United

      Этот небольшой домишко точно не был особой роскошью. Заросший, кое-где с гнилыми досками, и словно чуть покосившийся... Но он — хоть что-то. Не ночевать же на улице, когда зима совсем-совсем близко? Становится ещё холоднее, начинает падать первый снег... Нет, Ричард был готов остаться даже в подобном убогом месте, лишь бы не спать где-то в подворотне, где полно всяких гопников, алкашей и прочей грязи — всё-таки это не остров с автоматонами, где его никто пальцем не смел трогать.       Ричард чувствовал себя растерянным, потерянным. Он никогда не выходил во внешний мир, почти не общался с настоящими людьми. Он не знал, какого это — быть нормальным; быть человеком в человеческом обществе, а не в обществе грёбаных автоматонов, чьи сценарии он так любил ломать. Он не знал, как правильно вести, как подавать себя, чтобы не показаться странным. Он рос среди машин. И сейчас, оказавшись вне острова, он чувствует себя маленьким ребенком, который остался совсем один — без родителей, без друзей, без всего. На самом деле так оно и было: он лишился семьи, дома, безопасности. Он не знает, что будет дальше, не знает, как жить, в совершенно новом, незнакомом мире. Единственное, что у него осталось от прошлого — полудохлый телефон со старыми контактами, бесполезные бумажки в виде ST, документы, что-то по мелочным вещам, а также тысяча и один комплекс. Всё. Хотя нет, ещё кое-что — Лололошка. Странный человек со своими тараканами в голове, молчаливый и такой же, как и сам Ричард — слепой котёнок, в миг потерявший всех и вся — подругу, друга (пусть тот и был автоматоном)... Ну, нет, друга он не совсем потерял. Дилан теперь живёт в ноутбуке, как самый настоящий «голосовой помощник», но без голоса как такового.       Иронично, сказал бы Ричард, но особой иронии не видел. Разве что судьбы, которая в последние несколько месяцев бьёт его о стены всеми возможными способами. Ужасное чувство подавленности и разбитости на мелкие осколки — их уже не собрать.       Ричард не знал прошлого Лололошки. Он знал другого его, но и о том — минимум информации. Их нельзя было назвать лучшими друзьями, да и друзьями в принципе. Возможно, с натяжкой. Однако, вспоминая некоторые разногласия по поводу автоматонов, Ричард сомневается, что Лололошка считает его даже приятелем. Трудно было прочитать эмоции на лице того, чьи глаза всегда скрыты под тёмными стеклами очков.       — Надо будет найти способ постирать вещи... — слышит Ричард бормотание мироходца позади себя. Он нервно кусает губы, кидая взгляды то на сковороду, то на окно, за которым уже стоял полумрак; где-то вдали загорелся тусклый огонёк фонаря — и кажется, он вот-вот потухнет, как все надежды Ричарда на лучшее.       Парень тяжело вздохнул и осторожно облокотился на шатающийся стол. У них не так много денег... лучших апартаментов для первых дней на материке и быть не может. Всё лучше, чем твердый асфальт, холодный ночной ветер, вонь помоек и пьяные голоса где-то рядом.       Ричард просто не может переставать представлять, что бы с ними было, если бы никто из них не додумался до того, чтоб найти немного денег здешней валюты.       «Лучше не думать об этом», — пронеслось в голове, и Ричард постарался направить свои мысли в другое русло.       Интересно, как там родители?.. Всё ли с ними в порядке?.. Справляются ли они? Заметили ли его пропажу? Отправятся ли искать?..       «Нет, — нахмурился парень. — Так не пойдет. Мне не нужно думать об этом. Всё-таки они уже взрослые люди, в отличие от меня. Мне нужно позаботиться о... нас... — Ричард взглянул на дверь, и в комнату снова зашёл Лололошка; его губы шевелились, будто он что-то шептал сам себе. — У Ло нет документов. На работу могу устроиться только я... От меня зависит, сможем ли мы выжить здесь».       