Двух зайцев одним выстрелом

На часах семь утра. Суббота. Солнце уже играет своими лучами, светит ярко, разогревает атмосферу, заглядывает в окна квартир, где не прикрыты шторы, будит вечно-усталых от нескончаемой работы людей, обещает теплый день. Только в одной квартире это солнце даром не нужно, это тепло не нужно, это утро не нужно. Тут холодно так, будто сейчас не середина июля, а конец декабря. Будто сейчас не лето, а зима. Будто кровать никто не греет, хотя есть кому. Сейчас бы поспать еще чутка, хотя бы до девяти утра, сейчас бы завалиться обратно к омеге, обнять, прижать к себе, почувствовать тепло от горячего на вид и ощупь тела, вдохнуть обожаемый аромат клубники. Только за место этого Чонгук встает с кровати, оставляет там смысл своей жизни одного под одеялом и идет на кухню, где выпивает кофе без сахара и молока, поспешно надевает черный костюм, под которой кровавая рубашка, и солнцезащитные очки, зализывает волосы назад, рассматривает себя в зеркале, пока надевает часы, и много думает. Сегодня решится судьба омеги, ради которого он пять дней пахал на работе, сопоставлял ложные доказательства с настоящими, встречался два раза с судьей, объясняя тому все заранее и показывая анализы и нож с инициалами адвоката — «КТ». Но благодарить стоит не только Чонгука, но и Намджуна, который назначал эти встречи, который вместе с Хосоком провел еще раз экспертизу, который с Джином почти каждый день приходил к Тэхену, чтобы омеги спокойно поговорили, и первый успокоил и так шаткого заключенного. Вроде адвокат должен был расслабиться после последнего разговора в кабинете начальника, но все произошло наоборот. Тэхен стал меньше кушать, плохо спать, он стал молчаливым и закрытым, постоянно в своих мыслях, а при разговорах с Джином и вовсе будто пропадал из реальности, часто-часто дышал и прятал руки под рубашку. По данным Чона он ничего не упустил, поэтому может хоть немного представить, что творится там с омегой в машине, которая везет его прямо в суд. — Любимый, — альфа даже вздрагивает от сонного голоса Виена и поворачивает голову к нему. — Сегодня же суббота… Не хочешь провести этот день со мной? — один и тот же вопрос пятый день подряд, только день недели меняется. — У Тэхена суд, я должен там присутствовать, — Чонгук наконец полностью готов, он надевает лакированные туфли, притягивает омегу к себе за талию и целует жадно, по-свойски, с привкусом железа. — А потом сразу к тебе, обещаю. Дай мне закончить работу. — Опять этот адвокат, — Виен отталкивает от себя мужчину и обреченно вздыхает, не давая больше себя трогать. — Ты с ним проводишь времени больше, чем со мной. Тебе не кажется это неправильным? Вообще-то я твой парень, твой омега, твой смысл, твой будущий муж, а это какой-то на голову свалившийся лунтик, который не может и двух слов связать! Пака раздражает то, что его мужчина проводит время с инфантильным омегой, якобы лучшим адвокатом страны, который загрянул за решетку не просто так. Он не верит в то, что адвокат невиновен. А вот Чонгук кожу с себя сдирает, работает на износ, постоянно пытается кому-то угодить, с кем-то встречается, почти ночует в своей тюрьме, про своего омегу забывает. И все это не ради Пак Виена. Все это ради Ким Тэхена. — Осталось совсем немного, — Чон устал ругаться каждый раз, когда разговор заходит о Тэхене. — Потерпи немного, ладно? Это твоя последняя истерика, других я просто не вытерплю, — он поправляет свой пиджак и забирает свои ключи от машины и телефон. — Сегодня все решится. Жди вечером, — и уходит. А Виен остается стоять в коридоре с открытым ртом и раскрытыми глазами, полными ненависти к Тэхену, который так внезапно влез между им и любимым.

***

Сейчас бы скрыться от всех глаз, скрыться от всех сплетней, что пробегаются по спине мурашками, скрыться от жизни, от Бога, от Вселенной. Все новости трещат только об одном человеке страны, все люди взволнованы, кто-то верит в невиновность адвоката и поддерживает его, а кто-то посылает гневные комментарии, рисует негативные плакаты и буквально желает ему смерти. Возле дверей Верховного суда Кореи собрался почти весь Сеул, все ждут «звезду» юридической сферы. Журналисты, что держат в руках диктофоны и блокнотики с ручками, высматривают заветную машину с логотипом тюрьмы Содэмун. Операторы, которые не выпускают из рук множество камер, снимают своих ведущих новостей, что лепечут и жаждут первыми получить все новости и хоть какое-то слово от обвиняемого. Суд превращается в аэропорт с множествами фанатов, которые приехали встретить своего айдола без возможности сделать хоть шаг. Тэхен, увидев толпу в окне машины, задерживает дыхание и невольно поворачивает голову к рядом сидящему Хосоку, который абсолютно спокоен. Омега опускает взгляд на наручники и жмурится до звездочек в темноте. Ему страшно так, будто он заяц в хмуром лесу, который пытается убежать от грядущего волка, а тот все ближе и ближе, как бы быстро он не бежал. Сейчас на месте волка — весь народ. Он его сожрет, а потом еще пальчики оближет. Сегодня у Тэхена решится судьба. Сегодня у Тэхена приговор. — Адвокат Ким, какие у вас предположения о предстоящем суде? — сразу начинают задавать вопросы надоедливые журналисты, которые окружили омегу со всех сторон, стоило ему с Хосоком выйти из машины. — Есть ли шанс того, что Вас освободят? Что Вы думаете по этому поводу? Как будете защищаться? Ким жмурит глаза от резких вспышек со всех сторон, хватает Хосока за полы его пиджака пальцами и сжимает так сильно, как может. Альфа лишь пытается протолкнуть толпу и проводит заключенного дальше. — Как Вам удалось заполучить поддержку Чон Чонгука? Это потому что Вы омега? — из всех многочисленных вопросов Тэхен слышит четко почему-то этот и поворачивает голову к журналисту, останавливаясь и заставляя остановиться Чона. — Вы ему постель прогрели? Просто другого способа заполучить его доверия нет. Или это Ваш коварный план? Все мы знаем, как Вы умело дурите людей, получая за подставные выигрыши в судах огромные деньги! Толпа вдруг замолкает, ждет ответа от омеги, или это ему кажется? Адвокат нервно сглатывает, выпрямляет плечи и коротко осматривает толпу. Он, конечно, догадывался, что такие непристойные слухи могут пойти о них с Чонгуком, потому что людям легче поверить в то, что они сами себе напридумывают, но чтобы поливать омегу грязью — это омерзительно. Тэхен всегда был честным, выигрывал суды своими умениями и знаниями, разбирался со всеми делами сам, не спал по ночам, чтобы помочь нуждающимся, и что он теперь слышит? Что его же народ его ненавидит? Что его же народ желает ему смерти? Что его же народ считает его несправедливым, высокомерным и легкодоступным? — Послушайте, — начинает Тэхен хрипло и откашливается, он склоняет голову к плечу и хмыкает. — Поддержку от Чонгука я получил из-за своего правдивого рассказа о том вечере, из-за того, что даже в тюрьме я пытался вершить справедливость, а это очень нелегко! Попробуйте оказаться в моей шкуре, вы все и дня не вытерпите, потому что в ваших маленьких мозгах и восприятии нет слов доброта и правосудие. У вас нет ни сочувствия, ни отзывчивости, ни жалости. Все свое имущество, свое имя я получил лишь своими усилиями, буквально спасал невиновных от этого Ада, а что я слышу сейчас? — нервно дышит, почти срывается, злится. — Я выйду из этого суда с чистым именем, помяните мое слово. Все, кто сомневался во мне, кто считал меня виновным, будут доедать за мной объедки, сидеть и плакать в углу, ведь я им не помогу. Ни как человек, ни как адвокат. — Идем, — Хосок хватает омегу, у которого язык развязался за эти пять дней, за локоть и уводит оттуда, заводя в огромное здание. Тэхен его наизусть знает. Вот сейчас они сделают тридцать шагов к массивным столбам, которые якобы охраняют лестницу вверх на двадцать семь ступенек. А сейчас они завернут налево, где будут видны массивные двери малого зала суда, по коридору развешены картины в деревянных рамах, по углам стоят горшки с цветами, а на потолке архитектурные фигуры, напоминающие герб страны. Они проходят к массивным дверям и заворачивают направо, еще раз поднимаются по лестнице и видят еще одни такие же двери. Только уже в большой, главный зал суда. Обычно Тэхен заходил туда через эти же двери, но сейчас его ведут по пути для обвиняемых. Никогда бы ему не хотелось узнать этот путь. Его заводят в камеру в самом зале, и Тэхен даже взгляд боится поднять. Он тяжело дышит, бегает глазами по полу и трет свои запястья, что покраснели от наручников. Какая же нежная кожа. Сердце стучит так быстро, будто оно сейчас выскочит из груди, оставит омегу с дырой за место себя и пообещает не возвращаться. В уме крутятся сотни мыслей и главная из них: а выйдет ли он сегодня с чистым именем? Ведь если нет, то он опозорится в два раза сильнее. И кто Тэхена за язык тянул? Кто сказал Тэхену быть уверенным? Кто позволил Тэхену вообще рот открыть? Ведь было сказано молчать, не отвечать ни одному журналисту или ведущему, Хосок лично приказ дал еще в машине, а сам стоял и слушал лепет адвоката, дал договорить. Лучше бы рот насильно закрыл. Напряжение не спадает, руки потеют, а в горле сухо так, будто там пустыня с перекати-поле. Волнение, стресс и страх — все накапливается в одном месте, превращается в невидимый морской узел и тянет, душит омегу. Беспомощность обхватывает своими костлявыми пальцами его лицо, любуется, наслаждается его состоянием, кричит: «На семь лет сядешь, если не казнят». Омега от таких мыслей на стену сзади себя облокачивается, часто моргает, пытается слезам наружу не дать вырваться. Он кладет руку к месту, где сердце, и сжимает тюремную рубашку до побеления костяшек, до того состояния, что рука начинает дрожать. Лишь бы не упасть перед всеми, лишь бы не заплакать, лишь бы не сломаться. — Судебное заседание по делу №1206 объявляется открытым. Подлежит рассмотрению уголовное дело по обвинению Ким Тэхена, являющимся адвокатом Кореи, по статье №250 глава 24 уголовного кодекса Кореи, — объявляет судья, стукнув своим молотком один раз и разрешая всем присесть, кроме Тэхена, который так и стоит, облокотившись на стену, смотрит сквозь и еле дышит. — Подсудимый, представьтесь, пожалуйста. Тэхен скользит взглядом по наблюдающим за судом, мельком видит своего адвоката, которого нанял сам Чонгук, рассматривает судью и откашливается, нелепо стуча себя по груди. В зале нет ни Джина, ни Намджуна, ни Юнги, ни Чонгука, даже Хосок куда-то испарился. Его кинули? — Ким Тэхен, — начинает омега и опускает взгляд снова на свои руки. — 25 лет, не замужний, являюсь честным адвокатом и служу Корее, — кивает на свои же слова и кидает взгляд вновь на наблюдающих. Чонгука нет. Нигде. Суд ведется слишком быстро, адвокат Тэхена все расставляет по полочкам, защищает его права и предоставляет доказательства невиновности омеги. — Свидетель Пак Чимин, пройдите в зал суда, — громко говорит судья, что Тэхен даже «очнулся» от своих мыслей и сразу перевел взгляд на белоснежную макушку, которую узнает из тысячи. — Пожалуйста, расскажите про нож. Тэхена трогает теплая слабая улыбка. Чимин пришел в качестве свидетеля, вот почему его не было в зале. Чимин пришел сюда ради него, подать алиби, рассказать все, как есть. Хоть отношения у них не всегда гладкие, часто происходят ссоры по мелочи, но они знакомые, друзья, соседи. А Чонгука до сих пор не видно. — Ваша честь, справа от Вас лежит настоящий нож подсудимого, — начинает свидетель, откидывая ангельские волосы назад и поглядывая на Кима, у которого второе дыхание открылось. — На нем вырезаны его инициалы, и, как показала ваша экспертиза, они вырезаны уже достаточно долгое время, так что подстроить это просто невозможно, — омега кивает своим же словам и вздыхает. — В тот вечер этим ножом я резал яблоки, готовил пирог к приезду Тэхена. Я даже заснял видео тогда, где говорил, как жду его. Доказательства лежат возле пакета с ножом. Флешка в виде персика. Тэхен переводит взгляд на задумчивого судью, который рассматривает его же нож в пакете и подпирает ладонью свой подбородок. Лично омега не помнит, чтобы Чимин высылал ему какое-то видео или хотя бы сообщение. Может, это произошло после аварии, а может все подстроено. Но сейчас это не так волнует. — Также, Ваша честь, отпечатки на рукояти ножа, в ходе повторной экспертизы, были выявлены не Тэхена, — Чимин трет затылок. — Знаю, что Вам уже обо всем рассказал его адвокат, но Вы его не особо слушали, поэтому я решил повторить. — Что Вы себе позволяете, свидетель Пак? — мужчина с морщинами, что говорит об его возрасте, хмурит брови и стучит молотком для тишины в зале. — Я внимательно слушал адвоката Гу, внимательно прочел весь отчет экспертизы и внимательно просмотрел нож с инициалами. Суд удаляется для вынесения приговора. Тэхен прячет дрожащие руки под рубашку и впервые за время суда садится на маленькую скамейку. Буквально через пару минут решится его судьба: или он будет завтра уже дома, или он останется на семь лет в чертовой тюрьме, если его не познакомят с петлей. Напряжение не уходит ни на минуту, он чувствует на себе взгляд, но это не Чимина. Омега смотрит на дверь, куда ушел судья, и взгляд с нее не сводит — ждет. Этот взгляд Тэхен уже ощущал. Хозяин такого взгляда может быть только один. Ведь Дьявол ни с кем свое место не делит. Ким поднимает глаза на омуты, что смотрят на него с самого последнего ряда. Чертов Чонгук нереально красив в этой кровавой рубашке, поверх которой пиджак. Он всегда выглядит на все сто. Волосы уложены, на губах будто намазан блеск, на его правой руке сверкают его любимые и наверняка дорогущие часы, которые омега видит прямо отсюда. Он серьезен, задумчив и сексуален. Да, именно сексуален. Даже в этом месте не теряет свое лицо и натуру. Чон Чонгук — чертов Дьявол. А у Чонгука все кругом идет. Он не выспался, волнуется не меньше омеги и боится. Впервые в жизни боится за какого-то преступника. Тэхен в его глазах все еще выглядит как спустившийся ангел с небес, как самый невинный и добрый человек на планете, как огромная сила внутри хрупкого на вид омеги. Он тут с самого начала суда сидит, но адвокат заметил его только сейчас. И Чонгук поспорить готов, что видел, как он почти задыхался, как дрожал то ли от испуга, то ли от холода, как взгляд не мог ни на чем остановить, как его голос дрожал и как его ноги подкашивались. Омега почти весь суд простоял, прислоняясь к стене и смотря только в пол. А когда поднимал взгляд буквально на секунду, Чон ловил пустоту в кристально-голубых глазах вместо неба в них. Он будто потерял всю надежду, будто не ожидает заветного слова