так же, как Суджин — моя? — она сонно улыбается и трет глаз левой рукой. Девочка пытается поднять на него любопытный, но серьезный взгляд, ожидая ответа. Хенджин вроде как думает об этом. Затем он кивает и снова улыбается. — Ну, я думаю, да. У нас много общего; как и у тебя с Суджин. Хэрин счастливо вздыхает и переворачивается на бок. — Это хорошо. Теперь ты можешь пригласить его на свой день рождения, — закрыв глаза, она крепче прижимает свою мягкую игрушку к груди. Хенджину приходится подавить бурлящий смех от заявления дочери, и ему удается это сделать только потому, что ее привлекательность берет верх над ним. Он решает поцеловать ее в висок и молча выходит из комнаты. Хенджин так счастлив, что она у него есть.

---

Дети повсюду. Вокруг него шумно, ярко и полно людей. Персонал бегает по залу, родители столпились повсюду. Члены семьи подбадривают с баррикады, а детей разогревают их тренеры. Это первое соревнование по волейболу, в котором участвует его дочь, и Хенджин чертовски нервничает. В отличие от остальных, он просто молча стоит и немного спрятан от других в каком-нибудь углу. Хван изо всех сил старается не впасть в свою дурную привычку, но продолжает грызть ногти, ожидая, когда его дочь предстанет перед судом.

Так много всего может пойти не так; он это знает. Честно говоря, его даже не волнует, победит ли команда Хэрин в конце дня, Хенджин просто хочет, чтобы она была счастлива. Испытывать разочарование — это нечто, но видеть печаль собственной дочери — это то, что каждый раз выводит его из себя. Несколько лет назад он и представить себе не мог, что это станет одним из его самых больших страхов. Хван подпрыгивает, когда чувствует, как что-то касается его плеча, только для того, чтобы встретить пару расширенных глаз. — О, прости, хен, — бросается Сынмин, быстро отдергивая руку. Видя, что он отступает, Хенджин в спешке размахивает руками. — Все хорошо, ты просто напугал меня, — Ким улыбается рядом с ним, но не подходит ближе. — Ты выглядишь неловко, — комментирует младший, и Хенджин кивает, не отрывая взгляда от корта. Он ворчит, прежде чем ответить: — Я сейчас описаюсь, Сынмин, — Ким заливается смехом. — Есть так много вещей, которые могут пойти не так, я даже думать об этом не хочу! — вздыхает он, держась рукой за шею. — Когда я играл, я знал, что должен делать, а что нет, но теперь, как родитель, я чувствую себя таким потерянным. Например, что мне делать? Как мне утешить ее, если она проиграет, и это даже будет не ее вина? Сынмин позволяет ему успокоиться и садится, прежде чем Хенджин делает то же самое. Затем, через несколько мгновений, он похлопывает его по предплечью. Хван смотрит на руку, затем снова на него. Его глаза теплого карего цвета, круглые от искренности и спокойствия. — Я думаю, что тебе, как родителю, сейчас не нужно много делать. Для детей — для Хэрин, будет иметь значение, только если ты будешь там, если ты будешь присутствовать. В отличие от сегодняшнего дня, ты сидишь так далеко от того места, где она могла тебя заметить. Будь рядом с ней. И если эта игра провалится, просто дай ей знать, что она сделала все возможное. Хенджин сглатывает, пряча лицо в ладонях. Он слегка стонет в ладони, а затем переводит взгляд на Сынмина. — Правда, это все? — Младший кивает. — Давай, пойдем, — любезно предлагает он, берет его за запястье и ведет к местам, которые ближе к корту. В этот момент Хван видит группу Хэрин, входящую в зал, ее походка такая же уверенная, как всегда. Люди внезапно так громко приветствуют, и громкоговорители объявляют. Хенджин понимает, как много он переосмысливал, и насколько ни одна из воображаемых проблем не всплывет на поверхность. Хван расслабляется на сиденье и улыбается, когда видит, что она машет ему рукой. — Видишь? — Сынмин