Клеопатри

— Пак, ты сегодня полную смену? — Нет. Чимин заходит в гримерку с небольшой красной сумкой на плече и сбрасывает ее на мягкий пуф в виде куба, а сам приземляется рядом, запрокидывая голову и обнажая острый кадык. — Ты запыхался. Бежал, что ли? — усмехается парень у большого зеркала, подкрашивая губы ярко-алым тинтом. — Автобус проехал мимо. Водитель просто гандон, который в глаза долбится и не видит остановку, — выплевывает недовольно Чимин. Ребята в гримерке заливаются смехом, а сероволосый возвращает голову в исходное положение и осматривает сегодняшний состав. Джин зависает в другом углу комнаты, попивая коктейль из трубочки, и виляет носком туфель в такт мелодии, доносящейся из клуба. Чонгук стоит напротив вешалок и ищет подходящий наряд для выступления, оскорбляя каждую тряпку на плечиках. Сынкван натягивает высокие черные стрипы и проверяет устойчивость каблуков, а Джао красит губы и ищет подходящий глиттер. И только один Чимин сидит и прохлаждается, хотя через полчаса ему уже нужно выходить на сцену и вертеть задницей, обтянутой черными шортами, перед мужиками, у которых в голове мысли о высоком. — А где Лэй? — спрашивает Чимин, не находя еще одного друга. — Он сегодня не придет. У него долги по философии, — отвечает Бу, становясь на каблуки и проходя от одной стены до другой, уверенной походкой модели получше Наоми Кэмпбелл и Джиджи Хадид. — Как и у тебя, кстати, — и оборачивается, улыбаясь подло Паку. Чимин показывает достаточно красноречивый жест и морщит нос. — Да препод Ксао уже совсем обнаглел! — с недовольным возгласом поднимается тот с кресла, а на лицах всех расцветает улыбка. — Я принес ему конспекты и на вопросы ответил, а он сказал, что этого недостаточно и нужно еще на парах присутствовать. Старый похотливый петух! Чимин весь пылает гневом и уходит к раздевалке, хотя ее сложно назвать таковой. Просто фиолетовая бархатная штора, загораживающая небольшой угол крохотной комнатки. Его одежда уже припасена, так что ему остается только переодеться и нанести легкий макияж, замазать синяки под глазами от недосыпа и можно выходить на сцену под громкие крики и овации. Он давно заслуженный артист театра. — Если бы кто-то не пропускал первые пары, то и недовольств бы от Ксао не было, — смеется Сынкван, который учится вместе с Чимином в одной группе и знает его, как никто другой, и каждый день на парах выслушивает недовольства от лучшего друга и слезливые желания уснуть прямо на паре. — Ой, Сынкван, иди нахуй, пожалуйста! — выкрикивает Чимин, натягивая черные кожаные шорты, которые едва прикрывают округлые ягодицы. Клиентам такое нравится. В их глазах видится желание прикоснуться к ним и пощупать, чтобы ощутить напрямую упругость и мягкость. Да, они очень приятные на ощупь. Бу проверял лично. Им одобрено. — Это в приватку, значит? — подхватывает Чонгук, надевая наконец-таки белый кроп-топ. Гримерка снова заливается смехом, а Чимин показывает фак через шторку. — Кстати, сегодня у кого-нибудь есть приватные танцы? — спрашивает Джин, отлипая от экрана телефона и потягивая напиток из трубочки. — У меня пять, — поднимает руку Джао, второй надевая линзы. — Два, — отзывается Чонгук. — Четыре, — цыкает Бу и переводит взгляд на Сокджина. — А ты сегодня танцуешь? — Пропускаю. — А, просто в этот вечер его папочка занят на важной встрече с семьей. У него нет времени на свою танцульку, — улюлюкает Джао, смотря на Сокджина, который недовольно куксится в углу и качает головой. — Да, его сегодня нет, а для других я больше не танцую. — Ты понимаешь, что это не измена, — повторяет уже в который раз Джао, но Джин придерживается иного мнения. — Ты сам устанавливаешь правила. — Да, но я хочу танцевать только для Намджуна, — склоняет голову, перебирая пальцы. Это его желания и чувства. И он делает с ними, что захочет. — Какая прелесть, — умилительно и завистливо произносит Чонгук, сюсюкая. — Завались, Чон, — морщит брови Ким. Парни смеются, а из гримерки босым выходит Чимин в шортах и серебряном топе с глубоким вырезом на груди и завязками на боках, а в дополнение браслетами золотой, бирюзовой и черной расцветки. Бу подходит и смотрит на парня через подсвеченное зеркало. — Ты сегодня в приватке танцуешь? — интересуется спокойным тоном блондин. — Глупых вопросов не задавай, — не поднимая глаз, деловито произносит Чимин, ища подходящую косметику. — Ты когда последний раз там был? Сколько месяцев назад? Ты ж сюда пришел не просто так задницей елозить на шесте, а деньги зарабатывать. А в приватке их хоть жопой жуй. В прямом смысле. — Бу, я уже говорил, что приватно больше не танцую, — по буквам произносит Пак, рисуя стрелки подводками под цвет своих браслетов. — Да, попался старикан семидесятилетний, но он же не принуждал тебя ни к чему, — с теплой улыбкой вспоминает блондин. — А ты прикинь, как мне было неловко. Я словно перед преподом по информатике танцевал. Так он еще и на него похож был! Ужас. Как вспомню, так вздрогну. — Чимин, это как первый секс — не всегда приятно и радужно. Провалы случаются. — Пока что мне хватает денег. На дедушек я и в метро посмотреть могу, так что в приватку ни ногой. Бу улыбается и стучит другу по плечу, отходя к парням, обсуждающим сегодняшнюю публику. Чимин наносит на веки блестки, а поверх трех разноцветных линий стрелок прикрепляет звездочки. Кому-то нравится дерзкий образ, другие предпочитают милый, а Чимин сегодня ни то, ни другое. Что-то новенькое. Парень учится на переводчика и хорошо владеет английским, немецким и китайским, вот только с португальским у него большие проблемы. Как и с философией, которую он считает ненужным предметом, вот только из-за мнения какого-то студента ее почему-то не убирают из списка экзаменационных дисциплин. И если бы это был какой-то глупый зачет, но нет. Комплексный экзамен, оценка которого складывается из посещаемости, конспектов и ответа на самом экзамене. С первым у Чимина большие проблемы, потому что, как на зло, философию ставят первой парой практически каждый день, а парню нужно работать и поддерживать хороший сон. Квартира сама себя не оплатит, а холодильник не заполнится едой. Пак не из тех людей, кто готов питаться одним раменом только из-за того, что нет денег и нужно экономить. Именно поэтому он устроился работать в стриптиз-клуб, в который его однажды привел Сынкван, работающий здесь уже год. Чимину нравилось танцевать с детства, тело у него пластичное, а еще парень понравился директору клуба — Чон Хосоку. И с тех пор Пак умело крутится на шесте, как можно больше выпячивая зад, чтобы содержать его в целости, сохранности и пропитании. Пухлые розовые губы Чимин покрывает персиковым блеском и подкрашивает ресницы. Парочку раз осматривает себя в зеркале и поправляет топ. От каждого движения он спадает, но не оголяет грудь, оставляя ощущение недосягаемости. Чимин танцует в одежде, но в процессе может оголиться. Вот только будет очень неудобно, если один элемент слетит с него непредвиденно во время танца. — Так, мальчики, почему сидим без дела? — в гримерку залетает директор, оглядывает каждого и останавливает взор на Чимине, который единственный смотрит на него через зеркало. — Куколка моя, пора на сцену, — указывает на дорогие часы на запястье, а парни смеются с очередного прозвища. Каждый раз Чон Хосок одаривает своих танцоров им. Они уже ставят ставки, кого и как он назовет в этот раз. Словарный запас Чон Хосока разнообразен. — Уже иду, — отвечает Чимин, нацепляя быстро серьги-цепочки. — А где моя радость? Где моя танцующая принцесса? — удивленно распахивает руки Чон, хлопая глазами и не находя еще одного танцора. — Юнги приболел, но пообещал, что к выходным выйдет, — отвечает Бу. — Ох, моя бедненькая пташка. Передайте, что я жду его возвращения. Ребята переглядываются с улыбками на лице. Они давно заподозрили, что между директором и Мин Юнги есть какие-то отношения, вот только сам парень не признается, но каждый раз задерживается в кабинете Чона, а потом перед зеркалом при всех замазывает алые пятна на шее. И это не синяки, ведь следы зубов говорят об обратном. Директор выходит, а парни со смехом продолжают обсуждения. Чимин в последний раз смотрит в зеркало и поворачивается к компании. — Ну как вам? — и ждет реакции друзей. — Соточка. По пятибальной, — отвечает Джао. — Завораживающе. Что-то новенькое, — хмыкает Джин, склонив голову. — Ты выглядишь блистательно, как и всегда, — улыбается Сынкван, показывая два больших пальца вверх. — Я бы вдул, — выпаливает без задней мысли Чонгук. Парни заливаются смехом, а Чимин закатывает глаза и на высоких кожаных стрипах с блестками