От всего этого голова шла кругом, болела; пульс стучал в висках, грудь сжималась, а ноги подкашивались от слабости и усталости. Хотелось просто упасть, просто забыться сладким сном, а утром проснуться в своей комнате и понять, что всё это было лишь кошмаром. Но Ричард прекрасно понимает: от суровой реальности не сбежать, от неё не укрыться, никакие мечты, грёзы, сны не помогут. Остаётся только смириться и пытаться жить — жить дальше, цепляться за всякую возможность заработать деньги и обеспечить обоих.       Ричард мычит, потирая виски. Он просто не представляет, как будет находить работу без нормального образования. Возможно, нужно подать документы в какой-нибудь универ?.. Боже...       — Ричард? — слышит он голос Лололошки, усевшегося за стол.       — А?.. Да-да, прости, задумался немного... Просто размышлял над... ближайшим будущим, — сказал Ричард, а Ло понимающе кивнул. — Как там... Дилан?       — В норме. У него ещё есть настроение шутить, — ответил мироходец, и по интонации его голоса Ричард понял, что он закатил глаза. — Он просто не знает, в каком мы на самом деле дерьме. Я пытаюсь придумать что-нибудь, ведь считаю неправильным то, что работать будешь только ты. У меня, конечно, есть парочка идей, но... они немного... аморальные, если можно так выразиться. Не буду говорить тебе о них. Я ещё сам не до конца уверен в их эффективности.       — Спасибо, — Ричарду даже стало чуть легче, ведь вряд ли бы его нервная система выдержала ещё больше информации, особенно об аморальных поступках. Сейчас ему не хотелось слышать ничего больше. Всё завтра. Завтра...       Ричард молча обошёл стол и прошёл дальше, чтобы оценить спальное место. Отодвинув серую от грязи и пыли ткань в сторону, парень вдруг осознал одну вещь, которая заставила его застыть.       — Эм, чувак... — позвал Ричард, и Лололошка, встав из-за старого, дряхлого стола, подошёл к нему. — Тут... одна кровать... двуспальная... — неловко продолжил тот, указав на кровать с, как казалось, вполне неплохим спальным бельём.       Не то чтобы Лололошку сильно смутила единственная в доме кровать. Он не видел в этом ничего такого.       — Я могу спать на диване, — спокойно сказал он. — Если тебе так будет комфортнее.       — Нет! — воскликнул, вздрогнув, Ричард, но осознав свои слова, слегка покраснел. — То есть... я имел в виду, что с тобой мне будет спокойнее...       И это было чистой правдой. Лололошка был единственным человеком, которому Ричард мог доверять в этом богом забытом месте. Он был последним, что у него осталось. И парень готов умолять, цепляться всеми силами, лишь бы он не оставил его, лишь бы не бросил, как остальные. Он не хочет быть снова один. Не хочет оставаться наедине со своими страхами, комплексами и мыслями, ведь знает — они поглотят его сразу же.       В глазах Ричарда Лололошка был... своеобразным спасением. Хоть какой-то опорой. Он не хочет отпускать его. Боится потерять. Потерять как... друга. Единственного друга.       — Если ты не против, — тише добавил Ричард, неловко почесав затылок и опустив глаза в пол.       — Я не против, — уверенно ответил Лололошка, и их взгляды столкнулись. — Ричард, я знаю, что тебе тяжело сейчас. Возможно, ты не видишь выхода, ты растерян и не знаешь, что делать... но я... — он сделал шаг вперёд, осторожно протягивая руки, словно желая взять Ричарда за ладони, но вовремя одёргивает себя, напоминая про личное пространство, — ...но я рядом. Мы вместе справимся со всем. И, если тебе плохо, ты всегда можешь рассказать мне о своих переживаниях. Я выслушаю и поддержу, как только могу.       Лололошка сделал недолгую паузу.       — Я говорю всё это потому, что хочу, чтобы ты не чувствовал себя одиноко, чтобы ты знал, чувствовал мою поддержку. Я хочу, чтобы ты доверял мне. И мне... жаль, что всё вышло так... так плохо...       Ричард молчал, стараясь осмыслить всё мироходцем сказанное.       — ...давай просто ляжем спать, хорошо?.. — попросил он вместо ответа. Он просто не готов. А Лололошка просто улыбается, и Ричард ненавидит себя ещё больше.       Достоин ли он его — такого понимающего, хорошего и поддерживающего?