вторгается в его личное пространство и машет в ответ Чону, который выглядит не менее взволнованным. — Единственное, на чем она, вероятно, сосредоточена, это победить того парня, — говорит он, указывая на высокого парня из другой команды. Это заставляет Хенджина смеяться, потому что это было бы на самом деле правдой. Несмотря на ее склонность к соперничеству, она восприняла бы это как вызов. — Хорошо, — напевает он и наклоняется вперед, опираясь на локти, чтобы лучше сосредоточиться. Команда Хэрин выигрывает первый сет, что заставляет Хенджина чуть не подпрыгнуть со стула. — Да! — шипит он, когда судья свистом дает сигнал к завершению. Хэрин не выглядит сильно измученной, вместо этого она подходит к каждому члену команды и дает им пять. Хенджин хихикает в кулак, потому что это то, чему сам научил ее, когда рассказывал, что тоже играл. — Мило, — слышит он слова Сынмина и кивает, прежде чем повернуться к нему лицом. Хотя, Хван просто понимает, что Сынмин имел в виду не его дочь. Младший уже смотрел на него. Приподняв брови, он указывает на себя, затем усмехается. — Я? — Мгм, — Сынмин только закидывает ногу на колено и смотрит перед собой, так как вот-вот начнется второй сет. Хенджин немного не верит, но притворяется спокойным. Он бы солгал, если бы не признался, что чувствует, как краснеют его щеки. Что угодно. Позже в нем снова нарастает нервозность, поскольку осталось не так много времени до того, как команда противника вот-вот одержит победу над командой Хэрин. Хенджин чувствует, как его сердце выпрыгивает из груди, когда его дочь падает во второй раз. Но когда Чону удается поставить последнюю и решающую точку — все заканчивается. Команда выигрывает 2 сета подряд, объявляя матч оконченным. Хенджин задыхается, кладя руку на бедро Сынмина (возможно, слишком резко). Оба парня подбадривают друг друга, когда судья объявляет игру оконченной. Хенджин дергает себя за волосы, когда встает, не сводя глаз со своей дочери, которая прыгает такая же счастливая, как всегда. То, что он чувствует, — это больше, чем Хенджин ожидал, и он никогда бы не променял это ни на кого в мире. — Они сделали это, о боже, они сделали это, Сынмин-и! — кричит он, уже бросаясь на младшего, который немного спотыкается, но крепко держится за него. — Да, — смеется он, его голос тепло вибрирует в груди Хенджина. — Вау, я уже чувствую себя измотанным, хотя они сделали всю работу, — вздыхает Сынмин, когда дуэт подходит к своим припаркованным машинам. Хенджин смеется, и это смех искренний — глоток воздуха, которого он не чувствовал много лет. Ощущение свободы, которое Хван испытывает теперь, когда больше не нервничает из-за игры. — Совершенно верно, — отвечает он с улыбкой, оглядываясь через плечо, дабы помахать дочери, чтобы она догоняла его. Сейчас Хван стоит перед младшим, руки в карманах, на лице нарисована мягкая улыбка. Глаза, которые заставляют его забыть, кто он есть, и голос, который приводит его в спокойное состояние. Хенджину нравится смотреть на него, он понимает, но не знает, как сказать ему об этом. — Если ты не возражаешь и не слишком устал, — начинает Хван, нервно теребя пальцы. Он чувствует себя старшеклассником, который должен пригласить свою пассию на свидание. Это вообще сравнимо? Но Сынмин терпелив, продолжает ждать, как будто ничто другое в мире не имеет значения. — Если ты не против, мы хотели бы пригласить тебя зайти. Знаешь, может быть, на ужин? Поведение Сынмина меняется, его глаза расширяются, а губы приподнимаются. Он даже не может дать должного ответа; Чону и Хэрин быстрее него и уже умоляют согласиться на это, со щенячьими глазами и всем прочим. Смех Сынмина звучит как музыка для ушей Хенджина. — Конечно, если ты не против, — сдается он, и Хенджин уже чувствует, как тяжесть падает с его плеч.

