Ты - мой мир!

Этот день предвещал интересные события. В общем-то, как и всегда, потому что с тех пор, как они стали встречаться, каждый день был наполнен особенными, счастливыми моментами. Совместные прогулки, посиделки в приятной домашней атмосфере, долгие ночные разговоры по телефону и в переписках. Всё это оставалось в сердце и памяти и занимало там немало места. Но кто сказал, что это место когда-нибудь закончится?  Вероника потихоньку собиралась на свидание. После очередной почти бессонной ночи, в которой они до рассвета обсуждали, казалось бы, не особо важный вопрос, но на который оба желали услышать чужое мнение, её преследовала лёгкая усталость. Листая прошедшую переписку, девушка находит голосовые, помеченные у неё сердечками. И вот она включает их и переслушивает заново. Нежный любимый голос вмиг заполоняет комнату, растворяя в себе все ненужные мысли и чувства, и от этого сонливость быстро сменяется живящей влюблённостью и желанием поскорее увидеться вновь.  Наклоняясь чуть поближе к зеркалу, чтобы ровно накрасить глаза, Вероника улыбается, ведь в этот момент из динамика Максим во всех красках описывает, как она прекрасна в любом виде, хоть с макияжем, хоть без, и посмеивается тихо, как будто объясняет самую банальную вещь ребёнку. А этот смех теплом разливается внутри, и уже неважно, что именно пытается объяснить ей парень.  Девушка крутится перед зеркалом, оценивает получившийся образ и представляет, как он не сможет оторвать от неё глаз. Конечно, Максим никогда не может, но сегодня она выглядит куда более сногсшибательно, чем обычно. Ему определённо понравится.  На ходу закидывая в свою сумочку телефон и ключи, Вероника бросает домашним, что уже уходит, и покидает квартиру, оставляя за дверью рвущуюся пойти вместе с ней собачку. Она уже была на улице час назад, а уже хочет снова, что за настырное создание. Вся в хозяйку.  Железная дверь подъезда не успевает раскрыться полностью, а девушка уже повисает на шее у парня, ждавшего её и успевшего в последний миг отвести в сторону небольшой букет белых тюльпанов, и невесомо целует в губы под аккомпанемент равномерному звучанию домофона и трели синиц, рассевшихся на ветках деревьев.   — Выглядишь чудесно! — Максим в восхищении обводит её глазами, когда та чуть отходит назад. Лёгкое голубое платье подчёркивало изящную талию, а на плечах тонкие бретельки во всей красе показывали угловатые, хрупкие на первый взгляд оголённые плечи. Маленькая белая сумочка дополняла образ и идеально сочеталась с цветами, которые Вероника уже успела отобрать и теперь с наслаждением вдыхала их свежий, сладкий аромат.  — Ещё бы я не была! Хотя ты тоже сегодня хорош, — она прячет улыбку в белоснежных бутонах, хитро выглядывая из-за них и смотря на то, как красиво наполовину заправлена его футболка. Он одет так просто, но как же изумительно на нём сочетаются тёмно-синие штаны с бирюзовым верхом. — Я тут за ночь поразмышляла над тем, что ты вчера сказал, и...  И полуночная тема возобновилась вновь. Они шагали по улице и держались за руки, громко обсуждали свои мысли, иногда перебивали друг друга, пытаясь оправдать личные позиции, и смеялись, когда кто-то из них случайно сбивался и внезапно забывал, что именно хотел сказать.   Темы плавно перетекали одна в другую. Время шло, и парочка продолжала гулять в неизвестном направлении, а точнее туда, куда иногда глядели глаза Вероники, в любой момент умевшей перенаправить их то к парку, то к площадке в незнакомом дворе, то к незаметному деревянному мосту, пролегавшему в небольшом углублении между многоэтажными домами.  — Смотри, там ещё цветёт сирень! — воскликнула девушка, указывая на невысокое дерево вдали, покрытое пушистыми фиолетовыми ветками.   Подойдя поближе, она достаёт телефон и протягивает его Максиму с просьбой сфотографировать, а сама встаёт под цветущее растение и пальцами трогает ближайшую к её лицу веточку, стараясь казаться немного загадочной. Парень с удовольствием делает несколько снимков, пока Вероника крутится туда-сюда для лучшего кадра.   — А теперь улыбнись, хватит тебе серьёзной мины, — требует он, и та тянет уголки рта в стороны. И всё-таки что-то не то.   Парень опускает телефон и всматривается в девушку, уже желающую посмотреть готовые фотографии, после чего убирает его за спину, когда к нему подходят поближе.  — Эй! А ну покажи. Ты не меня что ли снимал? — ворчит та, пытаясь через него дотянуться за своей вещью, но тот поднимает её вверх, подальше. — Ну, Максим!  Вероника немного прыгает и даже касается телефона, но парень делает пару шагов назад, отдаляясь. Тогда она начинает крутиться вокруг него, а после и вместе с ним, пока тот в конечном итоге не зажимает её в своих объятиях, пряча вещь уже за чужой спиной, и притягивает в новом поцелуе. Девушка и не против, но наблюдающие за ними издалека люди порядком смущали, поэтому она быстренько выкрутилась из его рук и отошла чуть назад, заливаясь звонким смехом. И только в этот момент Максим вновь навёл на неё камеру и запечатлел самый лучший, по его мнению, снимок.   Широкая, искренняя улыбка — вот, чего так не хватает фотографиям.  Он утопает в её улыбке, как утопают в её щеках уголки рта. Она произведение искусства. Она самый дорогой экспонат в музее. Она его смысл жизни.  День переходит в вечер незаметно, но в компании друг друга ребята видят только свет и тепло и время не приносит за собой усталости. Они готовы говорить часами, днями, неделями, лишь бы ещё побыть рядом друг с другом.  Долгая прогулка привела их обратно к дому Вероники. Расставаться никто не желал, поэтому негласным решением стала ночёвка у девушки. Не в первый раз, и не в последний точно.  Вошедших встретила собака, радостно кружащая вокруг, она пыталась запрыгнуть к ним на ноги, достать как можно выше, чтобы на своём собачьем языке рассказать, как соскучилась и хочет поиграть. Те быстро гладят её по очереди и убегают в комнату. Сегодня им не до неё.  — А где Вета? — интересуется Максим, проходя мимо кровати её младшей сестры, и присаживается на мягкий матрас напротив.  — Будет ночевать у бабушки. Ты подожди, я родителей предупрежу, что ты останешься, — говорит Вероника и выходит в коридор, чтобы ещё зайти на кухню и поставить цветы в вазу, оставляя его в одиночестве сидеть и рассматривать интерьер. Такая чистая и светлая комната, всё в белоснежных тонах, от шкафа до письменного стола, на котором в некоем хаосе разбросаны детские канцелярские принадлежности и незаконченная забавная картинка. Полки плотно забиты учебниками и различными книгами, многие из которых становились для них новыми причинами длительных дискуссий, которые они оба обожают. Взгляд зацепился за стоявшую в уголке гитару, и Максим, недолго думая, поддался мимолётному порыву достать её и что-нибудь сыграть.  Девушка вернулась подозрительно тихая и, кажется, немного озадаченная.   — Ты чего? — парень отставляет инструмент, даже не успевая выбрать песню.  — Их нет дома, — тихо выдаёт Вероника. Она подходит ближе и присаживается на кровать рядом с ним, доставая телефон, чтобы позвонить. Но, разблокировав экран, она замечает непрочитанное сообщение от мамы. — А-а, балда, — она стучит рукой по лбу. — Они же к кому-то там по работе уехали и вернутся только завтра. Они говорили, а я забыла.  Максим залился смехом. Он любил в ней эту забавную черту. Приобняв свою любимую одной рукой за плечо, парень нагнулся чуть ближе и негромко проговорил на ухо:  — Значит, мы с тобой одни?  От его голоса по спине бегут мурашки. Но и Вероника в этой игре проигрывать не собирается. Она кладёт голову ему на плечо и томно шепчет ему в шею:  — Значит, у нас с тобой целая ночь.  И с хитрой ухмылкой тыкает пальцем ему в бок, заставляя того подскочить от неожиданности и начать закрываться, боясь приближающейся волны щекотки. А девушка выхватила у него из-под бока гитару и уложила на своих коленях, победно зыркая на парня.  — Слушай, что на днях выучила, — восклицает она и начинает водить по струнам пальцами. Гитарные бои разрывают квартирную тишину, иногда на мгновение прерываются, когда девушка пытается переставить пальцы на грифе. Мелодия простая, даже для новичка она покажется лёгкой, и тот выучит её не более, чем за час, а Максим слушает, как в первый раз, и наслаждается каждым аккордом, даже если он невовремя или с фальшей.  Аккуратно приподнимаясь на месте, он пересаживается Веронике за спину. Одной рукой обвивает тонкую талию, другой — ложится поверх чужой руки на гриф.  — Тебе нужно посильнее зажимать струны. Так звук будет ровнее, — томно шепчет парень, показывая, как правильно. — Ну же, попробуй снова.  Девушка вновь провела рукой сверху вниз. Звук действительно стал намного чище.  — Ну вот сам тогда и играй, — с нотками зависти парировала она, а сама убрала с инструмента руки и удобно расположилась в его тёплых объятиях. Откинула голову на плечо, спиной прижалась к телу и приготовилась к своей очереди слушать.  Максим мягко усмехнулся и положил руки на гитару вместо неё. