Двух зайцев одним выстрелом

После самого жаркого дня в месяце дожди идут всю неделю, не переставая. Сегодня не исключение. Льет дождь. Серая земля кажется поникшей, темный асфальт укрывает себя огромными лужами, где виднеются встречные капли. Сизые тучи не покидают территорию Сеула восьмой день. Вроде и хорошо, вроде и плохо. С одной стороны не душно, растения не засыхают, урожай не требует каплю воды. С другой стороны не выйти из дома, не прогуляться, некоторые районы затапливает, из берегов некоторых водоемов вытекает вода, образуя наводнения. Чонгук едет на работу и чувствует себя восьмой день не в своей тарелке. Лишь пасмурные дни разрешают ощутить свободу, почувствовать любимый запах дождя и откинуть проблемы на второй план. Именно с ними Чонгук дает себе понять, что он жив. Этого невозможно объяснить словами, это можно лишь выразить эмоциями и чувствами. Черный чонгуковский Ford Mustang 2021 года выпуска летит по пустому городу, будто он после апокалипсиса, не обращает внимания на лужи и рычит, как и его хозяин. Оба зверя — что железный, что человекоподобный — мчат на работу, услышав от Хосока новости по поводу Тэхена. Этот малец снова всех на уши поднял. Случай со старшим на заводе он замял, пригрозил старику, что, если еще раз полезет к омегам, получать будет от самого Чонгука. После этого все стихло, к ним никто не подходил и даже не смотрел в их сторону, как вдруг сегодня звонит друг и говорит три слова: Тэхен снова подрался. Эти чертовы три слова заставили альфу встать с мягкой кровати, оставить в ней одного омегу, заставили натянуть на себя первый попавшийся свитер и быстро спуститься к машине. Он толком не умылся, не расчесался, не привел себя в порядок. В таком виде Чонгук мало где появляется, давно он не выходил таким домашним что ли. — Где он? — сразу говорит Чон, как только входит в свой кабинет, где его поджидает Хосок. — Ты что, не привел его ко мне? — выгибает бровь и подходит к своему столу, открывая записи с камер. — С кем подрался Тэхен? — очередной вопрос, в ответ очередное молчание. — Ау, Хосок, я с тобой разговариваю, — переводит взгляд на друга и облокачивается бедром на угол стола, встречаясь с омутами напротив. Когда молчит Чон Хосок, это означает лишь одно — случилось что-то действительно серьезное. Чонгук терпеть не может молчание друга. Но ему ничего не остается, как подготовить свои нервы и разум к резким словам. Чон нервно выдыхает, садится на свое кресло, достает сигарету и прикуривает себе. Он прикрывает глаза и вдыхает едкий дым, сжимая вторую руку в кулак. Обычно сигареты ему хоть как-то помогают расслабиться, забыться на секунд десять, но сейчас никак не получается. Оба на иголках, вот только один не знает, что случилось, а второй продолжает умалчивать новости. Хосок не говорит не просто так. То, как его друг сейчас выглядит — уже многое говорит. Что бы в тюрьме ни случилось, кто бы ни умер или попал в больницу — Чонгук всегда спокойно собирался, спокойно заходил в кабинет и не волновался, он знал, что все равно со всем разберется, что проблем не будет. А сейчас он себе места не находит, выглядит не как обычно: растрепанные волосы, обеспокоенный взгляд, покусанные местами губы и свитер со спортивными штанами, обычно он так дома ходит, — выкуривает третью сигарету за пять минут, хотя это его дневной лимит. — Да ты, блять, скажешь или нет? — повышает голос начальник и кидает третью докуренную сигарету в пепельницу, резко вставая с кресла и хлопая руками по деревянному столу. — Ты даже со смертью чьей-то так не тянул. — Тэхен в больнице, — Хосок берет свой телефон, говоря стальным голосом, и протягивает ему видео, где обоих омег избивают надзиратели. — Минхо подлатали тут, ничего страшного, а Тэхен по своей тупости отхватил больше: пытался защитить их обоих, — тяжелый вздох слышится с уст альф, и они встречаются взглядами. — Я толком не понял, что произошло, но если смотреть по камерам, то омеги уронили коробку, в которой находилась стеклянная ваза. Они тогда разгружали два грузовика с личными вещами старшего. — Вот же сукин сын, — ухмылка расплывается на лице начальника, и он прикусывает нижнюю губу, отворачивая голову к окну. — Приведи его завтра ко мне, с утра съезди в больницу и узнай, как там Тэхен. Если анализы будут готовы, их тоже привези. — Хорошо, — второй кивает и убирает свой телефон в карман, следя за эмоциями друга. — Ты.. примчался сюда меньше, чем за пятнадцать минут. Еще и в таком виде, — кладет руку ему на плечо и немного сжимает. — Ты оставил его одного снова посреди ночи? — Пришлось, — Чонгук вздыхает и садится обратно в кресло, смотря на камеры. Он откидывается назад и стучит пальцами по краю стола. — Этот адвокат не оставляет мне выбора, не дает покоя. Как будто возомнил себя пупом Земли. Я серьезно, — беспокойство переходит в злость, и Чон жмурит глаза. — Одно его имя, и ты весь на иголках, — расслабленный смех нарушает долгое молчание после последних слов альфы, и Хосок садится в кресло напротив, доставая бутылку коньяка. — Почему так печешься о нем? Он обыкновенный преступник-убийца, который, блять, убил губернатора. — С этим мы еще разберемся, — вновь кабинет погружается в тишину, альфы молчат минуты три, и как только Хосок открывает рот для каких-то ненужных сейчас слов, Чонгук обрубает: — Позже. И уходит. Уезжает домой, чувствуя змею Тэхена у своей шеи, которая понемногу душит, выпрыскивает свой яд ему в кровь, смешивая все самые негативные чувства. Это имя вселилось в самый первый день в мозг, оно у него выжжено в разуме, у него триггер стоит на эти пять букв. — Чтоб ты сдох, Тэхен.

***

Пасмурные дни сменяют солнечные. Лучи яркой звезды освещают город, дают свои витамины растениям, оставляют свои следы на белоснежной коже людей. Город превращается вновь в оживленный, можно ходить без зонтов без страха попасть под проливной дождь, гулять и по вечерам сидеть на лавочке какого-нибудь парка, дожидаясь до мурашек красочно-красивого заката. Бездомным животным больше не надо в страхе прятаться под крышами подъездов или в подвалах, теперь можно спокойно нежиться на травке, бегать друг за другом, играя в догонялки, ходить по верандам кафе, выпрашивая еду у сидящих там посетителей, а потом отхватывать от официантов или охраны. Насекомые тоже счастливы такой погоде: летают сами по себе, пугая инсектофобийцев, собирают нектары и опыляют растения. Только Тэхен лежит на койке в палате и пусто смотрит в потолок. Он не чувствует запах противных медикаментов, во рту не ощущается привкус своей крови или желчи, голова не болит, и никто не стоит перед ним, не угрожает тюрьмой, лишением свободы минимум на пять лет. Можно было бы выдохнуть, но не получается. Тэхен уверен, что его не отпустили, он уверен в том, что понесет жестокое наказание за свои кулаки, а надзирателям ничего не достанется, ведь они выполняли приказ старика-извращенца. Из-под вакуума слышатся где-то разговоры, но имени адвоката там нет, там нет его обвинений в чем-то, нет также голоса правой руки Дьявола. И тут просыпаются совсем другие мысли и убеждения. Может весь тот Ад был сном? Может вот он настоящий момент, когда его привезли в больницу после аварии? Тэхен надеется, он очень надеется. Проходит еще пару минут, как слышится голос, заполненный куском льда. Этот голос он уже слышал раннее, он слышал его в больнице в точно такой же ситуации, видел человека, который им обладает. Надежды рушатся, как и последние нервные клетки Тэхена. И почему он так резко был так уверен, что это сон? Почему был так уверен, что он наконец свободен? Слезы накатывают его, ногти впиваются в нежную внутреннюю сторону ладони, а тело немного потрясывает. Неужели действительно он вернется туда, где царит несправедливость, где стены хоть и стоят на месте, но разум сам их сжимает, угрожая смять бедного омегу в блин. Его никто не оставит в покое, им будут управлять, как захотят, он будет секс-куклой для всех, будет предметом для насмешек, будет грушей, которую можно бить, когда вздумается. Сколько бы он свои границы не отстаивал, сколько бы союзников не заводил — толку ноль. Ему никто не поможет, никто не сможет защитить. Даже сам он в бессилии лежит сейчас на противно-пахнущей койке, запах которого сразу въелся в легкие, стоило услышать ненавистный голос. Вот она: самая настоящая ядовитая реальность. — Он уже приходит в норму, — медбрат подходит к Киму и проверяет капельницу, осмотрев спящего пациента. — Ему нужен отдых, у него было сотрясение мозга, имеются гематомы и трещина в локтевой кости. Мы забинтовали ему руку, расписали рацион питания на 3 недели. Встать на ноги он сможет уже через два дня без помощи посторонних, — тараторит младший и нервно покусывает губы, заметно строя глазки альфе напротив. — Гематомы надо будет мазать двумя мазями, также пить таблетки: по одной три раза в день. — Ладно, — Хосок будто не замечает все намеки медбрата и просто смотрит на Тэхена, который всеми силами показывает, что якобы спит. — Анализы готовы? Начальник просил передать их ему, уж очень он волнуется за эту убийцу. Адвокат задерживает дыхание и глухо сглатывает. Волнуется? Тэхену хочется смеяться, хочется открыть глаза и накричать на этих самовлюбленных альф, хочется выговориться. «Он волнуется за эту убийцу». Интересно, это клеймо у него на всю жизнь теперь? Интересно, он волнуется именно за эту убийцу или репутацию тюрьмы, о своем финансовом состоянии? — Конечно, — омега кивает и приносит анализы Кима, состоящих из двух листов. — Анализы хорошие, думаю, это все, что нужно Вам знать, — отдает мужчине и осматривает пациента. — Прошу покинуть палату. Вам позвонят, когда он очнется. И снова тишина поглощает маленькую комнатку с одинокой койкой, тумбочкой и маленьким окном. Тэхен открывает красные то ли уже от усталости, то ли от слез глаза и хочет встать с кровати, поднимает правую руку, на которой гипс, затем левую, но эту поднять не получается. Только сейчас он замечает наручники, прикованные с его рукой и изголовьем койки. Тэхен действительно не сбежит, он эту койку с места не сможет сдвинуть: ее ножки плотно прикованы к полу. Это действительно палата для преступников или так совпало? Омега садится на край койки, свесив ноги, и смотрит на забинтованную руку. Какая была бы жизнь Тэхена, если бы он не взялся за дело с губернатором? Какая была бы жизнь Тэхена, если бы он вообще на адвоката не пошел? Может он был бы художником? Может режиссером? А может вообще умер бы в той аварии, если бы не подоспевшая скорая помощь? — Почему все дерьмо происходит со мной? — шепчет адвокат и вновь дергает рукой, на запястье которой наручники. Услышав шаги в сторону его палаты, он быстро ложится на койку и принимает прежнее положение, вдыхая воздух через нос. Знакомый запах кофе встречает его, и Тэхен морщит нос. До чего же противный природный аромат правой руки Чонгука. — Я знаю, что ты не спишь, — Хосок подходит к койке и осматривает омегу-актера. — Тебя выдали твои глаза на мокром месте и щеки. Открой глаза и посмотри на меня, либо я сделаю это насильно, — тон холоднее севера, он не шутит, Тэхен прекрасно понимает. Сам виноват. Сам попался. — Правда, что начальник волнуется за меня? — спрашивает хрипло Ким и смотрит на хмурого мужчину напротив. Он и не меняется. Все также брови сведены к переносице, от него исходит негативная энергия, а