— — -

— Так подожди… сколько их?! — Хенджин визжит, чуть не роняя тряпку, которую он держал в руках, на пол. Сынмин хихикает, глаза щурятся, как полумесяцы, а голос сладок, как мед. — Шесть, — говорит Ким, прислоняясь к стойке позади него и наслаждаясь реакцией Хенджина. — Шестеро братьев и сестер? Господи Иисусе, — Хенджин надувается малиной, поворачиваясь к раковине, чтобы продолжить мыть посуду. Он перекидывает кухонное полотенце через плечо и закатывает рукава до локтей. Взгляд Сынмина прикован к нему, но Хван притворяется, что не чувствует этого. — Что ж, это многое объясняет, Мин, — добавляет он, беря чашку. Сынмин все еще наблюдает за ним. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты, очевидно, очень хорош в воспитании Чону, — замечает Хенджин, искоса поглядывая на него, когда выключает раковину. — Ты даже большую часть времени даешь мне советы, в то время как я сам должен быть опытным родителем. На самом деле, ты сумасшедший, — кивает Сынмину, подходя ближе. Тот снимает полотенце с плеча Хенджина и забирает чашку у него из рук. — Я привык к этому, правда. Большую часть времени я просто думаю о том, что бы я в молодости хотел услышать в этот момент. Но я рад, что могу как-то помочь, — Ким использует тряпку, чтобы вытереть чашку, отчего Хенджину нечем высушить руки. И вот он трет ладони о рубашку Сынмина, не зная, что тому может быть щекотно. — Эй! — кричит младший, его глаза расширяются, но на губах появляется скрытая улыбка. Хенджин хихикает, продолжая тыкать его в живот и грудь, просто чтобы услышать самые забавные звуки от младшего. Сынмин едва успевает отставить чашку, которую держал в руках, чтобы отомстить. Он нападает на Хенджина, который, оказывается, тоже боится щекотки. Подталкивая его к стойке, Хван понимает, что зажат в руках Сынмина. Смех обоих парней затихает — улыбка Хенджина исчезает. На кухне слышно только их тяжелое дыхание вместе с дождем, барабанящим в окна. Он не знает, что происходит с Сынмином, который смотрит на него с такой серьезностью и пристальным взглядом. — Да? — шепчет он, в то время как его глаза блуждают, изучая черты лица Сынмина. Коричневая родинка на его ухе, приоткрытые розовые губы, которые часто складываются в кривую улыбку. Сынмин близко к его лицу, почти дышит на него. Хенджин мог бы поцеловать его, возможно, если бы его мозг позволил ему сделать шаг вперед. Парень перед ним сглатывает, его кадык медленно двигается — Хван не может не следить за этим взглядом. — Хен. Хихиканье позади них пугает обоих, заставляя Сынмина резко обернуться от неожиданности. — Папочка, я тоже хочу поиграть! — Хэрин смеется и уже бежит в их сторону. Чону следует за ней, также ведя себя так, как будто он увидел самое смешное соревнование в гляделки. — О… — Хенджин смог вовремя отступить в сторону, только чтобы поймать и поднять 8-летнюю девочку на руки. — Вы, два гремлина, наблюдали за нами все это время? — Да, — хихикает она, прячась с очередной порцией смешков в изгибе шеи своего отца. Чону берет Сынмина за руку, но Хенджин почему-то пока не осмеливается встретиться с ним взглядом. — На самом деле, Хэрин просто хотела украсть шоколад, — внезапно заговаривает мальчик, заставляя дочь замереть. Сынмин заливисто смеется, на что Хенджин делает то же самое. — Это так? — Это неправда! — она невозмутима, надувшись при этом. Хенджин качает головой и опускает ее на землю. — Ты могла бы просто попросить, милая, — говорит он, открывая верхний шкаф и доставая банку. Несмотря на всю красочность, оба ребенка ахают от удивления. — Только две, хорошо? — Хенджин замечает, но дуэт слишком занят, чтобы выбрать