a little train

      — И что дальше? Запрёшь шкета в доме и отправишь сову пинком обратно в Хог?       Знакомый голос пробивался сквозь тяжёлую дубовую дверь в папин кабинет. Юджи торопливо снял куртку, стащил сапоги и влез в домашние тапочки, ловко уходя от непрошеной помощи ластящегося кота. До двери старался идти как можно бесшумно, хотя, увлечённые серьёзным разговором взрослые вряд ли что-то услышат.       — Образование получить можно и на дому, — голос папы звучал ровно и спокойно, словно свою часть этого диалога он репетировал несколько раз, — У меня достаточно денег, чтобы нанять Юджи частных учителей.       Вот это расстраивало всерьёз. Не то, чтобы Юджи не любил находиться дома или быть рядом с папой. Просто частные учителя — это прямая гарантия того, что он не выйдет за пределы милого и уютного лондонского особняка ближайшие несколько лет, а из друзей у него останутся только любимые игрушки и соседские мальчишки-маглы. Ничего против маглов Юджи не имел, но опять же, хотелось жить полной жизнью, включающей в себя семь лет в Хогвартсе, друзей-магов и желанную свободу действий.       — Нанами, дружище, ты одновременно невероятно умён и невероятно глуп, — звучало насмешливо, но серьезно, — Тигрёнок тянется к тебе, но ещё больше он тянется к свободе. Привяжешь его намертво — он сбежит при первой же возможности. Поверь, мой старик пытался.       Юджи хихикнул. Да кто не пытался! Но вольных птиц, при всём желании, не удержишь, спасибо за науку.       — Знаю я одного мага, у которого получилось это сделать, — уши навострились сами собой, вот эту часть истории ему не рассказывали. От папиных слов, правда, только отмахнулись:       — Это другое, понимаешь? Никто меня на цепь не сажал и в подвале не держал.       — А если что-то похожее случится с Юджи?       — А если нет? Ты перестраховщик, Нанамин. В самом ужасном проявлении.       Видимо, его последний тяжёлый вздох не остался незамеченным: взрослые наложили «заглушку». Юджи с досадой попинал дверь и потопал в малую гостиную: дожидаться конца беседы.       Тем неожиданнее на полпути была чужая рука в волосах и звонкое:       — Привет, шкет!       Юджи рассмеялся и приветственно помахал. Конечно, обнаружил его присутствие не папа, а папин лучший друг, Сатору Годжо. \\\       Большое ростовое зеркало уже собиралось открыть рот и начать вещать о красоте смотрящего, но Юджи был проворнее и пяток Силенцио кидал уже по привычке.       Шрамы под его глазами были самой странной загадкой его жизни: они никогда не выглядели зажившими до конца, хотя были получены почти десять лет назад, а наоборот, розовыми полосами рассекали нежную кожу под глазами.       Папа тоже ничего не знал, говорил, что эти шрамы уже были, когда он забрал Юджи из развалин дома семьи Итадори. У папы не было причин ему врать, а у Юджи не было причин отцу не верить.       «Пойми, сын, нам с тобой нужно доверять друг другу и работать сообща, иначе мы оба рискуем погибнуть раньше срока». Хотелось бы знать, что в понимании папы «раньше срока» и когда случится этот загадочный дедлайн.       Взгляд упал на фотографию родителей. Каори и Джин, его родные мать и отец на ней были молоды и счастливы. Смерть четы Итадори была загадочна и откровенно шита белыми нитками — Рёмен Сукуна, неназываемая ныне тварь, октябрьским вечером пришёл убивать ребёнка и его молодых родителей, следуя глупому пророчеству.       Ребёнок выжил, а Неназываемый исчез, не оставив после себя ничего, кроме разрушений. Его ближайшие соратники погибли в кровавой бойне, а уцелевшие — прятались в мэнорах и особняках. Юджи не держал ни на кого зла, хотя, судя по обмолвкам старших, ему стоило. Эта братоубийственная война была бессмысленной и больше всего ему не хотелось повторения. Под его, Юджи, началом не будет ни армий, ни бойцовских отрядов. И боли, от которой морщится отец, вспоминая погибших друзей и близких, тоже не будет.