I know I'll go back to you

— Что-то забыла? — парень вежливо интересуется. — Нет, я…- рука в кармане натыкается на что-то маленькое и прямоугольное. Хана вытаскивает руку, а в ней лежит пачка жвачки со вкусом летних ягод. Та самая, с которой началось их знакомство. К этикетке аккуратно прикреплен листик бумаги. «Спортивная площадка универа, 19:00. Приходи. Я буду ждать.» Она читает написанное мелким почерком послание и замирает, пытаясь собраться с разлетающимися в голове мыслями. Сердце в груди от чего-то пропускает удар. Щемящее чувство скребется и не дает спокойно сделать вдох. Сверху доносится. — Иди. Она вскидывает непонимающий взгляд на Нанами. Он стоит глядя на нее спокойно. — Что? — Иди к нему. Ты же этого хочешь. От озвученных вслух ее собственных потаённых желаний она теряется еще больше. Ей чудится нечто неправильное в том, что на подобный шаг ее толкает Кенто. Ведь они на свидании. Как он может быть так равнодушен говоря подобное? — Но как же?.. — За меня можешь не волноваться, я в порядке. — он засовывает руки в карманы легких брюк и поднимает глаза к вечереющему небу, — Наверное, я с самого начала подозревал, что этим все закончится. Было довольно очевидно почему он рядом с тобой и готов практически на всё. Хотя, судя по твоему выражению лица, очевидно для всех, кроме тебя. Он беззлобно посмеялся с нее. Хана смутилась. Нанами посмотрел на наручные часы, затем обратился к девушке. — Советую поторопиться. Зная Чона, уверен, что он пришел на место встречи намного раньше и уже успел прилично повариться в собственных мыслях. Иди, не заставляй его страдать дольше. Она вновь опустила взгляд на пачку резинки в своей руке, сжала сильнее и сунула обратно в карман. Хана кивнула Нанами, развернулась и припустила бегом, но через метров десять остановилась, резко развернулась и помчалась обратно. На полном ходу врезалась в мужчину обнимая за шею и крепко прижимаясь. — Спасибо тебе, — тихо шепнула на ухо. Кенто обнял коротко в ответ, так же тепло. Без слов все и так было понятно. Она расцепила руки, и бросив последний взгляд, убежала уже без оглядки. Мужчина коротко выдохнул, вновь обратил взор к небу, что уже заполнялось ранними звездами и появляющейся луной. Мягкая улыбка осветила его лицо, в ней читалась едва заметная грусть, но и она была скорее светлой, чем гнетущей. Развернувшись на каблуках, он медленно побрел по улице. **************** Она неслась на всех парах, отчаянно надеясь успеть. Вся эта история, это свидание сейчас кажутся сплошной ошибкой. Неужели ей каждый раз нужен будет кто-то извне, чтобы дать понять собственные чувства? ******************************* — Хочешь ягодную жвачку? Девушка резко вскидывает голову и натыкается глазами на улыбчивого парня. На заднем дворе универа никого кроме них. Хана пришла сюда после тяжелого учебного дня с мыслью, что сможет отдохнуть от бесячих одногруппников и докопучих преподавателей, вовсе не ожидая кого-то встретить. И уж тем более не намеревалась заводить знакомств. Он стоит протягивая пачку упомянутой жвачки и солнечно улыбается, излучает всем собой тепло и свет. Она переводит вопрошающий взгляд вновь на парня. Он приняв это за стеснение, повторяет свое предложение, в подтверждение протягивая резинку ближе к ней. — Угощайся. Она вкусная. Хана все еще храня молчание, вытягивает из пачки одну полоску. — Спасибо. Она тихо разворачивает и кладет вкусность в рот, медленно разжевывая. Незнакомец продолжает выжидательно смотреть и все так же радостно улыбаться. — Вкусно же? Девушка согласно кивает. Кажется его и правда волнует вопрос того, что ей нравится угощение. — Очень. — Меня зовут Хосок.- вдруг совсем невпопад говорит незнакомец. — Хана.- как-то на автомате вылетает у нее. Хосок улыбается еще шире (казалось бы куда уже) и протягивает руку. — Давай дружить? Она осторожно вкладывает свою. — Давай. Когда она добралась до места встречи время перевалило за половину девятого. Запыхавшаяся Хана начала оглядываться в поисках Хоби. Двигаясь вдоль трибун, она щурилась на сгущающиеся сумерки, что не позволяли толком ничего разглядеть. Отчаявшись найти его, девушка крикнула. — Хосок! **************************** — После выпуска пойдешь работать по специальности? Крыша заброшенной многоэтажки, летний вечер конца июня, чуть прохладный ветерок гуляет между домами. — Наверное.- она неопределенно пожимает плечами, — профессия учителя хорошо оплачивается. Плюс мне нравится делиться знаниями и думаю у меня неплохо это получается. Он понимающе хмыкает. Они развалившись лежат на теплом бетоне подложив под головы рюкзаки. Хана поворачивает к нему голову, чтобы видеть лицо. — А ты? Хосок смотрит за облаками в небе и не спешит отвечать. — Полагаю у меня нет выбора, отец слишком «ненавязчиво» дает понять, что именно этого и ждет.- в голосе слышно раздражение, — но по правде я бы хотел открыть свою студию танцев. Он замолкает, она не торопит. — Почему просто нельзя жить так, как хочется? Неужели так уж необходимо зарабатывать миллионы, таскаться по всем этим мероприятиям и знакомиться со всеми большими шишками в городе? — он откровенно начинает раздражаться.- Неужели сложно понять, что я просто хочу жить своей жизнью? Мне все это не нужно. Лицо его мрачнеет с каждым словом все сильнее. Он протяжно выдыхает, стараясь успокоиться. Легкое прикосновение к руке возвращает в реальность. Парень сначала опускает взгляд на их руки и после переводит на подругу. Хана гладит по руке успокаивающе и глядит миролюбиво. — Он тебя любит и хочет только лучшего, того, что считает по своим меркам лучшим. Старшим сложно понять наше желание быть свободными. Они думают, что это попытка избежать ответственности, но не допускают мысли, что мы не они и хотим совсем другого. На самом деле, ты можешь заниматься делами компании и вести занятия в студии, правда придется попотеть и с графиком повозиться, но ты парень способный, думаю справишься.- она ободряюще улыбается, — не стоит думать об этом слишком много. Возможно к выпуску он успокоится и отстанет от тебя. Она продолжает сжимать его ладонь в своей и мягко оглаживать большим пальцем тыльную сторону. Хосок еще какое-то время продолжает молчать, глядя на нее, потом переводит взгляд обратно к облакам. Прикрывает устало веки и устало выдыхает. — Ты права. Возможно мне просто стоит немного отпустить эту ситуацию и все само наладится. Она улыбается ему чуть шире и тоже устремляет взгляд в небесную синеву. Голос эхом прокатился по большой площадке и затих вдалеке. Она постояла так какое-то время, и только собиралась крикнуть еще раз, как за спиной раздался шорох шагов, а следом послышался знакомый, хрипловатый голос. — Пришла. Она сидит расстроенная в дальнем углу на лестничной площадке универа. Тяжкий вздох вырывается из ее груди, а глаза печёт от подступающих слез. Это глупо. Расстраиваться из-за такой мелочи, она это знает, но все равно скребется изнутри чувство несправедливости. Голова падает еще ниже. Внезапно на плечи опускается цветастая куртка. — Не сиди здесь так долго, продует же. Рядом усаживается чуть кряхтя Хосок. — Спасибо. Она кутается в теплую материю, только сейчас понимая, что и правда успела озябнуть. Он коротко кивает. — На самом деле это не стоит того, чтобы ты грустила. Они дураки и ничего не понимают в талантах. Это их проблемы. Идиоты не понимают, что теряют. Уверен, ты им еще покажешь на что способна. Хана тихо слушает. Пальцы сжимают в пальцах рукава куртки. — Я понимаю это, но все же задевает. Я так хотела сыграть в этом спектакле. Прочитала все от корки до корки, репетировала дома. Даже образы для героини идеальные придумывала. А в итоге они даже не досмотрели мое выступление. Мне кажется я себя переоценила и нет в