Снежный май

       Двое парней закончили институт год назад, но из-за отношений не разъехались из съёмной квартиры. Недавно оба вышли на работу. Но работой это нельзя назвать, скорее подработка со свободным графиком. Помимо поиска постоянной работы они делили съёмную на двоих. Выходило дорого, да и на завтрак они ели заварное пюре с котлетами, которые приготовила мама Феди, у которой денги тоже не водились. У Достоевского осталась только мама. А родители Коли жили в другом городе, да и отношения у них были не мёд.        Тем временем рабочие дни, ненадолго, но всё-таки подходили к концу и сменялись праздником 9 мая. Казалось отличное время поехать в деревню, в которой остался дом Феденой бабушки. Но погода за окном так не думала. Уже целую неделю шёл беспрерывный дождь, а по ночам иногда выпадал снег. Но парни, подумали, что работа в деревне найдётся, а пока работаешь холодно не будет, тем более дома тоже нужно было прибраться. В итоге оба решили поехать на три дня, чтобы уже в субботу вечером вернуться, потому что Гоголь работал в ночь.        И хоть недавно была зарплата у обоих, все деньги ушли на оплату квартиры. Можно было догадаться, что естественно никакой машины у них не было, а ехали они в деревню на электричке. Фёдор спал всю дорогу, пока Николай смотрел на погоду, которая резко сменялась от солнца, до неба затянутого тучами. Но даже выйдя на своей станции, им пришлось ещё сорок минут идти вдоль рельс, чтобы дойти до пустой деревни. В ней в основном жили старики, а так как на улице шёл дождь и было холодно, никто не решался выходить из домов.        Парочка вошла в дом и сразу почувствовала холод. Когда они шли до деревни с тремя сумками, то всё время были в движении и их тела не мёрзли, но сейчас же они были в деревянном доме, которые не топили с осени. Поставив сумки и надев двое шерстяных Носков Федя приказал Николаю принести дров. И уже после того, как они затопили и переоделись в более комфортную для работы одежду забрались на печку под плед и шаль, предварительно включив старый телевизор, на котором было 12 каналов, а сам он показывал серым и барахлил. — Чего он зависает? «Нет сигнале» — прочитал Гоголь на экране. — Наверное ветер — Фёдор посмотрел в окно и сразу понял, что это был никакой не ветер — точнее снег. В мае.       Николай устремил взгляд туда, куда смотрел Федя и широко раскрыл глаза. Когда вам ещё удастся увидеть снег в мае? Так ещё и не в тёплой квартире в городе, а в деревянном доме, по которому не успело разойтись тепло от печки. И без того было холодно, так ещё и снег пошёл. Печка старая, как дом и большое количество дырок в стенах, заткнутые тканью об этом громко говорили. Весь дом был холоден, словно зимой. Но это не остановило дела Гоголя выйти на улицу, полюбоваться удивительным снегом и замёрзнуть окончательно. И вот иже высунув ногу из пледа и вырвавшись из рук Фёдора он хотел спрыгнуть с печки. — Тут сиди. Дурак. Ты же заболеешь. И без того холодно, денег на лекарства у нас нет — он обнял Николая со спины и повалив обратно, укрыл обоих, и вновь обнял его — Ты хоть немного думай. Меня не только недостаток средств волнует, но и ты сам.        Это заставило Колю улыбнуться и в ответ обняв Фёдора остаться с ним на тёплой печке. В течение тридцати минут они лежали в обнимку четно пытаясь согреться. Но когда в телевизоре заиграл гимн России, старая, все в трещинах печка, начала греть своим теплом дом, словно чья-то мать отрывала от себя последний кусок и отдавала замёрзшим детям. — Холодно - нервно бормотал Достоевский прижимаясь ближе.        Коля счёл это как намёк и надпись над Федей. Он дотронулся до его лица и с ехидной улыбкой сказал — Мы можем зан-        Не успел он договорить, как в его лицо прилетел лёгкий удар. Достоевский спихнул его с себя и отвернулся от Гоголя к стене. — Отстань, сейчас пасхальная неделя - Фёдор сразу понял, что этот оболтус решил отыметь его на печка - Сейчас печка разойдётся и нормально станет. Всё отстань, придурок        Гоголь разочарованно последовал примеру Достоевского, отвернулся и начал смотреть какой-то фильм про войну. Его было легко чем-то отвлечь и он сразу забыл о том всём, с головой погрузившись в чёрно-белый телевизор, который был не современным, а старым и широким. Снег, который валил хлопьями и портил сигнал, перестал мешать, но на смену ему начался ветер, но его порывы были редки и не так часто прерывали работу телевизора.       И вот когда в очередной раз русские смогли выйти из засады, на танке взорвали вражескую пантеру, Гоголь, как самый громкий и эмоциональный человек не сдерживась выкрикнул — Да! Соси член!        Тут же опомнился и закрыл рот рукой. Конечно он знал, что сейчас получит. — Коля. — Д-да? — Почисти картошку. Она в коридоре в ведре        То ли Достоевский спал и не слышал этого, а проснулся из-за крика, то ли он ему настолько надоел, что Федя решил его выгнать. Но Гоголь решил не думать о нём плохо и послушно пошёл чистить картошку видимо уже к обеду, а не к завтраку, который они пропустили из-за холода.        Когда Николай закончил он позвал Достоевского и тот пошёл вопить её. А Коля остался на кухне и пытался унять свою гиперактивность. Он нашёл мячик и начал с ним играть, но после того, как этот мяч угодил в кастрюлю с питьевой водой, которая к слову была единственной на эти четыре дня, так как в колодце в этом году вода была грязная, он перестал им играть. Тогда Гоголь ушёл с кухни и зайдя в зал, ему на глаза попалась колода карт. К этому моменту подошёл Федя. — Может, пока вариться наш обде мы сыграем? — Сейчас конечно пасхальная неделя.. Ну думаю разок можно.        И усевшись за стол они начали играть в Дурака. Первые три раунда выигрывал Достоевский. Он успел повесить ему две шестёрки за раз и ещё семёру сверху, после которой ещё раз обыграл его без шанса на победу. Но в четвёртый с незаметными поддавками выйграл Гоголь. Всё таки "разок" превратилось в шесть игр.        Когда всё было готово парочка уселась за кухонный стол. Там их встретил картошка и бутерброды с колбасой и сыром. Негусто, но это всё, что позволял бюджет. Коля с грустью посмотрел на еду, которую он будет есть в разных вариациях все четыре дня, но делать нечего и они начали трапезу. После долгого отсутствия чего-либо в животе, когда после смены пришлось в самую рань ехать сюда, любая еда казалась раем. После такого холода во рту оказывалась тёплая картошина. Вы только представьте, какое наслаждение. К дополнению ещё и бутерброд с обычной дешёвой колбасой и сыром казался шашлыком. Вкусно было, очень вкусно. Во время обеда за окном пошёл снег, да не такой который был раньше. Это были не маленькие снежинки, которые сразу таяли, это были огромные хлопья белого цвета, и шли они не прямо, как на параде по телевизору, а как на войне в разнобой. Падали куда угодно, но не прямо, покрывали малину, викторию и всё, что осталось с прошлого года. У Коли опять возникло желание собрать все снежинки своим телом и принести этот холод в дом. Достоевский сразу неодобрительно закивал, когда увидел на себе этот воодушевлённый взгляд. И вымыв всю посуду они решили на десерт выпить чая с конфетами. Это взял на себя Федя, а Коля воспользовавшись случаем одел на себя ещё одно кофту и галоши выбежал на улицу. Ах, как красиво было. Снег падал на его красный шарф и белые хлопья приземлялись на его белую макушку. Славно, сейчас бы ещё горку. Мог бы покататься. Школу он закончил давно, но желания оставались теме же. Опять ему надо было куда-то девать энергию. И около сарая на линолеуме, который лежал перед выходом, он увидел снег, лежащий уже давно, а тот который летел с неба ещё не сформировал никаких, даже маленьких сугробов. В мыслях промелькнуло то, что завтра этот снег уже может исчезнуть без единого следа и, что возможность нельзя упускать. Гоголь подбежал и взяв в голую руку снег, начал им кидаться. Он как будто стрелял по невидимой цели, как будто пытался выйграть у невидимого соперника и попал он в итоге в яблоню, которая стояла на чужом участке. Коля сразу вспомнил про непредсказуемость яблок, перед тем как кусать сначала думаешь - сладкое или кислое? И мысли о сладком заставили его разум и он вспомнил про конфеты с чаем. Ринувшись домой он преодолел порог кухни.        Сразу же его охватил тёплый воздух и к нему пришло осознание. Руки не болели от холода на улице, потому что онимели настолько, что даже боли не чувствовали. А сейчас Николай вовсе не чувствовал своих рук и вдобавок носа. — Дурень, я же говорил что не надо ходить на улицу - выпалил сразу Достоевский - пошли теперь греться, только попробуй мне завтра заболеть.        Федя толкнул Гоголя к выходу и взяв за холодную руку привёл к печке, приказал залезать и сам лёг рядом. Он взял руки возлюбленного и начал тереть их в надежде согреть. — Обними меня. — Хорошо        Федя сел на колени и обнял его, а Гоголь положил руки на талию Достоевского. Они леги и снова окутались, как будто оба опять были с дороги, опять а холодном доме. Но зато опять вместе. В итоге они заснули в обнимку. Каждому было хорошо, каждый наслаждался. Не всегда они спали вместе, из-за работы, так что такие моменты надо ценить. Хотя им предстоит ещё четыре дня спать на песке в обнимку