выходит, бросая напоследок: — Смотри, куда дуешь, ветродуй. Чимин проходит по коридору и ждет, когда его объявят, а пока из-за занавесок смотрит на публику. Обычно в клуб приходят люди от сорока и более лет, чтобы насладиться молодой кровью и увидеть горячие открытые тела, а понравившиеся купить и посмотреть поближе. Не все танцоры соглашаются на продолжение, но многих можно купить большим количеством бумажек. Чимина парочку раз пытались подложить под богатеньких спонсоров, но тот вежливо отказывал им, а в кабинете Хосока кричал, что трахаться не будет. Для него стриптиз в первую очередь танец и выражение чувств, а не красивая прелюдия. Пак осматривает народ и видит в первых рядах седоволосых мужчин, пьющих виски. Этого хватает, чтобы понять сегодняшний контингент. Чимин недовольно дергает занавеской и морщит нос. Перед выступлением охватывает легкий мандраж. Хотя он прекрасно понимает, что ошибку в танце никто не заметит. Все будут смотреть не на правильность и плавность движений, а на задницу и ноги, но Чимина это не задевает, ведь за эти самые ноги и ягодицы ему платят деньги. Ведущий объявляет его выступление, и освещение становится приглушенным. Чимин слышит, как громко бьется сердце, и медленной поступью направляется к шесту. Пока зал находится в темноте, Чимин, виляя бедрами и стуча каблуками, проходит на сцену и прислоняется спиной к холодному металлу, чувствуя дрожь и мурашки по телу от разницы температур. Все внимание зрителей переводится на него, а точнее — на ровную спину. Говорят, черный стройнит, но короткие облипающие шортики не скрывают, а лишь подчеркивают мягкость ягодиц через ткань. Включается музыка, весь свет сходится на Чимине. Парень медленно двигает головой, словно разминает затекшие мышцы, а затем резко поворачивает ее в сторону, приоткрыв губы. Он знает, что их припухлость нравится зрителям. Чимин умело владеет своим телом, пользуясь им на все сто. Руки смыкаются на шесте чуть выше головы, а прекрасные длинные ножки ненадолго взмывают поочередно вверх. Парень слышит восхищенные возгласы и перешептывания, которые музыка скрыть не в силах. Он улыбается заигрывающе и делает оборот, поворачиваясь к людям лицом, и кусает сексуально нижнюю губу, спускаясь медленно и плавно по шесту вниз, разводя при этом колени как можно шире, перенося на них точку опоры. Руки скользят так же и оказываются за спиной на полу. Чимин выгибается в спине, напрягая мышцы живота, и вздыхает. Люди на первом ряду тянутся ближе, чтобы рассмотреть тело детальнее. Но Чимин не дает им опомниться, как одна рука скользит от шеи до самого паха мучительно медленно, а выражение его лица показывает, что Чимина это возбуждает не меньше, чем публику, но это лишь игра. Чтобы каждый в зале думал, что этот малыш получает удовольствие и похотливо желает быть оттраханным каждым. Как только рука доходит до паха, Пак наклоняется, становится на четвереньки и ползет медленно и грациозно к людям на первых рядах, а те тянутся в ответ, чтобы получить внимание сладкого мальчика. Чимин про себя усмехается и выбирает более-менее молодого, останавливается возле него, проводя пальцем по линии подбородка, и подмигивает, отправляя воздушный поцелуй. Мужчина в нокауте. Но Пак снова не дает опомниться, поднимается резко, собранно и быстро на стрипы, направляясь обратно к шесту, не забывая вилять бедрами. Чимин одной рукой хватается за шест, сгибает ногу в колене, показывая блестящие бедра, обмазанные маслом, и начинает полноценный танец. Его тело пластично и уверенно двигается на шесте, то приближаясь к нему, то отстраняясь. Он обхватывает его руками и крутится. Чимин прикрывает глаза, держась крепче, и отпускает мысли и себя. Пак снова опускается на колени и, держась руками за металлический стержень, двигает всем телом, создавая волну. Все взгляды прикованы на него одного. Во время танца он обычно не вглядывается в похотливые лица, с которых стекают слюни, но делая очередные кружащиеся движения, он замечает один довольно заинтересованный взгляд черных глаз. Он отличается от всех прочих. Словно эти глаза смотрят не на пошлость движений, а на сам танец с точки зрения искусства. Чимин не успевает за него зацепиться, но в голову знатно ударяет эта мысль, и он ненадолго сбивается, но умело выкручивается, перекидывая ноги. Пак танцует, но уже целенаправленно ищет тот самый взгляд, вот только не может найти, бездумно повторяя заученные движения, вертясь грациозно и сексуально на шесте. Танец подходит к концу. Чимин отпускает шест, становится снова на четвереньки и очень медленно в темп музыке опускается грудью на пол, а таз держит наверху. Он сбито дышит и снова сталкивается с этим взглядом, чувствуя себя полностью раздетым. Черные глаза смотрят уверенно и плотоядно. Этот человек раздевает его одним взглядом, но не с целью наброситься, а продолжить любоваться. Чимину не по себе, но свой он не отводит, ощущая, как колени и бедра дрожат. Он лежит на полу, люди кидают ему деньги, а этот самый мужчина улыбается одним уголком губ и хлопает вместе со всеми. И сероволосый не слышит всеобщего рукоплескания, только его. Пак смотрит на незнакомца и чувствует необычный прилив сил и одновременную усталость от танца. Этот контакт глаз длится недолго. Чимин поднимается и кланяется, а мужчины и след простыл. Танцор уходит гордо, удовлетворенный эффектом танца, а в голове держит изучающий до костей взгляд. На сегодня работа окончена. Из-за подготовки к экзамену ему нужно спешить домой — отсыпаться, чтобы завтра прийти на первую пару, а не благополучно ее проспать, чтобы затем ныть из-за пропуска. Чимин переодевается в свою одежду, но макияж не смывает. Худи песочного цвета и светлые джинсы оказываются на нем вместо топа и шортов, и в них он чувствует себя гораздо удобнее. Закинув сумку на плечо, Пак уходит, оставляя след от помады на зеркале, как знак прощания ребятам. Он решает быстренько уйти через черный ход, которым всегда пользуется, но нудные охранники не пропускают, прогоняя идти через главный. Чимин направляется к выходу, но его задевает плечом какой-то мужчина, и сумка с вещами и падает на пол. — Ублюдок, — не сдерживается парень и складывает содержимое обратно. Пак поднимается и чуть не ударяется макушкой о чужой подбородок. — Прошу прощения, — низкий бархатный голос заставляет смерить пыл. — Вы обронили, — и протягивает бумажник. Чимин сначала глядит на бумажник, а затем на мужчину и приоткрывает рот, осознавая, что это тот самый, который смотрел на него отличающимся ото всех взглядом. Что-то резко согревающее отдает в грудную клетку, но внезапно вспыхнувший огонек потухает. И вот теперь очередь Чимина изучающе смотреть на мужчину, точнее в невероятно красивые и поглощающие глаза, похожие на уголь и одновременно на самое красивое звездное небо, которое Пак только видел в своей жизни. Он любуется непозволительно долго и утопает во взгляде, не понимая, почему не может перестать глупо пялиться и молчать. Чимин приоткрывает рот, намереваясь сказать благодарность, но мужчина улыбается уголками губ, непрерывно разглядывая его в ответ. — Клеопатри. — Ч-что? — Чимин растерянно моргает, чувствуя себя сбитым с толку. Собственное тело в один момент начинает вести себя странно, словно кто-то другой управляет им, а не Пак Чимин. — Твой танец был великолепен, как и ты сам. Блистательное представление. Чимин дергает бровями, удивленный внезапным приятным комплиментом. Этот мужчина не сказал, какие у него сочные бедра и задница, как он сексуально двигался, словно вместо шеста член, какие у него пышные бедра и губы, которые он бы он хотел видеть на своем органе. — Часто танцуешь? — Пару раз в неделю, — Чимин не знает, зачем говорит, но рот сам открывается. — У тебя пластичное тело и сильные ноги, раз уверенно держишься на шесте. И снова эти неоднозначные комплименты без пошлого подтекста. Чимин завороженно смотрит, а глиттер на его веках переливается. Парочка блесток попадает на ресницы. — Вам что-то нужно? — неуверенно спрашивает Пак, смотря на расстегнутую рубашку мужчины, прикусывая губу. — Всего лишь захотел увидеть звезду воочию, — и снова он улыбается, расплываясь в легкой ухмылке, а Чимин вторит ему, поправляя лямку на плече. Он забирает бумажник, совсем невесомо касаясь пальцами загорелой кожи, и получает приятный разряд тока. Волосы на затылке шевелятся. — Долго смотреть на звезды вредно, а то замечтаешься, — он поправляет сумку и прядь волос. — Хорошего вечера, господин мечтатель. Чимин разворачивается, одаривая мужчину милой улыбкой, в которой черти пляшут, но краем уха слышит: — Еще увидимся, клеопатри.