правильные. — Братское поведение, — комментирует Сынмин, когда они убегают некоторое время спустя. Хенджин слышит, как они хихикают, даже когда дверь спальни закрыта. Хван поворачивается к младшему, приподнимая бровь. — Ты собирался что-то сказать ранее, — напоминает он, наклоняя голову, в то время как лицо Сынмина остается непроницаемым. — Это был я? — Ким медленно моргает, его руки неловко опущены по бокам. Младший ахает, когда его толкают к стойке, руки сжимают его талию с обеих сторон. На этот раз роли меняются. Парень постарше на мгновение отводит взгляд. — Это тебе о чем-то напоминает? Сынмин слегка смеется, поднимая руку и кладя ее на грудь Хенджина. Там, где он прикасается к нему, горит, но Хван не возражает. Вместо этого он подходит ближе, так что их ноги соприкасаются, и прощупывает почву. Старший наблюдает, как на щеке Кима образуется розовая пыль, и как он мило надувает губки, когда волнуется. Ладно, это становится смешным. — Хорошо, — выдыхает Сынмин, глядя при этом на ключицы Хвана. Находясь так близко, Хенджин чувствует запах шампуня с ароматом яблок на его волосах, что на секунду заставляет его помечтать о том, каково это — провести губами по его плечам. Хенджин моргает, возвращаясь к реальности, когда младший заговаривает. — Скажи мне, если я все неправильно понимаю. Скажи мне, если я не получал сигналов. Потому что я не буду сдерживаться, хен… Теперь он смотрит ему в глаза — наивный и полный надежды. Что ж, Хенджину конец. — Я не скажу, потому что ты мне понравился с того момента, как я впервые сел рядом с тобой, — заключает он, его голос теперь шепчет и слышен только Хенджину. Его сердце бешено колотится и выпрыгивает из груди в этот момент, Хван даже не чувствует, как его рука отрывается от прилавка и прижимается к его щеке. Сынмин не двигается с места. Хенджин наклоняется еще ближе — в нескольких дюймах друг от друга. — И я скажу тебе, что ты был чертовски прав; потому что я больше не могу просто видеть тебя рядом и притворяться, что я не схожу с ума. Я хочу тебя, ты нужен мне, Сынмин, во многих отношениях, и я не думаю, что могу просто стоять перед тобой и надеяться, что это нечто большее, чем просто платонические отношения. Дыхание Сынмина сбивается, когда его глаза останавливаются на нем; губы мягко встречаются посередине. Первое прикосновение мягкое, нежное и почти чересчур осторожное. Хенджин едва может контролировать себя, когда он сильнее наклоняется навстречу поцелую. Это действительно захватывает дух, потому что он не может думать ни о чем другом, кроме парня перед ним. Пальцы Сынмина на груди на мгновение сжимают рубашку, но они расслабляются, когда он вздыхает в ответ на поцелуй. Как раз в тот момент, когда младший собирался глотнуть воздуха, Хенджин снова сокращает дистанцию. Он прижимается губами к верхней губе, при этом закрывая глаза. Его рука свободно обвивается вокруг талии, в то время как Сынмин тает под ним. Он наслаждается моментом, вкусом — самим Сынмином — это так всепоглощающе, так быстро отключает его сердце и разум. — Хен, — другой, скулит, что заставляет его отстраниться от близости. Сынмин уже улыбается ему, что является хорошим знаком. — Мне нужно, чтобы ты остановил нас сейчас, пока не случилось чего-нибудь еще, — шепчет Ким, и Хенджин понимает это. Он наносит последний поцелуй в уголок его рта, прежде чем тот, наконец, отходит. — Ты прав. Но не слишком надолго же? Последний кивает, знак искренности и блаженства можно заметить на его лице. Хенджину не терпится смотреть на него часами. Это будет его любимым оправданием, но кое-чего он определенно будет ждать с нетерпением.