моей игре ничего выдающегося. Посредст… Парень сгреб ее в охапку и последние слова потонули в вороте его худи. Хана барахтается в его руках, больше по привычке, чем в реальной попытке отстраниться. Он стискивает ее сильнее. — Не смей говорить про себя так. Ты отлично играешь и можешь справиться с любой ролью, просто, как я уже сказал, они не смогли оценить бриллиант, что попал им в руки. Твой звездный час ждет тебя впереди. Как твой лучший друг тебе говорю. Ты всем им наваляешь. Напряжение таки покидает её фигуру и она обмякнув, жмется к нему теснее. — Спасибо тебе. Ты прав, я не проиграла окончательно, хотя бы потому что у меня есть такой друг как ты. Я уже говорила, что люблю тебя? Он задумчивым тоном изрекает. — Хмм, кажется было такое, но так давно, что я не прочь послушать признание еще раз. Хана мягко посмеивается с него, но все же с чувством говорит. — Люблю тебя, Хосока, ты мой самый лучший друг. Его губы растягивает кривоватая улыбка, которую она не может заметить. — Вот такой я у тебя замечательный. Цени, пока я есть. Она обнимает его за талию. — Конечно. Хана так резко обернулась, что легкая юбка платья застопорилась вокруг ее ног. Парень стоял напротив, буквально в паре метров. Хосок смотрел будто неверящим взглядом и казался каким-то робким. Даже не видя его отчетливо, она могла с уверенностью сказать, что рука, которой он держал что-то, отчаянно хотела взметнуться и подергать мочку уха — жест, что всегда выдавал его нервозность. — Да. Это происходит в начале учебного года на третьем курсе. Студенты по обмену из Токийского национального университета заполоняют их универ несколькими потоками. В их группы определяют двоих, по слухам, очень выдающихся студентов — Сатору Годжо, взбалмошный и ни разу неусидчивый, но каким-то образом знающий больше прочих, попадает к Чону; и довольно спокойный, на фоне Сатору, Нанами Кенто, оказывается с Ханой. Оба довольно быстро вливаются в коллектив и в учебный процесс. Годжо за счет своей открытости, а Кенто привлекает своей тихой харизмой. Будучи старостой Хана оказывается обязана ввести Кенто в курс текущих занятий и все ему показать. В общем и целом, парни проблем не создают, наоборот очень дружелюбно ко всем относятся и требования к себе выполняют довольно быстро. Годжо обзаводится компанией приятелей уже на второй день, Нанами же держится чуть особняком, но общается с одногруппниками весьма вежливо. При необходимости, в остальное время предпочитая уединение. Так получается, что когда Кенто ввиду того, что студент переведенный обращается за помощью к Хане, они разговариваются (болтливость девушки даже камень заставит извлечь звук) и находят общие темы и интересы. Даже те же книги, что парень любит оказываются читанными одними на двоих. И как-то незаметно они начинают зависать в компании друг друга. То в библиотеке проторчат за разбором лекций, то в парке при универе гуляют обсуждая все, что в голову придет. Все оказалось настолько гладко, что никто из них не придавал значения столь быстрым переменам в общении. Наблюдающий за всем этим Хосок, радости не испытывает от слова совсем. У него из-под носа уводят лучшего друга (любимую девушку). Он всячески вклинивается, старается перевести ее внимание на себя, «ненавязчиво» указывая Кенто слиться в закат, но все тщетно. Она будто не понимает его намеков, не замечает, как редко они стали пересекаться и проводить вместе время. Даже за обедом в столовой они теперь уже не вдвоем, а втроем или вчетвером, если Сатору надумает вспомнить, что у него есть друг. Это неимоверно раздражает. А еще заставляет чувствовать свою ненужность. Будто стоило появиться Нанами и его, Хосока, легко променяли на этого… японца. Хана уже так часто не пишет ему, не присылает смешные видео со всем подряд, не шутит свои дедовские шутки и не говорит ему о том, какой он классный. Репетиции