Теплые вечера. Сборник рассказов

На улице смеркается. Моросит прохладный весенний дождь, и жители города прячутся по домам из-за непогоды, предпочитая отдых в кругу близких прочим способам расслабиться после рабочей недели. Вокруг ни души. Лишь уличные фонари освещают серый асфальт, окрашивают его в яркие цвета и наполняют город жизнью. Тут вечернюю тишину нарушают чьи-то шаги. От тяжёлых сапог разлетаются брызги, а отражения в воде распадаются на осколки. Не ступай мужчина на лужи, он двигался бы почти бесшумно, а полумрак спрятал бы его черный силуэт среди домов. Но он не пытается скрываться. Он знает, что никто на него не обратит внимания, даже если шумная толпа в час пик окружит его. В городе всегда — что в толпе, что на пустой улице — всегда остаешься невидимкой. Мужчина идёт без зонта. Он сильно промок, но это не заставляет его ускорить шаг. Сейчас такие мелочи кажутся неважными. В жизни он не раз сталкивался с проблемами куда серьезнее небольшого дождя. К тому же, мысли его крутятся вокруг воспоминаний, которые, быть может, не имеют особого значения для настоящего и оставляют горькое послевкусие, как после крепкого кофе, но так же, подобно ему, согревают душу. Он подходит к давно знакомой скамейке в сквере в центре города. Эта скамейка ещё помнит его первый поцелуй с юношеской любовью. Только вот многое в городе сильно изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз. Сейчас он здесь совсем чужой. Живёт в другой стране, общается с новым людьми, занимается любимым делом, в котором достиг немалого успеха... с этим местом его связывают лишь воспоминания. Цена такой жизни, некогда столь желанной, давно заплачена: пришлось отказаться от многого, чтобы добиться всего, о чем он мечтал мальчишкой. Нет, ему не жаль — с чего бы, — но всё же остаётся некая недосказанность. Что-то между ним и этим городом, что стоило бы обсудить сейчас. И, садясь на скамейку, он словно вновь оказывается в прошлом. Мужчина смотрит вдаль, не обращая внимания на непрекращающийся дождь и предаваясь воспоминаниям о своей молодости. Не то чтобы он стар — разве что серьёзный, задумчивый взгляд добавляет пару лет. Неожиданно в пустом сквере появляется женщина. Стук её каблуков сливается со звоном капель, поэтому мужчина обращает на нее внимания только тогда, когда зонт над головой спасает его от дождя и скрывает от света фонарей. Женщина садится рядом, смотря не на мужчину, а куда-то вдаль. Её лицо сокрыто тенью, но в волосах играют блики от стоящего немного позади фонаря. Вместе со свежими цитрусовыми нотками духов это навевает мысли о южных островах и палящем солнце. Но легкий холодок, исходящий от неё, напоминает не прогревшуюся до конца воду, которая проберёт до дрожи каждого незадачливого любителя нырять с головой. — Благодарю, — кивает мужчина на её жест. — Вам это показалось странным, не так ли? — Женщины не так часто проявляют инициативу первыми. Тем более, таким образом. — А кто же вам сказал, что я проявляю инициативу? — услышав её слова, мужчина ухмыляется краем губ, отчего вокруг глаз у него появились едва заметные морщинки. — Тогда что же это? — Просто акт доброты, — невозмутимо ответила женщина, все также смотря строго прямо. — В таком случае, вы, должно быть, удивительно щедрая женщина, — с легким смешком ответил он. — А вы, должно быть, плохо знаете женщин, — в её словах легко было услышать немного горькую усмешку. — Отнюдь. Я знал многих. — Но понимали ли вы их? На некоторое время воцарилась тишина. — А вы хорошо понимаете мужчин? — Достаточно, чтобы не доверять им. — Какая критичность. — Она оправдана. — И чем же? — с легкой улыбкой произносит мужчина. — Так же, как и у многих — опытом. — Дайте угадаю, неудачные первые-вторые и так далее отношения, которые заставили вас разочароваться в мужчинах? — её молчание отвечает само за себя, поэтому он продолжает: — И вы решили, что проще всё самой и что вам никто не нужен? — А вы разве не решили так же для себя? — мужчина лишь хмыкает на такой ответ. — Тем не менее, вы всё еще во что-то верите. — С чего вы так решили? — Вы добрый человек, а у добрых людей всегда таится где-то вера во что-то лучшее. Даже когда жизнь подкидывает лимонов. — Разумеется, ведь тогда, — теперь в голосе женщины отчётливо слышна улыбка, — можно просто сделать из них лимонад, — заканчивают они в унисон и смеются, в первый раз за всё время посмотрев друг на друга. Мягкий фонарный свет зажигает огонь в её глазах, и в этом огне он сгорает так же, как в первый раз. Его же глаза окутывает тень зонта так, что зрачки во тьме сливаются с радужкой — и её медленно засасывает в эту тьму, в которой, как в космосе, всё же блестели искры далёких звёзд. И вот она словно парит по просторам вселенной, а его окутывает ее внутренний огонь, согревая, но не обжигая. Он сокращает дистанцию, наклоняется к её лицу, вдыхает родной аромат духов, обнимает, словно пытаясь скрыть её от всего мира, легко касается губами виска, щекоча её легкой щетиной. Она прижимает его к себе крепче уже обеими руками, уронив зонт на землю. Так они сидят еще минуту под дождем, не двигаясь, пока мужчина не нарушает тишину: — Идем домой, любимая... — Идем, — шёпотом отвечает она, щуря глаза от неожиданно накатившего чувства счастья. Он отпускает ее, но лишь для того, чтобы поднять зонт и прикрыть их обоих от беспощадного дождя. Она привычно берёт его под локоть, и они не спеша идут по пустынному, ночному городу. Молчание не отягощает их. Они просто наслаждаются воцарившейся идиллией и спокойствием. — Давай больше так не ругаться, — по-детски наивно и тихо говорит она. — Давай, но, боюсь, это всё равно неизбежно — с твоим-то характером, — наигранно обреченно отвечает он. — Это ты был виноват! — она с возмущением откидывает волосы назад и с вызовом смотрит на него снизу вверх. — Дорогая, конечно, я всегда виноват, даже, когда виновата ты, — смеётся он, на что женщина лишь фыркает, — но ты все равно никуда от меня, такого несносного, никуда не денешься, — он всё с той же улыбкой смотрит на нее, но в его глазах на миг мелькает лукавый огонек, а на лице расцветает хитрая ухмылка. Она хорошо знает, что это значит: в его голове уже строится новый коварный план. — Вызов принят, — c такой же ухмылкой отвечает она и бежит по лужам вперёд. "Каждый раз, как в первый," — думает он и спустя секунду мчится за ней. В такие моменты она напоминает ему безмятежного ребенка, с которым и сам он становится мальчишкой, и вот не важны уже статус, возраст и другие странные штуки, придуманные взрослыми. Она почти добегает до дверей подъезда, где они сняли апартаменты, как он догоняет её, разорачивает к себе лицом и закидывает на плечо. — До дома пойдем так, — бескомпромиссно заявляет он. — Ну и ладно, я как раз устала от бега, так уж и быть, неси меня, — с весельем парирует она. — Тебе обязательно надо дерзить и оставлять последнее слово за собой? — беззлобно спрашивает он, уже поднимаюсь по лестнице. — Ты же сам знаешь. — Невыносимая… — бурчит он себе под нос. — Несносный — со смехом отвечает она. И неважно уже, почему они поссорились, неважны та злость и обида, которую они чувствовали — друг без друга им всё равно было хуже. Друг без друга они ощущали, как вечера становятся холоднее, и лишь тогда, когда они были вместе, их окутывало тепло.