***

— Чимин, тебя заказали в приват. Неслыханная новость ударяет по вискам, заставляя резко повернуть голову, оторвав взгляд от зеркала, а ровный блеск смазаться у уголка губ. — Что?! Я вообще-то в стоп-листе, если не забыли! — Чимин злится и хмурит брови, стоя полуголый у зеркала в одних сетчатых колготках и черных кожаных шортах с ремнем с блестящей бляшкой. Джин, который принес недобрые вести, стоит в дверях не менее удивленный, чем сам Пак. — Знаю, но мне сказали, что тебя заказал один мужчина. — Пришлите к нему Сынквана или Чонгука! — с каждым словом голос звучит громче, а брови сходятся к переносице. — Он не хочет видеть никого другого. — Я сказал нет! — верещит Чимин и бросает тушью в Джина, но он успевает увернуться, и та попадает в дверь. — Успокойся, — подходит Джао, мирно касаясь предплечья и заглядывая в глаза. — Да как тут успокоиться можно? — Пак бросает на него колючий недовольный взгляд. — Тебя просят всего лишь станцевать, так иди и танцуй, — подает голос Джин. — Не пойду, — Чимин упирается на своем и скрещивает руки на груди, как недовольный ребенок, раздувая красные щеки. — Чимин, этот человек попросил не тратить его время и прийти через десять минут, — сообщает еще одну недобрую весть Ким. — Что?! — Пак сжимает кулаки от злости и бросает в Джина каблуком, но ему снова удается избежать удара, а вот вмятина на двери остается. — Да я сейчас покажу этому индюку нетерпеливому. Все выскажу и заколю стрипами! Чимин начинает впопыхах собираться, бросаясь угрозами, а парни со страхом ждут, когда Пак выйдет и что последует из этого. Чонгук, кусая губы, смотрит на Бу, который сминает нервно пальцами. Джин же боится, что в него снова прилетит и на этот раз что-то потяжелее, а Джао смотрит совершенно спокойно. Пак поправляет прозрачные бретельки белого топа, доходящего до ребер, и босиком выходит из гримерки, нарочито громко хлопнув дверью, сотрясая стены в клубе. — Что же сейчас будет, — выдыхает Сынкван, чувствуя недоброе. Чимин направляется в одну из приватных комнат и своим недовольным лицом провожает каждого встречного человека. Никто не скроется от его злости. Он еще выскажет парочку ласковых директору, который прекрасно знает, что Чимина нельзя заказывать. Его даже в списке на приват нет. Так как же этот аноним его вычислил, так еще и велел поторапливаться?! Никто не смеет указывать Чимину. Он проходит внутрь, припасая гневную тираду, и направляется к небольшой сцене, где стоит шест. — Я приватно ни перед кем танцевать не… — но обрывается на полуслове, замечая в кресле его. — Какого… — Добрый вечер, клеопатри, — улыбается обольстительно, закидывая ногу на ногу и держа в руках бокал красного полусладкого. Гнев сменяется удивлением и полной растерянностью. Чимин застывает на сцене. На него смотрит пара любопытных глаз, не дающая нормально сделать глоток кислорода и сдвинуться с места. Пак прирос ногами к полу. И пока его разглядывают, проходясь от пяток до макушки, Чимин делает то же самое. Черные лакированные, начищенные до блеска, ботинки, такие же темные, как ночь, брюки и бордовая рубашка, расстегнутая на три пуговицы, открывает вид на острые ключицы и мышцы. Одна рука держит бокал вина, а вторая покоится на подлокотнике. Чимин облизывает губы, видя выпирающие вены, змейками ползущие и скрывающиеся под рубашкой, закатанной до плеча. На среднем пальце золотое кольцо, а вот безымянный без. Не женат. Чимин скользит взглядом выше, совсем не стесняясь, и залипает на глазах. Снова. Эти черные всепоглощающие глаза не могут не цеплять. Звериный, охотничий взгляд заставляет попадать бездумно в ловушку. Парень замечает родинки на щеке, губе, носу и под глазом. Черные волосы аккуратно уложены и открывают лоб, придавая образу сексуальности, брутальности и мужественности, а Пак уже готов. — Как вам удалось заказать меня? — хмуря брови, спрашивает Чимин. — Сколько денег заплатили ради этого? Мужчина ухмыляется, продолжая любоваться парнем и только чуть погодя отвечает, делая глоток. — Я всего лишь очень хорошо попросил, поэтому мне сделали небольшое исключение. Чимин хмыкает и закатывает глаза. — Я не буду танцевать. Сколько вы отдали? Я верну вам сумму, — Чимин уже собирается уходить со сцены, но приказной баритон его останавливает. — Мне не нужны деньги, клеопатри. Я хочу увидеть твой танец. — Я же сказал, что… — вздыхает Чимин устало, повторяясь. — Танец. Без продолжения, — настаивает на своем мужчина. — Как только закончишь, можешь идти. Ему непонятно, почему этот незнакомец хочет так увидеть его танец. В клубе столько танцоров, более умелых и опытных, чем Пак, но мужчина уперся и просит его. У Чимина есть предположение. — Вы импотент или маньяк? — спрашивает в лоб без стеснения. — Люблю искусство, — усмехается мужчина, делая очередной глоток. Чимин долго не поддается на уговоры и, смирившись, запускает музыку. Легкая приятная мелодия проходится по телу, и Пак кошачьей походкой направляется к шесту, обхватывая его одной рукой, и соприкасается внутренней стороной бедра, получая слабый разряд, откидывает голову и бросает взгляд из полуприкрытых ресниц на мужчину, а тот наблюдает за каждым движением, не отрываясь, держа в руках бокал, не делая глотков. Пак улыбается, возвращаясь к танцу и полностью отдаваясь ему. Простые сменяются более сложными, и вот уже парень скользит с верхушки на пол, перекидывая ноги, выполняя акробатические движения. Тело походит на волну, а ноги обхватывают шест. Никаких пошлых и резких движений. Только плавность и гибкость. Мужчина восхищенно наблюдает, с придыханием ловя каждый быстро брошенный взгляд сероволосого. Чимин двигает и кружит задницей, оттопыривая ее и расставляя широко бедра, перекидывает ноги и оказывается на полу. Скользит от таза до бедер руками. Дыхание уже сбито, но он продолжает чувственный танец, ощущая себя, как под микроскопом, из-за этого взгляда. От него все внутри переворачивается, а тепло разрастается в пожар. Танец подходит к концу, а парень чувствует, как дрожат собственные колени и не от усталости или сложности танца, а от мужчины. Он обхватывает шест над головой и медленно спускается, прижимаясь к нему спиной, опускаясь на широко разведенные колени. Грудная клетка часто вздымается, а с виска стекает капелька пота. Чимин останавливает свой взгляд на старшем. Тот молчит какое-то время, а затем хлопает, заставляя парня подняться на ноги и поклониться. — Это было великолепно и очень сложно. Я впечатлен, — слова трогают струны души. И Чимин по непонятной самому причине тянется к мужчине, спускаясь со сцены на дрожащих ногах, и подходит к столику, на котором стоит бутылка вина, бокалы и вазочка с фруктами и ягодами. — Вы делаете странные комплименты, — усмехается Чимин, очищая банан. — Мне нужно хвалить твою задницу и ляжки? — Чимин не отвечает, пожимая плечами и откусывая кончик. — Или стоит высказать похотливые желания, как я хочу, чтобы на месте этого банана оказался мой член? Чимин кашляет, чуть не выплевывая фрукт, и видит на лице мужчины улыбку, а сам продолжает кашлять, чувствуя влагу в уголках глаз. — Хотите, чтобы я его тоже откусил? Мужчина усмехается. — Могу я узнать имя того, для кого старался? — спрашивает Чимин, забрасывая удочку. — Ким Тэхен. Чимин пробует мысленно это имя на губах и довольно кивает, смотря на старшего. Вроде нужно идти, ведь танец закончен, но Пак не хочет покидать приятного мужчину. — Не хотите узнать мое имя? — спрашивает парень, надкусывая фрукт побольше. — Клеопатри. Разве тебя не так зовут? — с улыбкой