Всё началось весной

      В кабинете на самом верхнем этаже башни Хокаге было душно и сумрачно. Шикамару подошёл к старейшинам, сделал глубокий вдох и уважительно поклонился.       — Стенограмма переговоров со Скрытым Туманом полностью переведена и заверена, — он положил перед ними объёмную стопку бумаг и снова склонил голову, отдавая дань уважению.       Пожилая, только с виду хрупкая женщина — Кохару Утатане — потянулась к бумагам и водрузила тяжёлую стопку себе на колени. Шикамару стоял неподвижно, в ожидании хоть какого-то ответа. Декабрь в Конохе с первых дней засыпал улицы снегом, и окна в кабинете были плотно закрыты. По ощущениям — ещё со вчерашнего дня. Шикамару старался дышать поверхностно, чтобы лишний раз не чувствовать спёртый, сладковатый воздух. Так пахла старость.       — Присядь, молодой Нара, — второй старейшина, Хомуро Митокадо, указал ему на диванчик, стоящий напротив стола. — В ногах никогда не бывает правды.       Кохару листала записи переговоров медленно, словно собиралась прочитать каждую строчку, и Шикамару сел на диван, мысленно соглашаясь со старейшиной. Разговор здесь не будет быстрым.       — Шикамару Нара, — прокряхтела старуха, не отрываясь от чтения, и на долю секунды Шикамару показалось, что она не читала вовсе. Её зрачки были неподвижны, словно она просто тянула время.       — Да, Кохару-сама, — он никогда не чувствовал перед старейшинами ни страха, ни благоговения. Поэтому сам вызвался помогать Какаши в переговорах, практически всегда ощущая себя с ними уважительно и на равных.       Но сейчас в кабинете витало нечто. Неуловимое, приторно-сладкое. Шикамару внимательно следил за нитью разговора, догадываясь, что запрос об отчётах — всего лишь предлог.       — Наследник знаменитого Шикаку… — Кохару ходила вокруг да около, наконец, отрываясь от бумаг. — Мы довольны твоей связью с наследницей клана Яманака. Ваш союз способен породить новый Кеккей Генкай, который станет секретной силой Конохи. Это решение истинного носителя Воли Огня.       В кабинете повисла тишина. Шикамару смотрел прямо, дышал ровно. И только его взгляд переменился. В тусклом кабинете стало на градус холоднее, затхлый воздух прилипал к коже. Кохару смотрела ему прямо в лицо, в надежде увидеть на нём реакцию. Но… безрезультатно.       — Полагаю, вы вызвали меня не для этого? — он спросил это легко, даже дружелюбно, удерживая гнев в связках под контролем.       — Как бы то ни было, — подал голос Хомура, — это поистине выгодный союз. Мы одобряем.       Шикамару подумал, что старик откинулся бы на месте, если б узнал, как далеко он послал бы старейшин, запрети они их отношения. Шикамару прекрасно понимал, что всё это — слияние древних кланов. И да, он знал, что это выгодный союз. Но даже если бы расстановка сил была другой, он всё равно выбирал бы Ино. Раз за разом. Просто потому, что это — она. И Кеккей Генкай здесь вовсе не причём.       — Но ты прав. Мы вызвали тебя не только для этого, — Кохару прочистила горло, удовлетворённая внешним спокойствием Шикамару, и поднялась со своего места, сцепляя руки перед собой в замок. — До нас дошли слухи, что Какаши Хатаке поддерживает личные отношения с молодой куноичи.       Старуха сделала такой акцент на последних словах, что у Шикамару не осталось и доли сомнений — они знают, о ком конкретно идёт речь. Ещё на вечеринке у Сая он прекрасно видел, что между Какаши и Сакурой искрит. Он замечал это и прежде, но знал, что Какаши достаточно умён, чтобы не переходить грань. Или сохранять всё в тайне, до поры до времени. Шикамару поднялся с дивана, поравнявшись со старейшиной. Это была не его жизнь. А значит, не ему осуждать.       — Ты что-то об этом знаешь? — спросила Кохару, заглядывая в его глаза.       Конечно, он знал.       Снаружи начал тихо падать снег, и Шикамару чувствовал себя после этого разговора таким же. Бесцветным и пустым. Но его задачей было просчитывать шаги и анализировать события. И он безупречно играл свою роль.       — Думаю, мне нечего сказать по этому поводу.       — Понятно, — ответила Кохару, недовольная его ответом. — Тогда иди. Ты свободен.       Шикамару ещё раз уважительно поклонился и вышел из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь. Его шаги в длинном коридоре отлетали от потемневшей от времени плитки. Он спустился по лестнице и вышел во двор, едва удерживаясь от того, чтобы с силой не захлопнуть дверь — наверху будет слышно даже сквозь запертые окна.       «Надо будет предупредить Какаши», — он открыл запечатанную пачку сигарет, болтающуюся в кармане с конца осени. Три нервных чирка зажигалкой, и рот заполнил горьковатый дым. Шикамару прислонился спиной к стене и поднял глаза на скалу Хокаге, думая, как громко бы смеялся Хаширама, если бы видел, во что пытались превратить его же последователи Волю Огня.

***

Две недели назад

      Первые дни декабря выдались снежными. Сакура шагала рядом с Какаши, зачерпывая снег носками сапог. На оживлённой улице играла музыка и между лавками с угощениями по обе стороны дороги протянули гирлянды из маленьких зелёных ёлочек.       — Напомни, когда мы празднуем Новый Год? — посмеялась Сакура. Деревня слишком рано была украшена к праздникам, но Шестой Хокаге подписал разрешение на проведение Фестиваля Снега.       И вот они здесь.       — Что ты имеешь против веселья? — Какаши посмотрел на неё, иронично вскинув брови, и Сакура закатила глаза. Он просто невозможный! — Жителям Конохи хочется праздника, — добавил он вполне серьёзно, разглядывая прогуливающихся людей: пьющих горячие напитки, смеющихся, радостных. — Сейчас это как никогда необходимо.       — Нам всем.       Сакура кивнула и взяла Какаши за руку, резко утягивая за широкий дуб, перекрученный цветными огоньками гирлянд. Их последние недели состояли чуть больше, чем полностью из лжи. И это стало как-то привычно — прятаться. Какаши прислонился спиной к стволу и притянул её к себе. Широкое дерево скрывало их от любопытных глаз, и он решил, что можно позволить им чуть больше: постоять немного ближе, посмотреть подольше. Не боясь, что кто-то сможет отобрать у них эти несколько секунд.       Сакура встала на цыпочки и приблизилась к его лицу. Зимний день протягивал между ними холодные лучи, преломлял их в волосах Какаши. Она смотрела на него, такого светлого, немного замёрзшего, и думала, что зима ему очень к лицу.       На волосы Какаши упали мелкие снежинки, и Сакура подняла взгляд к небу, затянутому светлой дымкой.       — Снег пошёл, — почти прошептала она в его губы.       — Я люблю снег, — ответил Какаши, коротко поцеловал её сквозь маску и отодвинул от себя, выходя из их укрытия. — Ты же понимаешь, что будет, если нас увидят, обнимающимися под деревом? — спросил он мягко, когда они снова вышли на главную улицу и остановились у стенда с пёстрыми обложками книг.       — Уже вижу эти заголовки газет: «Шестого Хокаге увидели с девушкой. Оказывается, он тоже человек!»       Сакура рассмеялась и взяла в руки очевидно второсортный романчик с броским названием: «Превратности любви». Она мысленно уговаривала себя, что автор просто хотел напустить тайны, но… это было до невозможности нелепо.       — Кажется, я знаю, кто подаёт им идеи, — Какаши усмехнулся, наблюдая, как Сакура листает роман. — Привлекло название? — он вернул ей шутку и улыбнулся, когда она подняла на него скептичный взгляд.       — Думаю, это для тех, кто будет читать Ича Ича, когда станет постарше.       — Вот значит как, — взгляд Какаши из-под маски был такой тёплый, что Сакуре нестерпимо захотелось взять его за руку, подойти ближе и игриво поцеловать в ответ, но… Но. Их отношения были далеки от формата обычной пары.       — Не думаю, что друзья нас осудят, — она резко сменила тему. — Тентен тоже встречается с шиноби, который гораздо старше её, — заметила Сакура и убрала руки в карманы. Невозможность прикоснуться обжигала пальцы. Они медленно шли вдоль улицы мимо киосков с тайяки, и несмотря на мороз в воздухе пахло сладкой ванилью. — Осуждение разницы в возрасте — это пережиток прошлого.       — Я не говорю о друзьях, — Какаши остановил её, практически незаметно придерживая за локоть, и у Сакуры перехватило дыхание. Он заказал два красных чая с пряностями и протянул ей стаканчик с плавающей внутри звёздочкой бадьяна.       — Старейшины… — протянула Сакура и это прозвучало колотым льдом в её горле. Она смотрела на Какаши и на её лице играло бликами холодное, полуденное солнце, отражавшееся от напитка.       — Я всё улажу, — кивнул он, подтверждая её догадку. Сакура натянула на пальцы рукава свитера, выглядывающего из-под тёплой куртки и обернулась.       По другую сторону улицы вполоборота к ним стояли два знакомых силуэта. Зелёный костюм одного из мужчин выглядывал из-под расстёгнутой куртки, выделяясь ярким пятном посреди толпы.       — Гай-сенсей! — прошептала Сакура, и не давая Какаши вставить слова, бросила: — Будет лучше, если поговоришь с ними! — она тут же растворилась в толпе, используя чакру. Несколько больше, чем могла бы.       Какаши покачал головой и отставил на уличный столик недопитый чай. Понятно. Сакура возвращала ему должок, когда их вечер прервала Ино, потому что Генма был слишком хорошим сенсором, чтобы не заметить в толпе такой выброс чакры.       — Вот уж кого не ожидал увидеть здесь, так это тебя! — громкий голос Гая раздался за спиной и Какаши едва успел обернуться, как попал в крепкие объятия. — Привет, дружище! — Майто отодвинулся и хлопнул Какаши по плечу. — Рад, что твоя юность расцвела под этим снегом!       — Привет, ребята, — ответил он, вскидывая вверх ладонь. — Тоже решили прогуляться на Фестивале?       — Скорее решили прошвырнуться до идзакая, — Генма прокатил во рту сенбон, закладывая замёрзшие руки поглубже в карманы куртки. — Тебя даже не звали. Думали, ты всё равно будешь тухнуть среди бумажек.       — Сегодня вспоминаю, что такое ходить пешком, — усмехнулся Какаши, понимая, что это его извечный промах — пропадать из вида друзей.       — Ну, раз ты здесь, может тогда давай с нами? — Генма кивнул головой, приглашая его с собой. — Не то наш Зелёный Зверь мне все мозги своей весной вынесет.       И не успел он договорить, как Гай подошёл к нему и притянул к себе захватом. На его лице расцвела улыбка и Генма закатил глаза, сытый этим уже по горло. Какаши наблюдал за этим представлением с лёгкой усмешкой.       — Не надо стесняться своих чувств, друг, — звучно произнёс Гай.       — И каких чувств стесняется наш элитный шиноби? — Какаши идеально играл в эту игру: напускная безмятежность, смена темы, чтобы пресечь на корню зачатки подозрений.       — Ты не знал? Он уже с неделю пытается назначить Шизун… — Гай не успел договорить, как Генма в одно движение вывернулся из захвата и крепко зажал ладонью его рот.       — Помолчи, — сенбон опасно звякнул о зубы. — Не нужно орать об этом на каждом углу.       Он отпустил Гая и хмуро отошёл в сторону. Какаши наблюдал за происходящим, заложив руки в карманы. Реакция Генмы была предсказуема. И он надеялся, что не выглядит так же, когда речь заходит о Сакуре. Ну конечно же нет.       — В общем, вот так, — подвёл итог Гай, совершенно не замечая недовольства. — Ну так что, ты с нами?       — Боюсь, у меня другие планы, — сказал Какаши между прочим. Отказывать всегда было легко. Легче, чем лгать. — Но, думаю, вам и вдвоём не будет скучно, — он прошёл мимо друзей, чувствуя на себе взгляд Генмы. — Передавай привет Шизуне.       — Ой, только ты не начинай, а, — отмахнулся он и крикнул ему вслед: — В следующий раз не отмажешься!       — Ага, — Какаши, не оборачиваясь, поднял руку на прощание и скрылся за спинами гуляющих людей.       Снегопад усилился и Генма поднял воротник. Это было странное чувство. Что-то в Какаши было не так. Он знал его достаточно давно, чтобы заметить даже мельчайшие перемены. И если раньше это было необходимостью, чтобы отличить реальность от вражеской иллюзии, то сейчас скорее вошло в привычку.       — Как думаешь, может нужно вернуться и потащить его с нами? — не унимался Гай, переживая за друга. — Не хочется, чтобы Какаши скучал, пока мы веселимся.       Генма обернулся, выхватывая в конце улицы силуэт Какаши, и рядом ещё один, наконец понимая, что в нём было не так. Взгляд. Сдерживаемая радость, заметная в уголках глаз. Генма видел это явление в своём отражении. Он смотрел в конец улицы, туда, где рядом с Какаши стояла девушка с розовыми волосами, собранными в высокий хвост.       — Кажется, наш Хокаге совсем не собирается скучать.