губы зажаты. — Зачем ему волноваться за меня? — Нет, — обрубает, как дышит. — Никто за тебя не волнуется, такие, как ты, этого даже не заслуживают, так что не обольщайся. Я это сказал, чтобы они без проблем отдали мне твои анализы, — Хосок потряс двумя бумажками перед лицом адвоката и встал ровно, поправляя рубашку. — Я хочу, чтобы ты рассказал, почему вас с Минхо избили. От А до Я. Тэхен смотрит в глаза напротив и смеется. Он откидывает голову назад, сдерживает непрошенные слезы и смеется. Смеется и успокоиться не может. Его просят рассказать о том, что они, итак, прекрасно знают. Его просят сказать всю правду, чтобы потом не поверить, чтобы по прибытию в место лишения свободы отправить его без каких-либо слов в одиночную камеру минимум на неделю. — Я сказал что-то смешное? — искренне не понимает реакцию омеги Хосок. — Да ты сам смешной, — Тэхен смотрит уже в потолок, посмотреть на альфу не решается. — Вы сами все прекрасно знаете, зачем Вам мои слова, в которых Вы будете видеть лишь ложь? Вы же даже по моему делу выслушать меня не хотите. Обрубаете на одном моем «Я не виновен», не даете мне право на адвоката, унижаете и видите только грязь. Спросите у Минхо, с вами обоими желания разговаривать у меня нет. — Только лишь из-за твоего паршивого состояния я не буду тебя допытывать вопросами, но твои слова мимо ушей не пройдут. Подумай о том, что ты сказал и кому, — Чон расплывается в ничем нехорошей ухмылке и осматривает наручники Тэхена. — Честно сказать, ты мне не нравишься. Ты, как пиявка, прилип к одним и тем же словам и слезть не можешь. Впитываешь в себя все с одной лишь ситуации, а вокруг оглянуться не желаешь, — он подходит к двери, и его руки обхватывают ручку, потянув на себя. — Тэхен, хватит жить в детском и наивном мире. У тебя суд через неделю, а ты продолжаешь говорить одно и то же. Ни одно доказательство против ты не привел, а еще говоришь довериться тебе? — и уходит, захлопывая дверь и оставляя омегу в раздумьях.

***

В кабинет, пропитанный ароматом горького шоколада и дорогих сигарет от Chesterfield, приводят одного Тэхена сразу после того, как тот приехал с больницы. Ему даже не разрешили поесть, не дали переодеться, не позволили увидеться с Минхо, волнение за которого не меньше, чем за себя. Ким заходит в ненавистный кабинет, вдыхает микс резких горьких запахов и морщится, садясь напротив стола начальника Чона. Альфа сидит и выкуривает вторую сигарету, привкус которой остается на кончике языка. Он долго ждал адвоката, а если точнее, то всего три дня. Вот только для Чонгука это было целым годом. Он приезжал домой ночью, на часов пять, после опять уезжал на работу, заваливая себя разными делами, разбираясь со старшим на заводе и один раз в полдня созваниваясь с больницей для новостей о его заключенном там. Как только Тэхен садится на стул, Чонгук замечает его внезапную растерянность в глазах, видит его пальцы, которые перебирают полы больничной рубашки, ощущает его внутреннего зверя, забивающегося в угол при виде самого Дьявола. Омега сломан, уже давно, только почему-то продолжает скрывать это, продолжает стоять на своем. — Здравствуй, адвокат Ким. Рад видеть тебя целым, — Чонгук замолкает и осматривает забинтованную правую руку омеги. — и почти невредимым, — кивает своим же словам и продолжает: — До меня дошли твои слова, сказанные Хосоку. Хочу, чтобы ты сказал их уже мне. Тэхен сжимается что внутри, что снаружи. Страх перед Хосоком не был таким, как перед Чонгуком. Чонгук — Дьявол, Хосок — подчиненный черт. Чонгуковские глаза-омуты способны притянуть к себе на дно, утопить и заставить всех забыть о такой когда-то существовавшей на Земле букашке. Чонгуковские слова могут порезать так глубоко, что лучшие врачи помочь будут не в состоянии, не спасут от такого