судьи «оправдан». И это пугает. Ким Тэхен ломается? Когда они уже на финишной прямой, когда Чонгук с Намджуном и Хосоком сделали столько ради него, Тэхен готов просто так сейчас сдаться? Мужчина в судейской черной мантии трапециевидной формы выходит из кабинета с серой папкой в руках, садится на свое законное место и открывает заветную обложку, внутри которой бумага с приговором Ким Тэхена. Все в зале затихают, операторы направляют камеры на судью, который не торопится зачитывать слова. Тэхен отвлекается от черных омутов, переводит все внимание на мужчину, встает, облокачивается на стену кончиками пальцев и задерживает дыхание. Нервы бушуют, еще чуть-чуть и они не выдержат. Почему этот долбаный старик так медлит? Почему молчит? Изводит беднягу, тот и так еле на ногах стоит. — Провозглашается приговор суда, — начинает после долгой тишины альфа и посматривает на омегу за решеткой. — Ким Тэхен оправдан, все предыдущие доказательства являются фальсификацией. Это дело будет продолжать вести начальник тюрьмы Содэмун — Чон Чонгук по собственному желанию и его правая рука, эксперт-криминалист — Чон Хосок. Судебное заседание является закрытым, — громкий стук молотка, суматоха в зале и слезы Тэхена. Ким прикрывает лицо ладонями и широко улыбается, плача от счастья. Он осматривает зашедшего Хосока, который снимает с него наручники, и бросается к нему на шею, крепко обнимая. Альфа лишь выгибает бровь и встречается взглядами с начальником, показывая ему большой палец вверх. В животе летают бабочки, в крови бушуют гормоны счастья, а в глазах светятся искры. Чонгук наконец видит счастливого омегу. Сам себе улыбается. Он видит то самое чистейшее небо в его глазах, слышит даже через дальнее расстояние веселый писк, чувствует его радость. Тэхен выбегает из своей мини-камеры в суде, бежит ко входу в сам зал и прыгает в объятия к Чимину. — Спасибо, спасибо, что пришел! Спасибо, что свидетельствовал, — продолжает пищать омега и зарывается носом в его шею, вдыхая аромат ванили, по которому так скучал. — Чимин, можешь хоть год не платить за квартиру, — он берет его за руки и сжимает, заглядывая в его глаза. — Ты мне тоже очень помог. Без тебя все было бы сложнее. — Тэхен, ты сейчас выглядишь, как ребенок, — Чимин звонко смеется, а Хосок, который пришел за Кимом, так и замирает, слушая голос, подобно ангелу. Блондинистые волосы красиво спадают на его лицо, маленькие пальчики держат адвоката за руки, носик чуть сморщен, брови домиком, а персиковые пухлые губы изображают улыбку, которую альфа себе в память впечатывает, в сердце зашивает, лишь бы не упустить такого, лишь бы не забыть, лишь бы не перепутать ни с кем другим. И Хосок не перепутает. Потому что такой омега на этой Земле только один. И имя ему Пак Чимин. — Поехали домой скорее, я действительно приготовил твой любимый яблочный пирог и купил твой любимый пломбир с соленой карамелью. — Боюсь вас огорчить на сегодня, — к ним подходит Чонгук и встает возле адвоката, имя которого точно теперь очищено. — Тэхена мы сможем выпустить только завтра. В обед, — обращается он к Чимину. — Заберешь его? Или ему своим ходом до дома добираться? — Почему только завтра? — Ким дует губы и заглядывает в чонгуковы глаза, где видит спокойствие и умиротворение. Чонгук действительно успокоился, услышав, что Тэхен оправдан. Хотя иного пути и не должно было быть. — Разве я не могу сейчас уехать с Чимином…? — В тюремной одежде? Без своих вещей, что лежат у меня в кабинете? Тэхен и понятия не имеет, что же там за вещи у него в кабинете, потому что все вещи остались там, на месте аварии. Даже одежды никто не оставил, в больнице наверняка ее сожгли или выкинули. — Тогда я приеду завтра, ровно в двенадцать, заберу тебя, — Пак смотрит на Кима, влево пытается не смотреть, прекрасно ощущая на себе животный взгляд. Вот они снова встретились. Вот снова Чимин пытается избежать любого контакта с ним. Вот снова запах кофе впивается в легкие, закрадывается в душу, точно намереваясь засесть там на долгое время. Лишь бы не навсегда. — И, — он переводит взгляд на Чонгука. — Если он не будет готов, я обещаю, я разнесу эту вашу тюрьму к херам собачьим. — С каких пор ты так волнуешься за адвоката, когда он всех заключенных заставлял по струнке ходить? — Чон любезно кладет руку на плечо Кима и слабо сжимает, хмыкая. — За него вообще не стоит переживать. Он выпутается из любого дерьма. — А с каких пор, Вы, начальник Чон Чонгук, говорите про меня такие вещи? — Тэхен скидывает с себя руку и поворачивается к альфе, поднимая голову из-за разницы в росте. Он осматривает дьявольские глаза, аккуратный нос, опускает взгляд на губы чуть розоватого цвета. Он только сейчас замечает маленький шрамик на его правой щеке, то насколько его ресницы, оказывается, длинные, замечает четко-выраженные скулы, о которых, кажется, можно порезаться. — И… спасибо Вам, — шепчет. — Знаешь, иногда мне действительно кажется, что ты с начальником встречаешься, — ехидно говорит Пак и толкает друга слабо плечом. — Или так и есть? Просто между вами такая химия! — Чимин, — рычит адвокат и сразу отходит от альфы на два шага назад. — Ничего подобного. Начальник помог мне. Просто помог. — И мэра просто подключил? — уже на ухо посмеивается тот. — Да, да, верю. Просто так. — А у вас с Хосоком что? — не оставляет шанса подъебнуть в ответ Тэхен, и уже он расплывается в хитрой улыбке, заметив искры в глазах напротив. — Он с тебя глаз не сводит. Уж точно вы знакомы. — Ничего подобного, — повторяет за омегой Чимин и закатывает глаза. — Ой, все, иди. Завтра увидимся. И Чимин уходит первым, оставляя позади друга-соседа с двумя альфами, которые уводят его в машину, проталкивая толпу журналистов и операторов. Тэхен замечает того самого журналиста, который выставил его обманщиком и омегой легкого поведения. Он тянет за рукав пиджака Чонгука и останавливается, останавливая сразу двух Чонов. — Я адвокат Ким, — начинает он и откидывает шоколадные волосы назад, красуясь перед камерами. Знает, что сейчас уже можно выговориться, что и выглядит он сейчас божественно. Не то, что было до суда. — И тот, кто выставил меня убийцей — поплатится за все. Я лично посажу его, надену на него форму заключенного «1206» и прослежу за тем, чтобы ему достались самые жестокие наказания в стенах Содэмун. — Слишком громкие слова, адвокат Ким, — противно произносит тот мужчина и выгибает бровь, хмыкая. А на что еще рассчитывал Тэхен? Что после суда все встанут на его сторону? Даже после оправдания? Конечно у него будут враги. — С поддержкой начальника Чона конечно было просто добиться громкого слова «оправдан». — Я хочу разъяснить этот момент, — вмешивается Чонгук, хотя ему не очень хотелось светиться в телевизоре или газетах. — Я лишь провел повторную экспертизу, которая полностью доказала невиновность адвоката. Сделал это я по собственному желанию. Помог я лишь потому, что знал, адвокат не мог бы так поступить. — Значит все-таки хорошо Вам адвокат постель прогрел. — У меня есть омега, — ни на шутку злится альфа и сжимает кулак. — С адвокатом ничего не было и не будет. Я ясно разъяснил? — рычит. — Надеюсь, такого я больше не услышу и не увижу. Чонгук уводит омегу, а за собой Хосока. И они уезжают обратно в стены самого жестокого и мрачного места.

***

Сегодня будто начинается новая жизнь. На улице двадцать семь градусов, тенька нигде не видно, только лишь палящее солнце греет землю своими лучами. Жарко, душно, но разве это волнует, когда через час-два ты окажешься в любимой кровати, будешь кушать пломбир с соленой карамелью и смотреть плаксивые сериалы? Тэхен выходит из владений самого Дьявола, переходит ворота с колючей проволокой и ластится под лучами солнца, которое лижет неприкрытые тканью части тела. Небо безоблачное, а воздух наполняется ароматом цветов и травой, которую косили недавно заключенные вокруг территории. За пределами мрачных стен даже пение птиц кажется сказочным, бабочки порхают и в животе омеги и вокруг него, создавая чарующую красоту. Адвокат прикрывает глаза и откидывает чуть голову назад, чувствуя языки легкого ветерка, что немного взъерошил шоколадные волосы. Сердце заливается до краев чувством умиротворения, радости и справедливости. Он чувствует на своем плече тяжелую руку, даже глаза не открывает, вдыхает запах горького шоколада и неосознанно улыбается шире. — Ты выглядишь таким… свободным, — Чонгука трогает слабая улыбка. Именно такого Тэхена он хочет видеть всегда. Беззаботного, счастливого, улыбающегося. Его квадратная улыбка в памяти в отдельный ящик «важное» откладывается. — Я рад, что все-таки мы смогли доказать твою невиновность. — Я обязательно отблагодарю Вас, начальник Чон, — младший поворачивается к мужчине и рассматривает пряди волос, которые немного прикрывают один глаз. Сегодня начальник без укладки. — А Вы выглядите таким… домашним, — хмыкает и в ответ получает улыбку чуть шире, чем обычно. — Устали наверное? — Если честно, то да, — Чон поднимает руку с его плеча и хочет прикоснуться к его мягкой на вид щеке, но вовремя одергивает руку и чешет за затылком, заметив идущего к ним Хосока не со стороны тюрьмы, а со стороны свободы Чимина. — Отдохните недельку, адвокат Ким. А потом возвращайтесь к нам расследовать дело. Ким лишь кивает и поворачивается к другу, обнимая его и чмокая в щеку. Он показывает ему свой пакет, где лежат его документы и тапочки. — И из-за этого пакета он не дал забрать тебя вчера? — Пак дует губы, хотя прекрасно понимает, что Тэхен после суда все равно бы сразу не уехал. Он невольно поднимает взгляд выше и встречается с ним. Лучше бы он себе глаза черной тканью завязал, дышать перестал, забыл ту ночь в клубе. Но каждый раз Чон Хосок попадается ему. Как бы он ни бежал от него. — Поздравляю с освобождением, — обращается к Тэхену криминалист, но смотрит только на другого омегу. Его омегу. Чимин стоит в простой белой футболке, на голове у него кепка, на губах блеск, глаза чуть подкрашены, щеки в румянах, а снизу он одет в блядские шорты, что прикрывают только аппетитные половинки и не скрывают эти блядские ноги. Чон прекрасно помнит ту ночь, что является редкостью. Зачем запоминать единственный горячий секс с какой-то шлюхой из клуба? Но Чимина забыть не получается. Не получается не чувствовать этот сладкий запах, не получается не вслушиваться в его прекрасный смех, не получается отвести взгляд с ангельской внешности. Ничего не получается. Даже сейчас. Пак Чимин — наркотик. Попробуешь раз и слезть уже не получится. Это как самый дорогой и качественный порошок. Вдохнешь, и это на стенках легких осядет — не содрать, не соскребсти. Хосок готов прямо сейчас бросить все под его ноги, в его руки свое сердце вложить, душу открыть. Он готов прямо сейчас взять его в мужья, создать с ним семью, завести двух детишек и счастливо жить. Он готов прямо сейчас познать, что такое счастье и любовь. Чонгук прекрасно видит что-то между Хосоком и другом адвоката. Еще в здании суда промелькнула между этими двумя, но Гук не подал виду, подумаешь, интрижка. Но сегодня все как-то по-другому. Чимин мешкает, волнуется больше обычного, пытается подать знак омеге, но тот не замечает или просто делает вид. — Я зря так долго готовил, чтобы мы тут весь день простояли? Успеешь еще наговориться со своим Чонгуком, идем, — уже в открытую нервничает Пак и топает слабо ногой, вызывая смешок у двух Чонов. — Идем! — Пока-пока, — смеется Ким и в последний раз осматривает Чонгука, кидает взгляд на Хосока, который молча уходит, и идет за другом. Наконец домой. Наконец свобода.