***

      В крохотной кухне пахло имбирём и жжёным сахаром. Сакура достала из духовки противень, заполненный маленькими круглыми печеньями. Зелёного цвета. Часть сахара под ними расплылась, оставаясь тёмными пятнами на пергаменте. Она недовольно выдохнула, упирая руки в бока.       — Тебе кто-то говорил, что ты прекрасная хозяйка? — Сакура почувствовала, как тёплые руки обвивают её со спины и прижимают к себе. В голосе Какаши слышалась шутка.       — Хватит издеваться, — она хотела огрызнуться, но всё равно получилось мягко, потому что её губы расплывались в улыбке. — Как будто в твоей квартире есть хоть что-то, чтобы нормально готовить.       Какаши развернул её к себе и глаза Сакуры замерли на его лице. Он был без маски и искренне улыбался ей, размывая ощущение, что предыдущая фраза была иронией.       — Не знал, что моя кухня способна превратить печенье в… — Какаши прищурился, как будто подбирал подходящее выражение. — В шарики мха с горы Мьёбоку.       — Я добавила в них маття, — холодно сказала Сакура и отодвинула его от себя, сдирая с противня остывшее печенье. — Давай, попробуй.       Какаши откусил половину, отправляя вторую в рот Сакуры, явно ожидающей от него какой-то реакции.       — Ну, вкусно же? — она продолжала требовать ответа, игнорируя объятия Какаши, становящиеся всё менее невинными. Он опустил ладони на её ягодицы и прошептал на ухо:       — Когда мне хочется чая, я предпочитаю его пить, а не есть.       Сакура знала, что у Какаши была превосходная реакция. И даже сейчас, обнимая её, он успел увернуться от её руки. Хоть она и собиралась толкнуть его просто в шутку.       — Тише, тише, — он вскинул руки вверх в примирительном жесте.       — Ты грубиян, — бросила Сакура и собрала с противня печенья, выкладывая новую порцию сырого теста, и снова отправила в духовку.       — Раньше ты говорила, что я старый и глупый. Теперь ещё и грубиян, — Какаши загибал пальцы, и его голос звучал так иронично, что Сакуре хотелось его заткнуть. И это явно не было невинной фантазией.       — Да! — её голос звенел, когда она подошла к нему, загибая её один палец. — А ещё извращенец.       Видит Ками, в этом было что-то особенное. Задевать друг друга каждый раз, когда невозможно было сказать о том, что чувствуешь, прямо. Это ощущалось, как пропускать сквозь вены разряд тока. Совершенно безумно. Совершенно смертоносно.       Взгляд Какаши потемнел на полтона и он сделал шаг ей навстречу. Второй. Третий. Кухня закончилась холодным кафелем на её лопатках. Сакура запрокинула голову, глядя ему в глаза — тёмно-серую радужку застилала чёрная бездна зрачка. И ей вдруг подумалось, что Какаши никогда не был таким. Ни с кем, кроме неё.       — Разве? — спросил он тихо, опаляя её ухо дыханием. — Разве я вёл себя по отношению к тебе как-то… пошло? — он поцеловал её шею, нежно захватывая губами кожу.       Сакура закрыла глаза, приподнимая голову. Между ними с Какаши и правда не было ничего, кроме поцелуев. Кроме узнавания друг друга: ближе, глубже. Но он никогда не переходил грани. И Сакуре уже хотелось умолять: «пожалуйста, перейди».       — Нет, — выдохнула она и обхватила рукой его плечо, потому что Какаши поставил колено между её сомкнутых ног и раздвинул их, становясь между.       — Тогда почему же я извращенец, Сакура? — он поцеловал её в губы, забираясь руками под футболку.       Он обводил руками талию, проводил по спине, но даже не думал подниматься выше. Сакура выдохнула в его губы, чувствуя, как по телу пробегают мурашки.       — Ну… — она собирала рассыпающиеся мысли, потому что Какаши непрерывно целовал её, опускаясь по шее к ключицам. Сакура чувствовала себя податливым тестом в его руках. — Вот сейчас ты соблазняешь меня, — выпалила она и Какаши вдруг остановился.       Он поднял на неё тёмный взгляд и Сакура увидела, как в его глазах сдержанность проигрывает эту войну с треском. Какаши притянул её к себе, казалось, даже не успевая задуматься.       — Если бы я хотел тебя соблазнить, — он провёл рукой по внутренней части бедра, поднимая края шорт. — Я бы сделал так, — его пальцы задели кромку её белья, просто на секунду, чтобы следом отпустить.       Сакура заметила, что практически перестала дышать.       — А что бы ты сделал потом? — она слышала себя словно со стороны. Как будто из-под толщи воды. Кровь в её теле бежала так быстро, что у Сакуры закладывало слух.       — Скорее всего… — Какаши шептал это в её губы, изредка коротко целуя, — я бы сделал так, — он запустил руку под её футболку и провёл по груди, чувствуя под тонкой тканью лифчика затвердевший от возбуждения сосок. Он слегка сжал его пальцами и Сакура простонала, впиваясь поцелуем в его губы.       В приоткрытое окно задувал зимний ветер, принося громкие разговоры прохожих. Включённая духовка нагревала кухню, и в этом тепле Сакура чувствовала, что от Какаши пахнет её печеньем. Сладко. И эта сладость, кажется, перекрывала кислород, потому что она чувствовала, как слабеют колени.       — И что бы ты сделал потом? — она закинула ногу на его бедро и прижала к себе, чувствуя, как твёрдая эрекция Какаши уткнулась в неё сквозь одежду. Он усмехнулся, запуская руку под её шорты.       Пауза. Всего секунда сомнений, прежде чем коснуться ткани её белья. Наверное, это было слишком, дразнить её вот так. Но Какаши уже давно признал, что ровно всё между ними было уже слишком.       Он погладил её внизу, чувствуя, как Сакура подаётся вперёд.       — Я бы делал так, — он отодвинул край её белья и коснулся клитора, распределяя влагу. — Пока ты не попросила бы меня остановиться.       — Ками…       Сакура крепко впилась пальцами в его плечи и Какаши чувствовал, как она напрягается всем телом, когда он наугад проводил по особо чувствительным местам. Он смотрел на её раскрасневшиеся щеки, на приоткрытые губы, хватающие воздух, когда он проводил кругами внизу, надавливая чуть сильнее.       Какаши не хотел переходить этот рубеж, думая, что Сакуре просто хотелось романтики. Того, чего не хватило в более юном возрасте. Он ещё никогда так не ошибался на её счёт.       Она двинула бёдрами, чуть не насаживаясь на его пальцы, но он вовремя отстранил руку, чувствуя, что она уже на грани. Из духовки потянуло горелым, и Какаши машинально прокручивал в голове печати Суйтона. Просто на всякий случай. Ибо сами они горели уже давно.       — Не останавливайся, — попросила Сакура, запрокинув голову, и Какаши снова скользнул влажными пальцами по клитору. Он поцеловал её, когда она выгнулась, пытаясь ухватиться за гладкую стену. Прижал к себе, чувствуя лёгкую пульсацию под пальцами.       Сакура открыла глаза, замечая во взгляде напротив привычную улыбку. И это ощущалось, как предопределённость. Как чувство, которое про понимание друг друга без слов. Про безусловное доверие, спустя десятки совместных миссий.       Это чувство терялось где-то в каждом жесте, отпущенном ей Какаши. В запахе сгоревших печений, в поцелуе посреди осени.       Чувство, которое никогда не купить и не сымитировать, если его нет.       Желание быть рядом.