***

      Лололошка снимает очки и наушники, скидывает с плеч осеннюю пожелтевшую куртку и складывает это в сундук рядом с кроватью. Мироходец остаётся в чёрной футболке и тёмно-синих штанах; голубые кроссовки давно стоят у стены.       Под внимательный взгляд Ричарда Ло проходит к кухне, что-то убирает в тумбочки, а затем возвращается к кровати, попутно выключая свет. Становится темно. Ричард моргает пару раз, стараясь привыкнуть к внезапному мраку.       — А ты не будешь снимать штаны? — спросил он у Лололошки, когда услышал скрип пружин под собой.       — Нет, а нужно было? Ты ведь тоже в них спишь.       «Действительно», — подумал Ричард и поднял глаза к потолку. Стало немного неловко.       — Да и холодно. — Продолжил Лололошка, когда улёгся рядом. — Здесь нет особого отопления, заметил? — на это он получил краткое «угу».       И снова неловкое молчание. Тишину прерывал редкий лай собак и приглушённый веселый смех вдали — должно быть, гопники. Ло видел их, когда выходил прогуляться перед сном.       Глаза никак не смыкались, и Ричард не мог понять, почему именно. Словно бы... словно между ними повисло напряжение, нерешённый вопрос; словно они забыли сказать друг другу что-то важное. Точнее... Ричард забыл. Лололошке нечего было таить — он сразу дал понять, что ни за что не уйдет, не бросит, останется, поддержит. Но всё-таки Ричарда мучает один вопрос:       — Ты ведь не уходишь потому, что не можешь. — Это не вопрос, а утверждение. — А если бы мог, то покинул бы материк при первой же возможности?       — С чего ты взял? — в недоумении спросил Лололошка заместо ответа.       — Я... просто думаю, что всё не может быть так легко. Мы ведь с тобой даже не друзья. С чего тебе вдруг задерживаться здесь лишний раз, когда твоей жизни угрожает опасность?       — Даже если бы мог, я бы всё равно не ушёл. — Твёрдо произнес Лололошка. — Я бы не оставил ни Дилана, ни тебя, Ричард. И почему ты думаешь, что мы не друзья?       — Я так много наговорил тебе тогда... избегал... — с каждым словом голос Ричарда всё тише, неувереннее. — Я думал, что тебе будет неприятно, если я стану называть тебя другом. Я не умею поддерживать, не умею утешать, и уж тем более не умею и не могу обеспечить тебе такой же эмоциональный комфорт, какой ты стараешься обеспечить мне. Ты прекрасный друг, Лололошка, и я думаю, что не достоин тебя. Я... простой закомплексованный парень, который самоутверждался засчёт автоматонов.       Ричард невольно вздрогнул, почувствовав мягкое прикосновение к своим чёрным грязным волосам. Затем — тепло на плече. Чужие пальцы, чья грубость кожи ощущалась даже через ткань футболки, скользнули по прохладной загорелой коже, пуская сотни мурашек по предплечьям. Не проходит и мгновения, как Лололошка придвигается ближе и заключает Ричарда в аккуратные и тёплые объятия.       — Ло-...       — Тш... Я просто пытаюсь тебя согреть. Ты как кусок льда... — прижав чужую голову к своей груди, Ло утыкается лицом в лохматые волосы и переплетает их ноги. — Давай обсудим всё завтра. Думаю, нам обоим нужно отдохнуть.       Ричард знает, что Лололошка прав. И он согласен с ним. Целиком и полностью.

***

      — ...рядом с тобой я уверен, что пройду через все испытания... Мне никогда не найти друга лучше тебя... — невесомо проводя рукой по кудрявым волосам, прошептал одними губами Ричард и улыбнулся, глядя на умиротворённое лицо спящего мироходца.       Это будет сложно. Им предстоит о многом поговорить, многое пережить. Но всё — завтра. А сейчас — отдых, сон и объятия, в тепле которых Ричард готов расплавиться и остаться навсегда.