его группы или отдельно его собственные, которые она посещала почти все, забыты накрепко. Даже его друзья начали спрашивать все ли у них в порядке, не поругались ли, а парню только и остается, что натянуто улыбаться и заверять, что все в шоколаде. Хотя сам он этой уверенности совсем не испытывает. Чувство одиночества затапливает все сильнее, особенно, когда он смотрит в спину удаляющейся Хане, что с упоением слушает блондина. Она даже не обратила внимания на, что они не виделись целый день. Хосок натягивает кепку пониже на глаза и ссутулившись покидает здание университета. — Да. Она не нашла ничего лучше, кроме как сказать самое очевидное. Оба чувствовали необходимость поговорить, но каждый оттягивал этот момент, словно страшась быть первым нарушившим устоявшееся между ними положение вещей и испортить все. Хотя оба понимали, что оснований для подобных опасений не было наверняка. — Я… — Я… Одновременно сорвалось с губ обоих. Поняв эту оплошность, оба рассмеялись. — Давай ты первый. Она малодушно спихнула на него эту нелегкую задачу, потому что не представляла, как сама сказала бы обо всем накопившемся. Ей нужно немного форы, чтобы собраться с мыслями. Хосок со стуком ставит поднос с обедом на стол и сам тяжело опускается на скамейку. День выдался непростой; на практическом занятии препод словно с цепи сорвался — рвал и метал, потом танцевальная группа пологоловно решила заболеть (в конце апреля!) и не прийти соответственно на тренировку, что плюсов к хорошему настроению не добавило. Вишенкой на торте стала сцена, которую ему довелось лицезреть в перерыве между парами. В холле второго этажа у панорамного окна стояли двое, в ком он без труда узнал Нанами с Ханой. Они о чем-то переговаривались. Точнее говорила девушка и весьма эмоционально, а Кенто сложив руки на груди внимательно слушал, иногда вставляя слово. Вид был красивым: лучи полуденного солнца пробиваясь сквозь листву заливали пространство у окна ярким светом, что мягко выхватывал фигуру девушки, окутывая словно магическим сиянием. На минутку парень даже залюбовался. Мотнув головой Хосок сбрасывает наваждение и решает подойти к ним, чтобы позвать на обед, как блондин делает неожиданную вещь. Он довольно резко наклоняется к девушке, заслоняя ее при этом от взгляда Чона и судя по позе… целует? Коридор замирает в тишине. Хосок смотрит во все глаза не веря происходящему перед ним. Двое у окна не торопятся отстраняться друг от друга. Явно наслаждаясь (?) происходящим. Хана, скрытая фигурой Кенто поднимает к нему руки, словно хочет ответно обнять. Хосок с силой зажмуривает глаза, не желая смотреть. Чувствуя себя явно лишним свидетелем чужого единения, Хоби на негнущихся ногах разворачивается и стремительно скрывается на лестнице ведущей вниз. Воспоминания отдаются кислинкой и он морщится. Чон сидит и вяло ковыряется в чашке с рисом. Аппетита как такогого и нет. Люди вокруг гудят, каждый занятый своим делом, и нет никому дела до одного парня, погребенного под толщей грустных мыслей. — Хосока! Счастливый голос раздается сверху и он вскидывает взгляд на прибежавшую Хану. Та садится напротив, ставит сумку рядом и осматривает друга более внимательно. — Что-то ты какой-то невеселый совсем. Все в порядке? Хосок кивает утвердительно, демонстративно засовывает ложку риса в рот и растягивает губы в идиотской улыбке, надеясь, что это будет выглядеть убедительно. — Вффе заметательно. Видищь? С набитым ртом получается неразборчиво, но ему как-то все равно. Он не в том настроении, чтобы давить из себя больше возможного. Но похоже Хана удовлетворяется подобным ответом. Она пожимает плечами и придвигается ближе, кладя руки на стол и сияя улыбкой. — Я, собственно, зачем тебя искала, Нанами предложил сходить всем вместе на новую выставку в тематике космоса и футуризма.- она порывшись достаёт из сумки немного помятый буклет, ровняет и протягивает Хоби, — смотри. Правда крутая тема? Хосок берет в руки бумагу и просматривает. Взгляд его замирает на названии выставки и он хмурится. — Это… Я предлагал тебе сходить туда вместе на прошлой неделе, ты отказалась сказав, что будешь занята весь месяц учебой. Девушка выглядит удивленной. — О, правда что ли? — она неловко чешет пальцем висок, — я и забыла совсем, ахах. Она ведет себя беспечно и это треггерит его еще сильнее. — Да, я предлагал.- парень стискивает в руках буклет, так что тот начинает рваться, — то есть, когда я предлагаю куда-то сходить ты занята, но стоит предложить это Кенто — он буквально выплёвывает его имя, — то сразу замечательная идея и давайте все вместе? Он начинает злиться, причем серьёзно. Хана чувствует резкую смену настроения и ей сразу становится не по себе. Злой Хосок зрелище пугающее, особенно когда ты ощущаешь его злость направленной на тебя. За всю их дружбу он никогда на нее не сердился. И от того вдвойне не по себе. — Хоби, ну чего ты заводишься? Я же не нарочно. Давай так, обещаю, что всю выставку я буду вместе с тобой все смотреть? Уверена мы сможем отлично повеселиться. Она старается сгладить углы компромиссами и тянет руку к его, чтобы дотронуться, но Чон одёргивает ладонь как от огня и вскакивает с места. Взгляд его становится еще острее, а выражение лица непроницаемо холодным. — Нет, гуляйте уж без меня. Уверен, вы найдёте чем себя развлечь. Он хватает поднос с недоеденным обедом со стола, сдает его на кухню и быстрым шагом покидает пустеющую столовую. Хана сидит за столом придавленная его резкими обвинениями и чувствует себя отвратительным другом. — Я хотел. Я собирался сказать…- он спотыкался и путался в словах, — черт, почему это так сложно. Хосок повел плечами и набрав побольше воздуха в легкие, предпринял еще одну попытку. — Я не хочу быть друзьями. После того случая они не видятся почти неделю. Хосок старательно избегает встречи. Учитывая, как хорошо они знают расписания друг друга и места общего посещения, это сделать не так уж и сложно. Однако кажется будто Хана наоборот делает все, что бы с ним пересечься. Наблюдающий за ней издалека Хосок замечает потухший слегка взгляд и рассеянность в поведении. Это заставляет что-то в сердце сжиматься, но так же греет осознанием, что не ему одному небезразлично то, что между ними происходит. Дарит слабую надежду? Избегать человека, к которому ты неравнодушен не просто. И в конечном итоге придется что-то решать. Их дружба трещит по швам. И, если им суждено разойтись в разные стороны, он хочет быть уверенным, что приложил все усилия ради собственной любви, чтобы после ни о чем не сожалеть. — Я имею ввиду, что не только ими хочу быть, в смысле больше чем друзьями. Я пытаюсь сказать, что ты мне нравишься. Очень давно нравишься и я хотел бы встречаться.- было видно, как нелегко ему дается признание, как он старается сказать все правильно, — я знаю, что не вызываю у тебя подобных чувств, что ты рассматриваешь меня только в роли хорошего друга, но я так больше не могу. Мне нравится наша дружба, очень нравится, но здесь и сейчас я прошу тебя о возможности стать для тебя кем-то большим, более значимым и близким. — он чуть нервно сглотнул, — я эгоистично хочу тебя себе. Хочу иметь право косо смотреть на любого мужчину, который вздумает начать к тебе подкатывать, хочу держаться за руки двадцать четыре часа в сутки, обниматься, когда захочется, целоваться под дождем. Требовать внимания только к себе, иметь право ревновать и оберегать от всего мира. Хочу стать единственным для тебя и дать понять, что для меня ты тоже единственная, кто имеет значение. Дать почувствовать всю сдерживаемую любовь к тебе. И я чертовски, просто безумно, хочу быть любимым тобой. Быть одним на всем белом свете мужчиной, которого будет любить Хана. Он решается на разговор спустя