тянет мужчина, а Чимин закатывает глаза. — Хватит обращаться ко мне на вы, я не настолько старый. — Сколько вам? — Тридцать шесть. — Двадцать один. Ты прав, не настолько старый, — издевательски произносит Чимин, хихикая. — Что ты здесь забыл? Нравится смотреть на танцующих мальчиков помоложе? Ищешь себе партнера на ночь? — Не угадал, — цокает, качая головой Ким. — Ищу любовь, — и, кажется, нашел. — Ну, кто ищет, тот всегда найдет. Но ты не в том месте ищешь. — Уверен? — изгибает вопросительно бровь, проводя кончиками пальцев вверх от колена к бедру Пака. Чимин напрягается, но не от непрошеных движений, а приятной волны, пришедшей вместе с внезапным прикосновением. Пухлые губы останавливаются в нескольких сантиметрах от банана, а язык касается фрукта, проводя кончиком, повторяя движения старшего. Но не успевает он опомниться, как его хватают за бедра и усаживают на свои. Чимин роняет банан на пол и распахивает глаза, смотря удивленно на мужчину, держащего его за мягкие места. — Никакого продолжения, помнишь? — быстро напоминает Пак дрожащим голосом, а сам уже сомневается, что не хочет принять участие в продолжении. Голодный восхищенный взгляд смотрит на Тэхена, а грудная клетка заходится в жарком танце. — Помню, но клеопатри сам подошел ко мне, — его голос ласкает слух, как мед. — Я не давал согласие на секс. — А я и не предлагаю, — улыбается, ловя Чимина и заставляя прикусить губу. — О чем же ты думаешь, маленький клеопатри? Чимин не чувствует стыда. Ему не неловко, что он подумал об интиме. В этой комнате танцы обычно этим и заканчиваются, так что ничего постыдного нет. Да и в кресле сидит не семидесятилетний старик, который во время секса может откинуться, а взрослый, здоровый, достаточно сексуальный мужчина, доводящий Чимина до дрожи своим голосом и манерой общения. Парень умещает руки по сторонам от головы старшего и наклоняется к нему, а сам дрожит от предвкушения и неизвестного доселе желания. Еще никогда Чимин не жаждал так сильно оказаться близко к незнакомцу. Это кажется чем-то странным и почти неведанным. Но Тэхен его не отталкивает, а лишь смотрит, держа руки на бедрах и сжимая сетчатую ткань колготок, а Пак молится, чтобы они выдержали натиск сильных рук. — О тебе, — выпаливает без задней мысли Чимин и приоткрывает рот, выпуская судорожный вздох. Тихий шепот касается тонких губ, которым сейчас не до улыбки. — Я уже попал в твои мысли? — почти рычит тихим тоном, а Чимин кусает нижнюю губу изнутри. С ним играют, а Пак большим терпением не обладает. — Я для кого попало приватно не танцую и на коленях не сижу, — ухмыляется, ведя руками вниз, касаясь горящих плеч. Парень расстегивает парочку пуговиц, открывая вид на накачанную грудь, и едва слышно скулит. — А для меня будешь? — властный тон заставляет Чимина поднять взгляд с острых выпирающих ключиц. Все это звучит сомнительно, но парень не чувствует подвоха и загипнотизировано смотрит в глаза Тэхену. — Буду, если попросишь. Ким другой ответ и не принял бы. Его рука тянется к вазочке и аккуратно подцепляет клубнику за хвостик. Он проводит кончиком ягоды по пухлым губам, а парень раскрывает их, чувствуя неистовое желание, бурлящее, как жерло вулкана. — Открой рот, — просит и одновременно приказывает Ким, а Чимин повинуется беспрекословно. Сладкая крупная ягодка оказывается во рту, и Чимин только хочет сомкнуть губы, как натыкается на взгляд старшего. — Не кусай. Чимин вздыхает и не сводит глаз с Кима, чувствуя мурашки, бегущие вниз по позвоночнику. Тэхен на него смотрит хищно, плотоядно, а Пака это возбуждает сильнее, заставляя чувствовать узость в шортах. Тело само поддается на его игры. Пушистые ресницы хлопают, а Ким залипает на безбожно невинный и пошлый взгляд ангела, сошедшего с небес. Но ангел этот грешен. Вот только Ким не осуждает, а восхищается и подкармливает порочное создание. Ягода в руках мужчины сначала очерчивает контур губ, оставляя сладкий вкус, а затем попадает в горячий рот и начинает играться с языком. И Пак на месте ягоды представляет язык Кима, точно такой же сладкий и проворный. Он поддается на провокацию и игры, сжимая ее своими губами, и начинает насаживаться, размазывая слюну, стекающую с подбородка. Этот пошлый вид и действия заставляют Кима нервно сглотнуть. Чимин видит, как дергается кадык, и выпускает клубнику изо рта, смотря на старшего с припухлыми, раскрасневшимися от сока клубники губами. В штанах становится тесно. Ким подхватывает Чимина под ягодицы и размашисто лижет языком по подбородку, слизывая густую, сладкую слюну, а Пак громко выдыхает, поджимая ягодицы. — Тэхен… — на грани стона. — Спокойней, клеопатри, — Ким похлопывает по ягодице и забирается осторожно под шорты, сжимая в крепкой хватке плотные половинки. Ким видит в глазах Чимина желание, похоть и страсть. А в собственных — безумие, вожделение и влечение. — Ты сам сказал, что никакого секса, — напоминает Ким, но желает скорее отбросить ненужные слагаемые. — К черту! Я хочу тебя, — Чимин ерзает в нетерпении и накрывает его губы первым. Тэхен не колеблется ни минуты, отвечая страстно и охотно, сжимая руками мясистые ягодицы, получая в ответ сбитое дыхание и тихий стон. Чимин, как оголенный провод, где не коснись — отдает электрическим разрядом. Еще никогда он не испытывал такой одержимости и потребности в касаниях. У него была установка — не трахаться с клиентами, но все летит коту под хвост, когда губы Тэхена вытворяют такое, что парень собственного тела не ощущает. Ким требовательно целует, напирая и не давая младшему передышки. Чимин мычит и разжимает сжатые в кулаки руки, ощущая, как собственное тело не слушается, подчиняясь Тэхену. Скользкий горячий язык раздвигает пухлые губы и очерчивает внутреннюю сторону, вызывая скулеж и плавное движение. Чимин прижимается к нему, ощущая членом ширинку, которая подозрительно выпирает, сдавливая стоящий орган. Чимин улыбается, чувствуя стояк старшего, и шепчет в рот: — Возьми меня, прошу, — его горячее дыхание опьяняет посильнее вина, а мольбы не могут быть неуслышанными. — Ты ничего ведь обо мне не знаешь, — Ким тормозит на мгновение, но пыла не сбавляет. Чимин отстраняется нехотя от губ, прислоняясь лбом к чужому, и с искрами смотрит во всепоглощающие бездны. — Что мне нужно знать, чтобы ты наконец трахнул меня, пока я не опередил тебя? — с улыбкой спрашивает Чимин, вызывая усмешку на губах Кима. — А ты в доминирующей позиции? — Нет, — поудобнее усаживается, смотря с интересом в глаза Киму. — Но если очень сильно захочу, то могу тебя нагнуть. Ким сжимает ягодицу, получая в ответ мелодичный стон и заломленные брови, убеждаясь, что Чимин лучше смотрится в принимающей позиции, нежели доминирующей. — Я люблю, когда мне подчиняются и выполняют приказы. Мне нравится, когда слушаются. Обычный секс не для меня. Если не передумал, то я покажу тебе, что такое настоящий секс. Тэхен так красиво заманивает, а Чимин так возбужден, что не может сопротивляться и лишь улыбается дразняще, маняще. — Мне нужно звать тебя папочкой или господином? — Не обязательно. Тебе нужно дать лишь один ответ. И не думай, что я играюсь или пользуюсь тобой лишь раз. — Ты заплатил за этот секс, — Чимин пальчиком проводит по его губам, смотря при этом на свои игривые движения. — За танец, — исправляет, но значения это не меняет. — Клеопатри, я предлагаю тебе попробовать, а если понравится, то будем видеться на постоянной основе. — Ты даже имени моего не знаешь, а предлагаешь такое, — качает головой с усмешкой на губах. — А ты скажешь мне его? Чимин улыбается и убирает палец с губ старшего, облизывая его демонстративно пошло. — Клеопатри. Тэхен заводится не на шутку. Еще никогда возбуждение не доходило до точки кипения. — Времени думать нет, клеопатри, — Тэхен берет бокал вина и отпивает, продолжая держать взгляд на Чимине. — Мне нужен ответ. — Я согласен. Тэхен выдыхает и подносит вино к губам Пака, давая сделать глоток. — Прекрасный выбор. Но на столик бокал не возвращается. Он опускается чуть ниже, прохладное стекло касается подбородка, а Пак поднимает голову. Ким ведет дорожку вниз и останавливается на шее, давая почувствовать холод, и выливает остатки на тело парня. Белый топ в мгновение становится мокрым и приобретает гранатово-розовый оттенок, но Чимин не успевает возразить, как сладкие капли вина слизывают. Парень дергается, запрокидывая голову и мыча от странного удовольствия. Тэхен языком движется от шеи вниз по ключицам, а на светлой коже остаются покраснения. Пак дрожит и, прикрыв глаза, чувствует, как медленно теряет связь с реальностью, а сильные руки приподнимают и уносят на просторную кровать с балдахином. — Ты слаще любого вина и фрукта, — прерывисто выдыхает Ким, а Чимин улыбается, оплетая шею руками, притягивая ближе. — Знаю. Тэхен не теряет ни минуты. Он стаскивает с Чимина сначала липкий топ, видя торчащие бусины сосков, следом идут шорты вместе с колготками, а нижнего белья на парне не оказывается вовсе. Ким хмыкает. — А ты точно не рассчитывал на продолжение? — дразнит Ким, проводя пальцами по внутренней горячей стороне бедра, вызывая табуны мурашек. — Стриптиз танцуют без нижнего белья, умник, — закатывает глаза Чимин и толкает его в грудь ногой, но Ким перехватывает и целует щиколотки, а парень расслабляется. — Клеопатри, когда последний раз у тебя был секс? — спрашивает Тэхен, нащупывая под подушкой тюбик смазки. — Достаточно давно. Если думаешь войти в меня на сухую и без растяжки, то не советую. Я громкий. Буду кричать, — карие глаза по-кошачьи хмурятся, вызывая смех. — Я не садист, а доминант. Тэхен поднимается и отходит в поисках конкретной вещи, заставляя Чимина томиться в ожидании и желать его все больше и больше. Пак дует губы и садится в позу лотоса, не стесняясь своего нагого тела. Он знает, что его фигуре многие завидуют, поэтому прикрываться и краснеть смысла не видит, а тем более просить не смотреть. Если понадобится, Пак заставит Кима глядеть на его обнаженное тело и пускать слюни. — Что-то ищешь? — склоняет голову с интересом, наблюдая за старшим, а тот вскоре возвращается, держа в руках плеть и красную атласную ленту. — Нет, — резко выдает Пак и собирается слезть, но его резко притягивают за щиколотки и прикладывают палец к губам. — Клеопатри, не отказывайся раньше времени. — Если ты собрался хлестать меня этой палкой по заднице, то даже не надейся, — Чимин хмурит брови и хватает его за руку на собственной ноге. — Я не собираюсь тебя бить, глупый, — улыбается Ким и толкает парня обратно на постель, заставляя встретиться спиной с мягкими простынями. — Я хочу тебя отшлепать. — Звучит не лучше, — противится Чимин, поджимая губы, боясь признаться себе и Киму, что у него подобного еще не было, но одна мысль заставляет все внутри сжаться. — Если будет неприятно или больно, я прекращу. Хорошо? Ким не настаивает и не просит, а дает выбор, но Чимин не хочет отказываться, поэтому сглатывает, смотря в черные озера, и неуверенно кивает, разводя бедра. Старший замечает этот жест и проводит кожаным концом по внутренней стороне от паха до колена, а Чимин громко и прерывисто выдыхает, сводя ноги инстинктивно, вызывая довольную улыбку у Тэхена. — Вставай, клеопатри, — Ким тянет его за руку и помогает подняться. Чимин повинуется каждой просьбе, не чувствуя в голосе указов или грубости. Не таким он себе представлял доминанта. Тэхен накрывает лентой ему глаза, оставляя успокоительный поцелуй на губах, а затем связывает запястья нетуго. Он разворачивает Чимина спиной к себе и поднимает руки над головой, привязывая их с помощью вспомогательной ленты к крючку над кроватью, и проверяет прочность. Ким встает позади Чимина совсем рядом и сначала любуется ровной спиной с россыпью родинок, ямочками на пояснице и округлыми розовыми ягодицами, которые так и манят прикоснуться. Тэхен их еще испробует. Руки не могут пройти мимо, как и взгляд. На подтянутую задницу хочется смотреть часами. Чимин замирает, полностью лишенный зрения, зато слух и осязание очень хорошо обостряются. Он громко дышит, приоткрыв рот, и готовится получить порку, но вместо этого ощущает кожаный конец на спине. Тот медленно скользит, оглаживает тело, подчиняет, просит довериться и расслабиться, но Чимин напрягается, громко выдыхая. Тэхен понимает чувства Пака сейчас и ничего не говорит, давая время привыкнуть. Кожаный кончик скользит вниз, но натыкается на ягодицы. — Клеопатри, раздвинь ножки шире, — просит Ким, а Чимин исполняет просьбу, но плеть по-прежнему не может пройти меж ягодиц. — Еще шире, мой хороший. Чимин кусает губы, чувствуя себя хорошо, когда из уст мужчины сыплются комплименты. Он разводит ноги широко, показывая свою гибкость и растяжку, а Тэхену остается только восхищено выдохнуть. — Умничка, — поощряет Ким и проходит между ягодиц, начиная наглаживать сжатое колечко мышц. Чимин выгибается в спине дугой и протяжно стонет, а у Кима глаза расширяются от этого прелестного громкого звука, закладывающего уши и эхом разносящегося в голове. Мужчина уже предчувствует это удовольствие на кончике языка. Долго мучить парня он не может и спустя пару поглаживающих движений прекращает, прося встать в прежнюю позу. Несколько минут в комнате стоит тишина. Слышалось только томное громкое дыхание Пака. Парень уже полностью расслаблен, хотя должен находиться на иголках, но все наоборот. Пак облизывает пухлые губы, напрягая слух, как резко выгибается в спине и громко вскрикивает, ощущая шлепок. Тело рефлекторно дергается, но не подальше от источника раздражения, а навстречу. Чимин опускает голову, губы так и застывают в стоне, а задница оттопыривается. Тэхен ждет какое-то время, давая Чимину прийти в себя, и ещё раз ударяет с такой же силой. Сероволосый кусает губы, но стона сдержать не получается. — А ты не шутил, — улыбается Ким восторженно, а собственный стояк просит прикоснуться и облегчить пытку. Голое тело клеопатри — самая страшная пытка на свете. — Громкий мальчик. — Т-Тэхен… — стонет жалобно Чимин и поворачивает голову, не видя старшего. — Еще… У Тэхена глаза на лоб ползут. Он не ожидал, что клеопатри так легко и быстро войдет во вкус. Ким боялся услышать, что сделал больно, но пока что делает все в правильном направлении. — Повтори, — просит, пребывая до сих пор в восхищении, сжимая с треском рукоять плети. — Клеопатри, скажи еще раз. Чимин сексуально прикусывает нижнюю губу и оттопыривает зад, наклоняясь грудью вперед, стараясь звучать как можно более невинно. — Отшлепай меня, господин, — и это получается. Тэхен входит в кураж, но не теряет рассудок и контроль. Он шлепает Чимина, заставляя стонать и выгибаться, одаривая его тысячью и одним словом похвалы, замечая, что его мальчику это нравится. Чимин дрожит и сжимает ленту в руках. С каждым ударом он чувствует себя мазохистом все сильнее и сильнее. До этого он не замечал за собой любви к подобной ласке, но сейчас сам напрашивается на нее и получает дикий кайф. Он стонет, не скрывая наслаждения и драйва. Его голос звучит, словно из громких динамиков. Комната хорошо звукоизолирована, не стоит волноваться, что