***

Наши дни

      Сакура вошла в кабинет, держа перед собой небольшой бумажный свёрток. До Нового года было ещё несколько недель, но она решила заранее купить маленькую искусственную ель, чтобы хоть что-то в стерильном кабинете напоминало о празднике.       Положив свёрток в шкаф, Сакура села за рабочий стол и настроилась как можно скорее заполнить все истории болезней. Впереди её ждал вечер, проведённый в объятиях Какаши.       И не успела она заполнить графу имени пациента, как дверь её кабинета отворилась. Ино без стука вошла внутрь и мягко провернула ключ, оставленный в замочной скважине.       — Ино! — воскликнула Сакура и встала из-за рабочего стола, подходя к двери. — Ты что тут делаешь? И что вообще творишь? — она отперла замок и забрала ключ, пряча его в кармашке халата. — Тебе разве не нужно быть на работе?       Сакура возмущалась на подругу, которая с момента прихода ни разу не посмотрела на неё. Ино молча прошла в кабинет и села в гостевое кресло.       — У меня выходной.       Её голос звучал холодно и отрывисто. Так, что желудок Сакуры стянуло ледяным узлом. Ино всегда была эмоциональной. Она относилась к тому типу девушек, для которых ссоры — путь к выбросу негатива. И только что-то поистине серьёзное могло заставить Ино вести себя так.       — Что случилось? — спросила Сакура, стараясь лишний раз не переживать. Скорее всего, причиной тому была очередная ссора с Шикамару.       Она села за стол и поправила халат. Ино подняла на неё взгляд и уголок её губ приподнялся в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. И Сакура физически ощутила, что недовольство Ино предназначалось именно ей.       — Как дела? — спросила она дружелюбно, пока её голос поигрывал переливами светящегося на солнце куная.       — Слушай, не знаю зачем ты пришла, — Сакура сложила руки на груди, чувствуя инстинктивное желание закрыться, — но я занята работой. Давай в другой раз?       — Серьёзно, Сакура? — Ино недобро прищурилась, нервно постукивая каблучком сапог по полу.       — Что серьёзно? — она нахмурилась. Эта способность Ино драматизировать всё вокруг начинала раздражать. — Говори как есть или не мешай мне работать, шаннаро!       — Серьёзно? Ты и Какаши, — Ино облокотилась на стол, опасно прищурив глаза.       Сердце Сакуры пропустило удар. Это ощущалось, как волна кипятка, окатившая с головы до ног. Она приподняла брови, выкладывая перед собой истории болезней. Совершенно спокойно. Адреналин, выброшенный в кровь, заставлял пальцы слегка подрагивать. Сакура сделала глубокий вдох, повторяя про себя, как мантру: «совершенно спокойно».       — Может, скажешь что-нибудь? — потребовала Ино, снова откинувшись на спинку стула.       — Это Шикамару тебе сказал? — Сакура задала этот вопрос быстро, понимая, что её голос звучит непривычно высоко.       — Нет, блин, сама догадалась, — она встала с кресла и начала мерить кабинет быстрыми шагами. — Сложно было сразу сказать?       — Что я должна была тебе сказать?! — Сакура не выдержала и поднялась из-за стола, ударяя по нему ладонями.       — Что это с ним ты встречаешься!       Ино старалась не кричать, но видит Ками это было обидно. Она считала их лучшими подругами. Считала, что со времён соперничества за Саске между ними больше не было секретов. Ино всегда была на её стороне лишь за одно правило с недавнего времени — откровенность. Просто потому, что она не выносила лжи. Не после того, как побывала в Вечном Цукуёми. Не после того, как цеплялась за реальность фактами, боясь снова потерять связь.       — Скажи, что забыла, — невесело усмехнулась Ино. — Или что не знала, что между вами.       — Нет. Я знала, — тихо ответила Сакура, понимая, в какое страшное прошлое пускает корни претензия подруги. — Прости.       Ино резко отвернулась и прислонилась спиной к шкафу, смотря на носки своих сапог.       — И как давно вы уже вместе? — спросила она более спокойно.       Сакура вздохнула.       — Со дня рождения Сая.       — Серьёзно? — Ино подняла на неё взгляд, полный разочарования. — Ты же сказала, что твой «парень» ушёл на миссию!       — Прости.       Сакура знала, как тяжело пришлось Ино. Смерть отца посреди битвы заставила её стать главным координатором до конца войны. А следом — попадание в Вечное Цукуёми. В игру разума, счастливый сон. Из-за того, что Ино чутко реагирует на самые мелкие манипуляции с сознанием, это дзюцу разбило вдребезги её ощущение реальности, заставляя сомневаться в том, что видят собственные глаза.       — Ино, прости, — Сакура подошла к ней, и обхватила своими руками её плечи. — Но что бы ты подумала, если бы я сказала, что встречаюсь с Какаши? Как бы ты на меня потом смотрела?       — Я бы смотрела на тебя, как на дуру, — ответила Ино и по её голосу было слышно, что она больше не злится. Их ссоры всегда были быстрыми, а обиды — не долгими.       — Ты меня не осуждаешь? — Сакура удивлённо посмотрела на подругу и Ино улыбнулась, подмечая, что год назад выглядела точно так же. Когда им с Шикамару тоже было «нельзя».       Она отошла от Сакуры и снова села в кресло.       — Я, конечно, не понимаю такой выбор, — Ино прокрутила в памяти образ Какаши. — Не знаю, что ты в нём нашла?       — Ну… — Сакура улыбнулась и заложила руки в кармашки больничного халата. Мысли о Какаши всегда вызывали на её лице глупую улыбку. — Просто он… лучший.       — Пф-ф, — Ино прыснула от смеха и покачала головой. — Я-ясно всё, — протянула она, собираясь уходить.       — Что тебе ясно? — недовольно бросила ей вслед Сакура. Она терпеть не могла, когда Ино вела себя так, будто что-то там поняла.       — Влюбилась ты по уши.       Сакура отвернулась. Её щёки запекло от смущения. Да, это было именно так. Она влюбилась по уши.       — Слушай, Лобастая, — сказала напоследок Ино, выглядывая из-за полузакрытой двери. — Соврёшь мне ещё раз, можешь забыть дорогу в мой дом. И если он тебя обидит, — она нахмурилась. — Я снесу ему голову и не посмотрю, что он Хокаге.       Бросив две угрозы подряд, Ино закрыла за собой дверь. Кабинет тут же утонул в тишине. Сакура села за стол и рассмеялась, понимая, как ей повезло с подругой.       И не повезло одновременно.

***

      В кабинете повисла тишина, нарушаемая только быстрым клацаньем Шикамару. Настенные часы отбили ровно восемь вечера, и Какаши сидел за столом, положив подбородок на скрещенные пальцы. Двое хмурых старейшин молча стояли перед ним.       — Надо поговорить, Какаши, — сказала Кохару, постукивая по костяшкам указательным пальцем. Весь её вид так и кричал, что разговор этот будет мало походить на приятную беседу.       — Я весь во внимании, — мягко сказал Какаши, и в его взгляде отразилось понимание всего происходящего.       — Шикамару-кун, оставь нас наедине, — попросил Хомура, даже не повернув к нему голову.       — Я буду в холле, — сказал Шикамару и они с Какаши переглянулись. Доля секунды, оставшаяся никем незамеченной, но говорившая многое для них.       Как только дверь затворилась, атмосфера в кабинете переменилась. Взгляды старейшин, направленные на него, казалось, можно было потрогать. Утонуть по локоть, как в огромном бисквите. Какаши мог поклясться, что эта атмосфера процентов на девяносто состояла из агрессии. Такой себе состоящий из надменности и отвращения торт.       — Какаши, — начала Кохару скрипучим голосом, — мы обеспокоены тем, какой образец для подражания получает нынешнее поколение. Коноха потеряла слишком много людей в последней войне.       — Мы делаем всё, чтобы помочь людям, — Какаши спокойно положил руки на стол. — В госпитале как раз открылось крыло реабилитации с новыми аппаратами из Тумана.       — Мы не об этом, — перебил его Хомура, — ты хорошо справляешься с восстановлением деревни. Но мы считаем, что холостой Хокаге не самый лучший пример для деревни.       Старейшины, словно два вырезанных из дерева головастика, одновременно кивнули. И Какаши уже мысленно ругал себя за подобное сравнение.       — Насколько я знаю, Пятая не была замужем.       — Пятая — женщина, — Кохару хмурилась, теряя терпение. — Это совсем другое.       