еще несколько дней пряток. Подойти сказать или отправить сообщение не позволяет совесть. Да и висящие непрочитанными смски от Ханы смелости не добавляют. Хосок пишет записку, но даже ее передать духу не хватает, и он подговорив общего знакомого, подбрасывает ей ее в карман вместе с излюбленной пачкой жвачки. И сейчас отчаянно надеется, что его не пошлют и придут на встречу. Уже после он узнает, что подруга отправилась на свидание с Нанами и, что они уже покинули универ. Надежда внутри сворачивается в маленький комок безысходности. Может быть, что она все-таки придет? Что предпочтет своего лучшего, но такого непутевого друга идеальному парню? (Скрепя сердце, Хосок признавал, что в Кенто прикопаться не к чему и злости на японца это только добавляло). Может в этот, возможно, последний раз она примет решение в его пользу? Время неумолимо уползало дальше от указанного к встрече. Сгустившаяся вокруг темнота услужливо скрыла от него наполнившиеся слезами глаза девушки. Хана с трудом сдерживала всхлип. Она вскинула руку быстро утирая скатившуюся влагу. Губы ее шевелились пытаясь что-то сказать. Наконец-то на выдохе, хрипло, шепотом, что в тишине прозвучал отчетливо. — Прости меня, Хосока. Я так виновата перед тобой.- казалось парень хотел возразить, она покачала головой останавливая его, — не спорь. Я виновата. В том, какой слепой была в отношении тебя, в том, как бессердечно топтала твои чувства все это время. Мое незнание не освобождает меня от ответственности и той жестокости, которую я к тебе проявила. Она опустила голову. — И то, что с нами происходило после появления Нанами… Прости меня за это. Я плюнула на нашу дружбу, совсем о тебе позабыв. Ты имеешь полное право злиться на меня, я все приму. Но, пожалуйста, пусть у твоей злости будет срок давности, потому что я не хочу без тебя в своей жизни. Я не смогу без тебя. И прости еще за то, что я только сейчас это осознала. Я дура, что с меня взять? Она улыбнулась ему сквозь слезы. — Ты достоин человека гораздо лучше меня. Того, кто всегда будет ценить то, что ты для него делаешь и любить все время так, как ты этого заслуживаешь. И я правда не понимаю почему ты решил, что влюбиться в меня это хорошая идея. Но сейчас, несмотря на все выше сказанное, я собираюсь умолять тебя о шансе все исправить. Потому что я тоже тебя люблю. Она поднимает голову, чтобы сказать это ему в лицо и тут же чувствует прикосновение к своим губам. За всеми треволнениями она даже не заметила, что он подошел к ней совсем близко. Ошарашенная она не успевает предпринять хоть что-то, когда Хосок уже отстраняется и одаривает её теплым взглядом. — Дождался таки. Хана хлопает накрашенными ресницами в непонимании. — А? — Дождался нужных слов от тебя.- он подступает еще на шаг ближе к ней, — я все думал, когда ты перестанешь говорить все эти глупости и скажешь то, что действительно важно. Хосок протягивает руку и оглаживает ее щеку, попутно стирая соленые капли с кожи. — Я никогда всерьез не обижался на тебя. В самом начале может быть, но потом смирился. Это просто ты, такая какая есть. Я же именно в такую влюблялся, поэтому нет смысла на что-то жаловаться. И честно говоря, ни минуты не жалею о своем решении. Взгляд нежный и любящий направлен ей прямо в глаза и расчувствовавшаяся Хана по новой заливается слезами, громко всхлипывая на всю округу. — Хообииииии. Она воет в голос и утыкается ему в шею, орошая ворот толстовки своими слезами. — Это нечестно! Почему ты такой идеальный? За что ты мне такой хороший достался? Чон смеется с ее детского поведения, мягко гладит по голове и обнимает крепко. — Про идеальность ты загнула, конечно, но да, я весьма завидный парень. Цени, пока я у тебя есть. Рыдания у него на груди стихают, а женские руки на талии стискивают чуть крепче. Голос, севший от слез, но все равно уловимо нежный, тихо шепчет. — Я буду.