властного человека. Чонгуковские руки могут раскрошить все клетки тела, они даже сопротивления чувствовать не будут. А чонгуковская спина способна прикрыть от всех проблем и страхов, она настолько широкая, что за ней только прятаться, что только за ней можно будет облегченно выдохнуть и ощутить безопасность. — Язык проглотил? — Чонгук сжимает один кулак, пристально смотря на омегу. — Повтори те же слова, которые ты сказал Хосоку. — Я… — начинает Тэхен, сглатывая и стараясь успокоить дрожащие руки. Он спрятал их под больничную рубашку и несмело поднял взгляд на альфу. — Почему Вы так несправедливы ко мне? Не даете мне и слова сказать, унижаете, наказываете не тех, кого надо, срываетесь на мне. Разве так работают представители закона? — в глазах мелькают намеки на слезы, а голос моментами подрагивает. Понимание того, что если он скажет что-то лишнее, то его накажут, пришло еще по дороге в этот кабинет. Тэхен тщательно подбирает слова, хоть это и сложно, потому что он на эмоциях, еще немного и истерика может окунуть его с головой, слезы будут течь, не переставая, так он еще и разум слушать не будет. Ему страшно, он совершенно один. Никто не хочет понять его или даже попробовать, никто не хочет помочь, всем плевать на других людей. Вот только Тэхен почему-то пытается защитить не только себя, но и других, на тех же самых судах или драках в стенах этой тюрьмы. — Выговорись, — вдруг смягчается начальник и откидывается на спинку кресла, внимательно смотря на парня. — Успокойся и расскажи все, что было 12 июня. Облегчения нет. Да, Тэхену разрешили все наконец рассказать, но каков шанс, что все слова, сказанные им, не пойдут в суде против него же? Но тут другой вопрос: вдруг он все-таки доверится и поможет? Он жмурит глаза до звездочек, опускает голову и начинает тихо плакать. Он растерян. Если ему дали шанс, нельзя его упускать. Плевать на будущий суд, плевать на то, поверят ему или нет. Главное, что он услышит. — Как же много противоречий у меня к Вам… — шмыгает носом омега и продолжает смотреть вниз, лишь бы не встречаться с двумя омутами напротив. — После успешного дела с Пак Богомом я сразу поехал в ресторан губернатора, у нас была назначена встреча. Для конфиденциальности всей ситуации там всегда запрещен вход посторонним до того момента, пока я не уйду. Я всегда заказывал там пломбир с соленой карамелью и всегда, когда я уходил, мне давали кофе. В тот день я много там не просидел, максимум полчаса. Потом я спустился к своей машине, губернатор был еще там, жив и цел, — быстро говорит и нервно дышит. — Я сразу поехал домой, но не доехал… По середине пути мое тело стало не слушаться меня, я дрожал, в глазах темнело, я задыхался, — пытается вспомнить еще симптомы и бегает глазами по своим коленям. — А потом я очнулся в больнице, — все-таки поднимает оленьи глаза на Чонгука и сжимает плечи, поджимая губы. — И уже именно там я узнал, что губернатор мертв. Когда я уходил, он улыбался мне. Честно Вам говорю. Прошу, поверьте мне. Я клянусь. Чонгук внимательно слушает, не упускает ни один элемент рассказа, сопоставляет все в своей голове и не перебивает. Он следит за беглыми глазами напротив, следит за дрожащими руками, которые вот-вот порвут эту чертову рубашку, следит за пересохшими губами и подрагивающими плечами. Страх омеги ощущается по всему кабинету, тяжелое дыхание еле слышится, а вот быстрое сердцебиение будто подключено к микрофону: его слышно по всей тюрьме. Именно так кажется альфе. Хочется подойти к нему, присесть рядом, успокоить и обнять. Хочется притронуться подушечками пальцев к его нежной белоснежной коже, запустить ладонь в его мягкие на вид волосы и притронуться губами к острым, как ножи, ключицам, которые так по-блядски выглядывают из-под воротника рубашки, не застегнутой на двух первых пуговицах. Хочется посмотреть на домашнего Тэхена, на милого и беззаботного омегу, который не будет думать о несправедливости мира, который будет спокоен за свое будущее и безопасность. Но реальность жестока. За место этого Чонгук просто сидит на кресле, не поднимается с него, смотрит и жалеет омегу лишь взглядом. Он уже сам не уверен, что адвокат способен на убийство, способен принимать запрещающие вещества. Тэхен — большой ребенок, который требует ласки и любви, ничего больше. Он в тюрьме Содэмун, он сам попался в лапы Дьявола, а теперь пытается так наивно соскочить с них. Этого омегу так просто не сломить физически, он продолжает стоять на своем, продолжает говорить, что не виновен, продолжает озарять моментами тюрьму, продолжает радовать Чонгука одной своей слабой усталой улыбкой. — У тебя есть догадки, кто мог бы подставить тебя? Может у тебя есть враги? — привстает Чон, следя за мимикой заключенного. — Мои враги — все общество, — отвечает тот и отводит взгляд после длительного зрительного контакта. Больше не в силах ощущать на себе эти черные омуты. — Но я честно не знаю, кто бы мог так поступить. — Понял, — кивает и достает телефон, наконец отводя глаза от столь красивого омеги. Он действительно очень красив, Чонгук подметил это еще в самую первую встречу, природный аромат карамели так сладок, что хочется его съесть, хочется вылизать каждый сантиметр тела. Тэхен сексуален и горяч. Как можно думать так о другом омеге, когда дома его ждет свой? Чонгук прислоняет телефон к уху, набрав нужный номер и отворачивается на кресле к окну. — Приезжай, тут дело есть, — без приветствий и водяных слов начинает Чон. — Связано с адвокатом и губернатором. Кажется, мы выловили не того. Тэхен ушам не верит, не верит, что ему поверили. Кто-то, а именно сам Дьявол, говорит об этом. Чонгук поверил ему, он соглашается помочь, он зовет на помощь кого-то еще. Адвокат облегченно выдыхает и откидывает голову назад, смотря в потолок и благодаря всех Богов, что ему дали шанс. — Что значит «выловили не того»? — слышен ледяной голос на той стороне трубки, а улыбка Чона становится шире. — Чонгук, если он тебе мозг запудрил, сам разбирайся. Все доказательства показывают на адвоката. Напомню: этот человек лучший в убеждениях других. Не ведись на лепет. — Разберемся с этим, — Гук тихо посмеивается, Тэхен слышит его смех впервые. — Ну, Намджун-и, что ты такой колючий? Приезжай. Адвокат Ким лично тебе все расскажет, мы пересмотрим все доказательства, сами пройдемся по камерам и другим показателям. Если это действительно Тэхен, то я отправлю его в одиночную камеру на то время, которое ему выдвинет суд. Тэхен резко поднимает взгляд на спинку кресла альфы и сжимает пальцами колени. Да, он действительно не виновен, но вдруг у него не получится найти доказательства того, что это не он? Вдруг тот, кто подставил его, вычистил все следы, смел все надежды и выветрил свой запах? Нет, про это думать нельзя. Надо думать только о хорошем. Надо думать, что все получится. — Я жду тебя через час. И плевать я хотел на твои мэровские дела, — Чонгук встает с кресла и делает кофе без сахара и молока, откладывая телефон и поглядывая на Тэхена. — Я думаю, ты услышал условие, если вдруг ты все-таки окажешься убийцей, — корпусом поворачивается к омеге и склоняет голову к плечу. — Руку береги, в драки не лезь, — кивок на правую руку заключенного. — Можешь идти к себе. — Начальник Чон… — омега встает на ноги и чуть отшатывается. В голове у него столько мыслей, у него столько переживаний и стресса, но в то же время и облегчений. — Вы… Господи, спасибо Вам большое! Спасибо, начальник Чон. Спасибо, что поверили мне. Спасибо, — продолжает благодарить Тэхен и кланяется несколько раз, не в силах удержать вновь текущие слезы. Только это не от боли, это от смягчения когтей внутреннего зверя, который до этого момента и живого места в Тэхене не оставлял. — Я докажу, что не виновен. Я выйду отсюда сразу после суда, а потом сам найду убийцу губернатора. — Послушай, — альфа ставит недопитую кружку кофе на стол и подходит ко второму, взяв его за плечи и бодряще сжав. — Не разбрасывайся словами, хорошо? Напоминаю: это тюрьма Содэмун. Тут все так просто не бывает. Нам предстоит большая работа, если тебя обвинили ложно. Хотя кому я это рассказываю, да, адвокат Ким? Хосок, — отпускает омегу и смотрит на зашедшего друга. — Отведи его в свою камеру, но сначала в столовую, пусть поест. — Начальник Чон, к Вам Виен, — говорит запыхавшийся Хосок и осматривает Тэхена. — Я думал, Вы говорили ему, что сюда посторонним запрещено, — переводит взгляд на Чонгука. — Заключенный «1206», прошу пройдемте за мной, — и вновь на омегу, который подходит к нему. — Я говорил ему, но разве ты его не знаешь? — тяжело вздыхает начальник и откидывает свесившуюся челку назад. — Попроси Луи привести его ко мне, — отходит к своей кружке и берет в руку, облокачиваясь на стол бедром. Хосок лишь кивает, говорит приказ начальника в рацию и ведет заключенного в столовую. Тюрьма будто опустошилась за эти три дня, пока Тэхена тут не было. Пустые коридоры, никто ничего не кричит, а когда они проходят мимо камер, Тэхен не видит никого из окошек. Стоят лишь пару надзирателей, не сводят взгляд с омеги, а у того мурашки от их взглядов. — А где все? — несмело спрашивает Хосока и поглаживает гипс на правой руке. — Кто такой Виен? — Начальник Чон был очень злым эти три дня, наказывал всех за малейшее непослушание. Поэтому большинство сейчас находятся в одиночных камерах, — Хосок резко останавливается и поворачивается к перепугавшемуся омеге. — Имя его не произноси, никому не дозволено, кроме самых близких, — буквально рычит и продолжает вести в столовую. После этого диалога Тэхен молчал до самой камеры. Он поел в столовой, все думая о том, кто же такой Виен. Может это папа Чонгука? Но почему он пришел в это ужасное место самовольно? Или может очень хороший друг? Или его омега? Но как можно приходить сюда самому? В место, где буквально все кричит о том, что отсюда надо бежать, где одни черти вводятся, где пираньи грызут, не жалея, где даже молчаливые стены угрожают? Раздумья о каком-то Виене сменяются раздумьями о том, что Чонгук согласился помочь. Он даже приплел к этому делу самого мэра — Ким Намджуна. Лично адвокат с ним не знаком, видел лишь раз вживую на одном суде, когда решалась судьба его дальнего племянника. И именно адвокат Ким тогда спас его от несправедливого срока в тюрьме. Именно он доказал невиновность племянника Кима. Пора возвращать долг, так получается? Они доходят с Хосоком до камеры, и Тэхен поворачивается к альфе, гулко сглотнув. Он моргает несколько раз, а потом говорит: — Поверьте мне, господин Чон… Я не виноват. — Ты такой наивный, Тэхен. Думаешь, так просто кто-то поверит тебе? — усмехается Чон и облизывает губы. — Но мне поверил начальник Чон… И хочу, чтобы поверили и Вы, — доверие Хосока тоже немало важно для Тэхена. Это будет странно, если начальник верит, а его правая рука нет. Если в его копилке будет еще один влиятельный альфа, который согласится помочь — дело в шляпе. Останется найти только доказательства, что будет намного легче с Хосоком, ведь именно он зовется сыщиком всех улик, именно он ездит по местам, где только-только совершилось преступление, именно он является экспертом-криминалистом. — Заходи в камеру, не еби мозги, — рычит второй и открывает железную дверь, впуская туда Тэхена. Он закрывает дверь за ним и осматривает Минхо, который сразу обнимает друга и лепечет о том, как волновался.