Видит Ками, сейчас она скучала по Цунаде, потому что всегда выходила с их переговоров с гордо поднятой головой. Пятая зачастую срывалась на эмоции. В то время как общение с Какаши было равносильно тому, что кидать горох о стену. Бессмысленно и изнуряюще. А показывать раздражение старейшине было не к лицу.       — Тобирама Сенджу женщиной не был, — Какаши приподнял брови, наблюдая, как Кохару и Хомура переглянулись, совершенно точно понимая, что младший Нара его обо всём предупредил. Использовать имя Тобирамы перед его же учениками. Что же. Это было грязно.       — Какаши! — воскликнула Кохару, всплеснув руками, явно позволяя себе больше эмоций, чем за последние лет сорок. — Будут ли молодые мужчины торопиться заводить семью, глядя на свободного Хокаге?       Старуха повысила голос. Было заметно, что эта тема не давала ей покоя с самого начала. Она мельком взглянула на Хомуру, понимая, что выложила последний козырь.       — Ну, — поторопила его Кохару. — Что они будут делать, глядя на тебя, Какаши?       — Думать собственной головой.       Ему удалось сохранить бесстрастное выражение лица, ставя точку в их разговоре. Но это ощущалось только началом, потому что Кохару глубоко вздохнула, набирая воздуха в грудь.       — Хорошо… — она сделала паузу и Какаши почувствовал какую-то эфемерную угрозу. — Тогда скажи, почему до нас дошли слухи о твоей связи с Харуно Сакурой?       Какаши откинулся в кресле, понимая, что это было близко. Близко, потому что единственный, кто мог им рассказать о слухах, был на его стороне.       — Я рад, что мы, смогли прийти к настоящей сути разговора, — Какаши прищурил глаза, как это делал всегда, имитируя улыбку.       — И как это понимать? — Кохару всплеснула руками так, что даже Хомура понял, что это было уже слишком. Из-за стального спокойствия Какаши паршивый блеф старейшин сыпался, как карточный домик. Но отступать было некуда. Козыри уже лежали на столе, рубашкой вниз. — Вас видели! Связь между сенсеем и ученицей, — она осуждающе покачала головой. — С такой-то разницей в возрасте! Обязанность Хокаге — подавать пример!       — Я знаю о разнице в возрасте, — Какаши строго остановил её монолог, звуча холодно. Подчёркнуто сдержано. — Сакура была моей ученицей пять лет назад. Фактически я давно не являюсь её сенсеем. Кроме того, средневековый закон, запрещающий отношения между членами команды был упразднён Третьим Хокаге. В его первый пост.       Это было, как добивающий удар куная. Быстро и резко. Без шанса повернуть назад. Кохару выдохнула, сморщиваясь, словно сдувшийся воздушный шар.       — А теперь позвольте мне вернуться к моим обязанностям, — процедил Какаши, положив перед собой прошение, не в силах прочитать в нём ни слова.       — Хорошо, — тихо сказала Кохару, наблюдая, как Хомура медленно пошёл к выходу, принимая поражение. — Хорошо, Какаши. Я смотрю, ты пошёл по стопам Пятой.       Она медленно подошла ближе и положила кончики пальцев на столешницу. Какаши ни к месту заметил, что ногти на её руках были остро подпилены. Старуха жила слишком долго и видела слишком много, чтобы знать наверняка, в какую точку нужно бить, чтобы лишить жизни.       Какаши поднял на неё взгляд, готовый держать удар.       — Конечно, Сакура Харуно ещё слишком юна, — её голос звучал фальшиво бережно, вкрадчиво, так, чтобы каждое слово просочилось в его сознание, минуя даже самые толстые стены. — Девушка горевала, когда молодой Учиха покинул деревню. Хороший был момент, чтобы подставить плечо. Вскружить девочке голову, пока слёзы ещё не обсохли на щеках по любви всей её жизни. Нелегко, наверное, жить с мыслью, что только отправив Саске на миссию, ты смог обратить внимание Сакуры на себя… — Кохару улыбнулась, если это движение покрытых морщинами губ можно было назвать улыбкой, и отвернулась, не позволяя Какаши ничего сказать в ответ.       Она пошаркала из его кабинета нарочито медленно, чувствуя, как он прожигает взглядом её спину. Какаши с силой сжимал челюсти, провожая старуху взглядом. Зная, что выплеснуть гнев сможет, только когда за ней захлопнется дверь. Но Кохару действительно жила слишком долго и видела слишком много, чтобы специально растягивать время. Позволяя этим долгим секундам разъедать Какаши изнутри.