тысяча бумажных журавликов

Минхо любит Сынмина. Они провели вместе буквально всю сознательную жизнь и, казалось бы, должны понимать друг друга с полуслова, но… Минхо вот уже второй год ходит с неозвученным признанием, но целым мешком, как ему казалось, недвусмысленных намёков, и всё без толку. Сынмин словно и не пытается его понять! Ходит вечно с одной лишь мыслью в голове: "Я стена, не ебёт. Я стена, я кирпич". Но Минхо слишком гордый, чтобы сказать всё прямо, а Сынмин.. слишком СЛИШКОМ. Именно так Минхо и описывал его своему другу Джисону. — Джи, ты не понимаешь, он и правда такой, — уже хватаясь за голову после получаса нытья о своей любви к младшему, Ли наконец-то нашёл в себе силы остановиться. — Нет, так не может продолжаться, явно нужно что-то менять. Только вот что? Джисон тоже не железный — уже устал слушать триады друга, которые отличались лишь последовательностью слов. Тяжело выдохнув, он откинулся на спинку стула: — Знаешь, в каком-то аниме легенду услышал, что если вместе с любимым человеком сделать 1000 журавликов, то загаданные желания обязательно исполнятся. А Сынмин же у нас мастер-фломастер, ты предложи, вдруг и это заинтересует. — Оказывается, твои мультики не такие уж и бесполезные, — подрываясь с кровати, проговорил Минхо. — Ближайшие дни меня не жди, буду вершить свою судьбу. — Красиво стелешь, фраерок, — бросает вдогонку Джисон, но его слова остаются неуслышанным — Ли уже был за закрытой дверью квартиры. *** — Ну что, согласен? Сынмин до сих пор не понял, почему его друг ранним утром припёрся к нему и требует начать собирать оригами. — Э.. ладно, проходи. Зачем они тебе понадобились только? Быстро рассказав легенду, которую сам узнал утром, решая не говорить о том, что бумагу нужно мять с любимым человеком, Минхо с глазами, полными надежды, уставился на Сынмина. — Ладно, шевелись быстрее. *** — Хён, мы уже штук 50 сделали.. Может, для первого раза хватит? Я устал так-то. К чему такая спешка? Что за желание такое у тебя? — В любви собираюсь признаваться, — пробурчал под нос Минхо. — Но, честно говоря, я и сам подустал уже. По кофе? Сынмин неуверенно кивнул головой, поднимаясь с кровати каким-то.. растерянным? Больше никто не проронил ни слова. Неловкая тишина душила хуже жабы. Старший забрал пустые кружки, лишь кофейная гуща осталась на дне, и подошёл к раковине, чтобы ополоснуть их. Вдруг он ощутил чужие руки у себя на талии, а на плече образовались небольшие лужицы слёз. — Хён, — сквозь всхлипы говорил младший, — я очень.. правда, очень рад, что ты нашёл свою любовь, — Сынмин уже рыдал навзрыд. — Но только пообещай, — с каждой секундой слова разбирать становилось всё сожнее, — пообещай, что из-за этого наше общение не изменится. Ты же не уйдёшь от меня? Нет? Всё будет так, как прежде? Минхо выключил воду, поворачиваясь лицом к Сынмину, до сих пор находясь в его некрепких объятиях. Сейчас или никогда. — Эй, посмотри на меня, — Ким поднял раскрасневшееся лицо. Старший положил ему на щеки свои тёплые влажные ладони, вытирая ими оставшиеся слёзки. — Не думаю, что всё, что было между нами, получится сохранить. Тудум. Губы старшего оказались на лбу Сынмина. Нежный поцелуй ярким пламенем горел не только на коже, но и где-то внутри. — Ч-что? — Ты спрашивал, какое желание я собирался загадать? — ещё один поцелуй. — Я хочу быть с тобой. Новая волна внезапно нахлынувших слёз. Ким прижался к плечу Минхо, крепко обнимая его. — И ради этого признания ты собирался насиловать нас этими глупыми журавлями? — немного успокоившись, улыбается младший. — Не называй их так, — даря улыбку в ответ, прошептал старший. — Видимо, они и правда волшебные. Мы же теперь вместе? Сынмин активно закивал головой и потянулся за ещё одним, настоящим, поцелуем. Теперь они вместе.