кто-то спутает стоны удовольствия с криками о помощи. Чимин кусает губы, сдирая кожицу, и заламывает брови, ощущая, как горят ягодицы, но ему мало. Он хочет еще. Больше ударов. Не хватает только сильных рук, опоясывающих тело, прижимающих к сильной груди. Но внутренние мольбы Чимина были услышаны. За спиной слышится падающий звук, он поворачивает голову, но ничего не видит, зато чувствует тело совсем близко и распахивает пухлые губы, ощущая что-то округлое и металлическое с заостренным концом в районе ануса. Рот открывается шире. — Тэхен, — скулит и тянет Чимин, прислоняясь горящими ягодицами к паху, и трется. — Не тяни, прошу. Растяни и войди уже. Член парня болезненно ноет. С каждым ударом плети он дергался, словно вот-вот из головки потечет белесая жидкость, но, кроме стекающей смазки, ничего нет, вот только покалывающее возбуждение никуда не делось, как и желание кончить. От невозможности прикоснуться к себе Чимин изнывает. — Подожди, мой нетерпеливый клеопатри, — шепчет Ким, водя металлической анальной пробкой по губам. — Вот растяну тебя этой штучкой и исполню просьбу. Чимин выдыхает и принимает пробку в рот, обсасывая ее хорошо, смачивая собственной слюной, и расставляет ноги шире, чтобы игрушка вошла без проблем, хотя последний раз у Чимина был несколько месяцев назад. Ким заводится, видя, как пухлые губы смыкаются на игрушке и сосут ее с упоением и отчаянным желанием получить чувство заполненности. Тэхен не может долго терпеть и вынимает пробку изо рта Пака с громким чпокающим звуком, а тот облизывает губы и запрокидывает голову. Старший раздвигает аккуратно ягодицы и выливает еще смазки на игрушку и проход. Он целует Чимина в висок и свободной рукой играется с сосками, отвлекая от неприятных ощущений. Металлический кончик входит легко и без препятствий, а вот уже широкая округлая часть чуть труднее. Но Чимин расслабляется благодаря поцелуям и играм с сосками. Парень мычит и громко часто дышит, принимая внутрь пробку, а когда чувствует ее основание, победно выдыхает, но это еще не конец. Ким вынимает ее наполовину и обратно вставляет. — Тэхен! — вскрикивает Пак, резко выгибаясь и дергая связанными руками. — Потерпи, это нужно, чтобы тебе не было больно. — У тебя там тридцать сантиметров в штанах припрятано? — мычит недовольно Чимин. Порка и то приятнее была, чем растяжка. Тэхен улыбается, продолжая целовать, переходя на щеки, и массирует соски, водя по кругу. — Почти. Чимин пропускает шутку мимо ушей, стараясь концентрироваться на поцелуях, а не пробке. И получается. Спустя минут десять игрушка уже полностью входит и выходит, а Чимин постанывает, кусая губы. Тэхен вынимает игрушку и отбрасывает ее к плетке, а Пак стоит неподвижно, весь вспотевший и уставший. Ноги совсем не держат, а член болезненно ноет. Ким оказывается близко и касается головки, а Чимин распахивает губы в немом стоне. — Думал, что я не замечу? — шепчет у самого уха и водит по стволу, оттягивая кожицу. — Д-да, — прикусывает губу и напрягается. — Ну как я могу оставить своего маленького клеопатри без внимания? — Тэхен дрочит ему, задавая нужный темп, заставляя парня прерывисто дышать. — Кончишь для меня? — утробно рычит Ким, а Чимин громко стонет и кивает, но понимает, что этого не достаточно. — Д-да, господин. Не проходит и минуты, как парень изливается в кулак старшему с громким протяжным стоном, уходящим в самое сердце Кима. Этот громкий мальчик — его несбыточная мечта, которая вдруг воплотилась. Чимин обессилено наклоняется вперед, и, если бы не лента, упал, но Ким его развязывает, снимает повязку с глаз и подхватывает под бедра, впечатывая в поцелуй, а Чимин на глазах оживает, отвечая охотно и требовательно, словно ему дали глоток воды. Тэхен валит его обратно на постель и зацеловывает все лицо, спускаясь на шею, и оставляет багряно-красные засосы, больше похожие на укусы зверя или лепестки алых роз. Младший раздвигает послушно ноги и ждет, когда Ким заметит, что чуть ниже груди есть пространство, которое тоже требует определенного внимания, а мужчина его игнорирует. — Тэхен… — снова мольбы с пухлых губ срываются. — Да, мой сладкий клеопатри? — поднимает голову, отрываясь от постановки засосов на животе. — Ты меня мучаешь, — хмурит брови и, ловко ухватившись за плечи, переворачивает старшего, меняя их местами. — Больше никаких прелюдий. Я хочу тебя, — властно и игриво произносит Пак, восседая на бедрах, а руками упирается в плечи и смотрит с высока. Тэхен ухмыляется и тянется к ягодицам, но получает шлепок, стреляя недоуменным взглядом. — А ты думал, что один можешь связывать? — улыбается и тянется за лентой на тумбе, завязывая слабо запястья старшего и заводя их над его головой. — Пришла моя очередь отыграться. Чимин выгибается и задом потирается о ширинку, дуя губы. — Что моему клеопатри не нравится? — спрашивает Ким, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. — Наличие на тебе одежды, — глаза опасно сверкают. Чимин одним рывком избавляется от рубашки, срывая с нее пуговицы, и открывает вид на подкаченное, горячее, смуглое тело, а руки так и просятся провести по нему, оставить царапины. Парень быстро снимает брюки и обувь. Теперь мужчина перед ним полностью голый, и Пак улыбается, смотря на орган достаточно больших размеров, который еще и стоит колом. Танцор ползет дикой кошкой к нему и обхватывает рукой, а тот еле в ладонь помещается. Чимин восторженно выдыхает, водя вверх-вниз. — Про тридцать сантиметров кто-то не врал, — хихикает и проводит языком по головке, кончиком надавливая на уретру. — Не тридцать, конечно, но впечатляет, не так ли? — Ким пихает язык за щеку, сдерживаясь, чтобы не качнуться в рот парню. — Очень, — шепчет Чимин и размашисто лижет головку, пальцами ощущая каждую выпирающую венку. Тэхен обычно гордился своей выдержкой, но сейчас чувствует, что она падет с крахом вместе с уверенными ласковыми движениями языка. Чимин смотрит при этом на него и не краснеет, не стесняется. Эти хитрые карие глаза из него готовы жизнь высосать в прямом смысле. И Ким вполне уверен, что они на это способны. Но спустя пару вылизывающих движений парень останавливается и облизывает губы. Пухлые пальчики находят презерватив под матрасом и, с победной улыбкой на лице, раскатывают по всей длине, смазывая лубрикантом для легкого скольжения. — Я, в отличие от тебя, не хочу дразнить, — Чимин упирается руками в грудь и обхватывает ствол, направляя к колечку. — Я хочу поскорее показать тебе, что еще неплохо умею танцевать на бедрах. Тэхен всему верит, наблюдая из полуприкрытых глаз за младшим, позволяя ему немного проказничать, но парень еще не представляет, что его ждет после. Эту шалость он ему простит. Хочется узнать клеопатри всего. Чимин медленно опускается, запрокидывая голову, и стонет глухо, когда ягодицы касаются бедер Кима. Пару минут он просто сидит, привыкая к позе и размеру, а спустя несколько начинает скользящими движениями двигаться взад-вперед. Чимин сжимает кулаки на груди старшего и смотрит возбужденно с красными щеками и взмокшими от пота волосами, но даже этот вид заводит Кима, как картинка с обложки порно-журнала. Он восхищается и ликует, что ему одному дозволено видеть этого парня таким пошлым, откровенным и чувственным. Остальные могут только догадываться и придумывать, какой же он в постели, а на деле же выше всех наград и похвал. Чимин делает волну бедрами, двигая тазом, как можно более плавно, ощущая орган, касающийся мягких стенок внутри, и старается не сжимать его сильно. Через пару движений слышатся шлепки. Пак уже уверенный в позе и своих действиях начинает прыгать, приподнимая несильно ягодицы, но с каждым следующим движением и прыжком, чувствует легкость и приятную дрожь по всему телу, словно после душа. Он срывается на громкие крики. Его тело умело двигается и контролирует процесс. Тэхен же сбито дышит, пуская чуть ли не клубы пара. Черные глаза закатываются, а голова откидывается на подушки, пока этот парень скачет на нем, сжимая член при каждом движении. Ким не может смотреть и не иметь возможности коснуться мягких бедер или упругих ягодиц, которые с такими громкими пошлыми звуками шлепаются о его бедра и яйца. Чимин еще и смотрит дьявольски похотливо. Это уже не ангел. Он само воплощение разврата, но какое же красивое это воплощение. Ким кусает губы и порыкивает, толкаясь бедрами навстречу, сбивая Пака с ритма. Он ускоряет его своими толчками, на что парень дует губы, но не останавливает, а лишь поощряет стонами и царапинами на груди. Эти красные полосы несильно жгут, но как же приятно чувствовать и осознавать, кто их поставил. От этого в голову ударяет волна удовольствия, сбивающая с ног и выметающая все разумные мысли. Чимин быстро зачесывает волосы и облизывает губы, не успевая переводить дыхание. Долго так скакать не получится. Бедра уже начинает сводить, но Чимин не показывает вида, хотя Ким ощущает, как они дрожат. — Клеопатри, твой танец прекрасен, — а Тэхен подливает масла в огонь, нахваливая. Чимин смотрит на него и наклоняется, не прекращая насаживаться на полную длину. Этот взгляд и тело завораживают. — Я и не такое умею, — пошло шепчет в самые губы и оттягивает указательным пальцем нижнюю Кима. — В первый раз показывать козыри не буду. Припасу на следующий, — и улыбается озорно, пуская по телу обоих мурашки. После таких заявлений невозможно остаться равнодушным и в полном спокойствии. Ким разрывает тонкую ленту в руках, а звук трескающихся нитей заставляет Пака округлить глаза. Изящное тело, восседающее на подкаченных бедрах, оказывается снизу, а Тэхен нависает над ним, упирая руки по бокам от головы. А у того во взгляде ни капли недовольства или растерянности. С самого начала черти пляшут и не прекращают танцев. — Поиграли и хватит, — скалится, — теперь посмотрим на твою растяжку. — Меньше разговоров, господин, — Чимин так и напрашивается, смотря на него возбужденно, хлопая пушистыми ресницами. Тэхен, как по команде, начинает толкаться в тело младшего, а тот запрокидывает голову, руками хватаясь за изголовье кровати. Он думал, что в позе наездника оценил все размеры, но Ким выбирает угол, под которым все ощущения обостряются. Пак не скупится на стоны, одаривает ими старшего и высовывает язык, а Ким проводит по нему своим, заставляя парня содрогнуться всем телом. Чимин еще никогда не представлял секс чем-то настолько пошлым и безумным, как сейчас. Его бедра сжимают и мнут, словно свежее тесто, а шею метят багряными засосами. Парень держится в сознании, но с каждым толчком это дается все сложнее. — Еще никогда секс не был настолько сладок, — шепчет Ким, ускоряя темп, а у Пака колени дрожат. — Запомни этот день, как второй день рождения, — улыбается и вскрикивает, когда головка в латексе касается простаты. — Повтори, я не расслышал, — ухмыляется Ким, начиная толкаться в чувствительное место с большей силой. — Тэхен… — Чимин закатывает глаза, продолжая держать взгляд на старшем. — Е-еще! Громкие стоны — высшая награда для Кима. Мужские руки скользят, исследуют каждый миллиметр и останавливаются в особо мягких местах. Тэхен не оставляет его тело в покое, продолжая пускать разряды тока. Большие пальцы массируют по кругу выпирающие тазобедренные косточки, а Чимин хмурит брови, выгибаясь дугой, отрываясь спиной от постели. — Тише, маленький клеопатри, — приговаривает Ким, смотря на него хищно с вожделением и жаждой, которые никак не утолить. Этот огонь страсти не потушить. — Не могу. Н-не могу молчать. Губы спускаются на живот, оставляя мокрые следы, а Пак поджимает его, царапая простыни. Ему дышать нечем, в комнате стоит сладкий томный запах секса. Он вдыхает через нос, но выдыхает ртом с громким стоном. Все тело отзывается на приятную ласку, а лодыжки сами скрещиваются на пояснице, прижимая к себе старшего. — Кончишь для меня, клеопатри? — это вовсе не вопрос. Звучит приказ, и Пак не может ослушаться. — Д-да… — шепотом произносит Чимин. Такой ответ не устраивает Кима. Он делает прерывистые точные толчки и заставляет парня выгнуться до хруста, глаза распахнуться шире, а голос дрогнуть. — Громче, — рычит опасным зверем, провоцируя подчинение. — Да! — выкрикивает отчаянно Пак, изливаясь себе на живот. — Хороший мальчик, — с улыбкой тянет тот, кончая в презерватив. Чимин падает устало на постель и дышит шумно, громко, а Ким стаскивает презерватив, бросая его к игрушкам и одежде. Он нависает над парнем и любуется телом, которое подходит под его руки идеально. Пропорции и формы Пака простыми словами не описать, а на картине не отразить. Нет такой кисти и краски, которая бы воссоздала примерный портрет клеопатри. Всей красотой в египетскую царицу пошел. Парень приоткрывает глаза, облизывая пересохшие губы, и сглатывает. — На еще один заход меня не хватит, — Паку даже немного стыдно. Тэхен старше его, а не выдохся, а танцор потерял свою сноровку. Но, кажется, Тэхен напомнит и вернет ему былое. — Уверен? — склоняет голову и тянется к полу за лентами, а Чимин замечает в его глазах недоброе. — Снова свяжешь меня? Тебе так нравится трахать безвольное тело? — недовольно ворчит Пак. Тэхен наматывает на кулак атласную красную ленту и тянется за второй из тумбочки. — Мне нравится, когда мне подчиняются, а ты еще и на язык остер. Я в восторге. Чимин сводит ноги вместе и вздыхает, наблюдая за стараниями мужчины. Снова эти комплименты, от которых нутро в трубочку сворачивается, а бабочки взбалмошно порхают в животе. — Неужели ты не устал? Ни капли? — Чимин крайне удивлен и малость разочарован. — Ты расстроен? — мягко улыбается, целуя парня в уголок губ слишком нежно. — Прости, но я слишком долго не мог найти хорошего партнера. Мне нужно выплеснуть это желание. — И ты выбрал меня своей подопытной секс-жертвой. — То, что я сейчас покажу, заставит тебя передумать, — Ким уверен в своих действиях. — Твоя гибкость только поможет. Сядь ко мне спиной, — и снова приказ. Пак слушается, не задавая лишних вопросов, даже когда руки завязывают, а концы крепят к столбам кровати. Чимин чувствует себя подвешено, поэтому приходится чуть наклониться вперед и опереться на колени. — Что ты хо… — Чимин чувствует тело мужчины близко. — Ах! Парень не успевает договорить и повернуть голову, как сзади в него снова входит Ким, а парень закатывает глаза, дрожа всем телом. Оргазм еще не отпустил. — Я покажу тебе необычный секс, клеопатри. Следующие несколько часов ты почувствуешь верх блаженства, — это не угроза и не предупреждение. Ким ставит его перед фактом. До утра он полностью в его власти. Этой ночью Чимину не удастся уснуть, Ким его не отпустит. Пак поворачивает голову и с доверием смотрит на Кима, полностью отдавая отчет своим действиям. Его не удерживают, а поддерживают, водя кончиками пальцев в районе выпирающего бугорка в животе. — Покажи мне, господин. Возьми меня, — Чимин не притворяется. Он желает, хочет и получает. Эти слова, как глоток воды посреди жаркой пустыни. Ким не может не откликнуться на зов своего клеопатри. И снова комната заполняется шлепками и криками удовольствия двух потных тел.

