Друзья (Ты и я)

      Ни Мак, ни Пилби не заметили, как их дружба, всегда бывшая чем-то крайне ограниченным, чистым и твёрдым вдруг стала походить на мёд: липкая, вездесущая и, как любила выражаться Каролина: «вселенски мерзкая». Теперь каждый раз встречаясь друг с другом они не рассказывали, что же произошло за прошедшую неделю, Пилби не пытались рассмешить Мак, а Мак не старалась похвастаться успехами в ритм играх. Теперь каждая их встреча сопровождалась неловкостью, небольшим румянцем на щеках Пилберта и молчанием до того момента, пока кто-то из них не решится прервать тишину.       А всё это было из-за противного и горячего кома, появлявшегося внизу живота каждый раз, когда они пытались порадовать друг друга ласковым словечком. Из-за этого гадкого кома воздух казался очень душным, ноги подкашивались, у Пилби обострялось заикание, а Каролина сжимала руку в кулак, пока костяшки не начнут болеть.       Так и получилось, что для того, чтобы не выглядеть по-дурацки друг перед другом, они, сами того не замечая, стали избегать друг друга. Всё равно ведь совместные посиделки теперь вызывали лишь тревогу.       Но даже так, бегая друг от друга физически, множество мыслей из головы не заменишь ни друзьями, ни работой. Руки Каролины всё так же каждый день тянулись к внутреннему кармашку в пиджаке, где хранился её сокровенный и любимый секрет — фотографии Пилби. И у Пилберта была подобная тайна — они хранили резиночки для волос, которыми Мак завязывала их волосы. Всё это ненароком напоминало им друг о друге, и, казалось бы, надо выбросить это, чтобы лишний раз не расстраиваться… но тепла от воспоминаний хотелось, ужасно хотелось. Ком ведь так никуда и не пропал, а наоборот, отдавал в голову, мешая здраво мыслить.       Поэтому, спустя полтора месяца избегания и тревоги Мак твёрдо решила: «Хватит. Пора бы разобраться, что вообще происходит.»       К делу она подошла для себя непривычно, с кучей заумных книжек о людских чувствах и болезнях, ведь она до последнего была уверена, что это какое-то очень уж странное недомогание, и тетрадкой. Она открыла тетрадь, выписала все свои «симптомы» и сразу же стала быстро перелистывать страницы в поисках чего-то, что объяснило бы её состояние. Сначала, конечно, перечитала всё о болезнях. Варианты были на любой вкус и цвет: от обычной простуды до чумы. Но всё это было совсем не тем, что-то да не совпадало с тем, что было написано в тетрадке Каролины, поэтому она устало выдохнула и с неохотой раскрыла какую-то книженцию, которая объясняла, какие у людей бывают чувства, как они проявляются и что с ними делать.       Она скучающе перелистывала яркие странички, как вдруг взгляд зацепился за одно определение, которое она сразу же стала обдумывать. Надпись в книге гласила: «Влюблённость — это чувство, вызванное физическими, биохимическими факторами и рядом эмоций. Это одно из сильнейших чувств, возникающих у человека. Оно может быть крайне позитивным, вызывать эйфорию, или же оборачиваться стрессом для организма. Зачастую перерастает в любовь.»       Далее шёл подробный текст, где тщательно разжёвывалось, что это такое и с чем его едят. Целый параграф, из которого Мак поняла только то, что, о ужас, она может испытывать что-то подобное! Сначала Каролина всячески старалась сама себя заверить, что это совсем не то, что происходило с ней, но все симптомы, записанные в тетради, совпадали с описанным в тексте: «резкое "отупение", жар, желание одновременно и убежать от объекта интереса, и стиснуть в объятиях так, что мало не покажется.»       Ещё немного почитав про эту самую "влюблённость" и всё из неё вытекающее, Каролина лишь обречённо откинулась на спинку кресла. Вот чёрт. И почему в самый неподходящий момент выясняется вот такое?..

***

      Вечно тревожным Пилби в этот момент было совсем не лучше. Сразу же, как они заметили, что их с Мак отношения стали намного холоднее и неопределённее, они сразу же начали обвинять себя. Они могли по несколько часов сидеть, перебирая все свои проступки и гадать, от чего именно они с Каролиной стали отдаляться.       Но, в отличии от Мак, у Пилби были друзья: Сплит и Пуб. Они почти сразу заметили, что Пилби стали всхлипывать громче и несчастнее обычного.       — Так. Признавайся, что случилось? — спросила однажды Сплит, когда они все втроём решили собраться дома у Пуба, и Пилби очень уж тоскливо глядели на свой кусок торта.       — Ничего... Не бери в голову. У вас и так проблем много... Мои вам ни к чему.       — «Много проблем»? Извини, но в последнее время и у меня, и у Пуба жизнь слаще бананового пирога с четырьмя килограммами сахара, который мы недавно готовили, — напомнила Сплит, отчего Пуб тихо хихикнули, — так что всё, выкладывай! Тебе от нас скрывать ведь нечего, так?       — Э-э-э... Ну, как бы так сказать...       — напрямую! — Пуб похлопали друга по плечу.       — В общем, я в последнее время чувствую себя... Не очень. Особенно в голове всё перемешалось... Как-то всё сложно, ничего понять не могу. А ещё... — Пилби смущённо замялись, — мы с Мак... Ох... Как бы не расплакаться...       Пуб и Сплит заинтересованно глядели на Пилби, взгляд которых метался по всей комнате.       — ну?! чо «с Мак» ? — спросили Пуб нетерпеливо.       — Ну, мы... отдалились что-ли... даже не знаю как объяснить...       — Для начала, успокойся, — сказала Сплит, смотря на почти зарёваное лицо Пилберта, — а потом расскажи всё настолько подробно, насколько сможешь.       Эти слова слегка помогли Пилби, после чего они высказали целую тираду, в ходе которой успели пять раз расплакаться и даже заставить самих Сплит и Пуба пустить скупую слезу. Но после того, как все успокоились, Сплит спросила:       — А может ты просто влюбились в неё? Вы ведь так много времени проводите вместе... Ну, или проводили. Всякое ведь может быть.       Пуб активно поддержали её предположение, а Пилби лишь тревожно затряслись.       — Ч-что? Нет! Я бы никогда... — они очень усердно старались оправдаться, словно их обвиняли в том, что они человека убили, а не начали испытывать абсолютно естественное чувство.       — ой, а чо такова плахово? это ж крута! это ведь сколька можна будет вам асобых вечеринок устраивать! ну, типа, токо для вас двоих! — Пуб восторженно хлопали, воодушевлённые всем, что происходило.       — И вправду! — поддержала Сплит. — Ну, Пилби, что в этом страшного, в самом-то деле? Ты ведь знаешь, что тебя поддержим.       — Божечки, это всё так... сло-о-ожно... — прохныкали Пилби, поудобнее устраиваясь на диване.