***

— Ты почему опять опоздал? Чимин подходит к Сынквану и садится рядом, снимая сумку с плеча. Волосы взлохмачены, а глаза еле моргают. Весь его вид так и говорит, что он не спал всю ночь. — Чего? — спрашивает Чимин, укладывая голову на сложенные руки, собираясь целую пару по философии проспать. — У тебя же вчера только один приватный танец был, а выглядишь так, словно не спал трое суток. — Так и есть, — бухтит Пак, прикрывая глаза. Всю ночь он провел рядом с Кимом. В какой только позе он его не брал. Чимину казалось, что мужчина проверяет его на прочность. Тэхен связывал его полностью, руки, ноги и брал, наслаждался чужим телом, позволяя только стонать и изнывать от желания. Чимин и стонал, как не в себя, получая кайф от каждой сладострастной пыткой и толчка. А ближе к утру Ким покинул его, оставляя место рядом пустым. Пак и не обиделся, ведь Тэхен заплатил за танец и его продолжение. О великой крепкой любви ни один из них и не заикался, хоть Чимину и понравилась жаркая бесконечная ночь. Мысленно он признался себе, что хотел бы повторить. И не раз. Звонок раздается в коридоре, оповещая о начале пары. Чимин зарывается в рукава кофты и прячет сероволосую макушку, а Сынкван лишь смотрит на него с сожалением и пониманием, открывая тетрадь с готовыми конспектами. В кабинет заходит высокий мужчина в белой, закатанной до рукава, рубашке, через которую проступают загорелые мышцы, черном галстуке и длинных брюках с блестящими ботинками, сверкающими от лучей солнца. По аудитории проносятся перешептывания, а мужчина кладет папку на стол и поднимает взгляд, пробегаясь по присутствующим. — Всем доброе утро! — бодрый голос заставляет группу умолкнуть, а Чимина напрячь слух. — Ваш преподаватель приболел и на время отдал мне. От вас и ваших результатов зависит: останетесь вы под моим руководством или перейдете обратно господину Ксао. Меня зовут Ким Тэхен, и лекции по философии буду вести я. Чимин неверяще поднимает голову и замирает, когда слышит имя и видит его. Перед глазами стоит не преподаватель, а мужчина, который шлепал его плетью, растягивал анальной пробкой и связывал, беря в немыслимых позах, заставляя быть послушным. Пак смотрит на Кима и прикусывает губу. — Блять, это шутка какая-то? — шепчет Чимин, сжимая пальцами предплечья. Он сидит достаточно далеко, так что Тэхен не сможет увидеть. А возможно, он уже и не помнит его, но Чимину хочется, чтобы Ким запомнил надолго, если не навсегда. По телу проходит легкая дрожь, а сердце громко стучит от одной только мысли: Вчера он трахался со своим преподом по философии. Внизу скручивает живот и приятно тянет. Парень продолжает смотреть на него, кусая пухлые губы, не замечая никого, кроме Тэхена. Как же ему идет строгий стиль и очки. Он выглядит сексуально, особенно его руки. Чимин помнит, как они сжимали ягодицы и дрочили ему, пока он ничего не видел. Дыхание становится частым и быстрым. Пак не может взять и выйти из кабинета, иначе Ким его увидит. — Сначала проведем перекличку, а затем запишем лекцию. В конце пары я соберу тетради, проверю домашнее задание и сегодня же верну их. Чимин шипит. Его тетрадь пуста, хотя у него есть очень весомая отговорка. «У меня не было времени. Я вчера трахался с вами». Тэхен открывает журнал и начинает отмечать присутствующих, не глядя. Пак надеется, что его пронесет, и Ким не посмотрит на него. От нетерпения и волнения парень сжимает руки в кулаки, кусая нижнюю губу изнутри до крови. Даже перед экзаменами он так сильно не волнуется, как сейчас. — Пак Чимин, — произносит Ким, как и все остальные фамилии. — Здесь, — говорит он. И Тэхен поднимает взор, сталкиваясь с карими глазами, вот только сейчас они не заполнены поволокой похоти и разврата. Они смотрят удивленно и растерянно, как и сам Ким. Такое совпадение случается один раз на миллион. Мужчина глядит так пронзительно и пугающе до мурашек. Чимину хочется отвести взгляд, но он не может. Обсидианы манят. Но Тэхен вынужден отвести взгляд первым, продолжая перекличку, но один сероволосый замечает изменение в нем. Чимин впервые на паре что-то слушает, наблюдая за каждым движением Кима. Но больше всего залипает на руки, как он ими жестикулирует и потирает друг от друга, когда напишет мелом на доске. А когда становится спиной, Чимину кажется, что он видит сквозь рубашку свои красные полосы, оставленные в порыве страсти. Пак всю пару сидит как на иголках и кусает губы, не отрывая глаз от Тэхена, каждый шаг отслеживает и мысленно просит взглянуть на него из целого потока студентов. Пара заканчивается, и со звонком аудитория пустеет. Пак неторопливо собирает сумку, говоря Бу, что догонит его потом, а сам делает вид, что убирает вещи, но на деле же просто перебирает тетради, совсем не слыша, как замок аудитории запирается. — Пак Чимин, подойдите, пожалуйста, — снова властно, а парень голову поворачивает и смотрит на него, распахнув губы. Сероволосый неспеша направляется к мужчине и замирает в паре сантиметров от стола, а собственное сердце бьется о грудную клетку, как колокол. Тэхен подходит к нему и осматривает, убеждаясь, что ему не показалось, и это действительно его клеопатри. — Не думал, что такое может случиться, — вздыхает Ким, не зная, что и сказать. Он поражен, а конкретных слов не подобрать. — Я удивлен не меньше, — Чимин облизывает губы, опуская невинно взгляд. — Ты ушел под утро, и я думал, что больше не увижу тебя, но не рассчитывал, что встреча случится так скоро. — Я не собирался тебя оставлять, клеопатри, — и снова привычное сердцу прозвище. Оно уже кажется роднее имени. — Собрался пользоваться мной? — усмехается, склоняя голову. Тэхен обходит стол и подходит вплотную к парню, беря за подбородок. Чимин смотрит, не смея моргнуть или отвести взгляд. Для него это испытание непосильно. — Собираюсь любить тебя, — открыто заявляет Ким без шуток в голосе, а Чимин тихо ахает. Сердце ускоренно стучит, а глаза увеличиваются. Симпатический отдел работает на всю мощность. — После одной ночи хочешь встречаться? Так сильно понравился? — Пак не знает, что несет. Сейчас он лишь хочет поцеловать Кима и ощутить жар его тела. Желательно изнутри. — Ты не представляешь как, клеопатри, — шепчет Тэхен, приближаясь к пухлым соблазнительным губам. — Увидел твою успеваемость, — и обжигает горячим дыханием ушную раковину. — Я могу исправить. Чимин хватается за выпирающие лопатки Кима и громко дышит, чувствуя возбуждение и радость. Все тело дрожит от несносных мыслей и близости. — Как я могу исправить свои оценки, господин Ким? — шепчет Пак, а сладкий голос ударяет в голову посильнее виагры. — Ты знаешь, что нужно делать, клеопатри. Тэхен впивается в губы, а Чимин победно улыбается, заключая его в свои объятия. Ким несдержанно рычит и кусает, заставляя кофту Пака оголить плечо, вгрызаясь в него, как оголодавший зверь. Чимин ахает и дрожит, запрокидывая голову. И снова эти трепещущие, будоражащие ощущения невесомости и легкости. Ким подхватывает его под бедра и усаживает на преподавательский стол, сметая тетради, а парень улыбается и зарывается в волосы старшего, сжимая их. — Здесь нет веревок и лент. Связать меня не получится, — паясничает Пак, накрывая возбуждение мужчины рукой и мнет через ткань. — Мой непослушный клеопатри, — улыбается, с треском сжимая бедра через светлые джинсы.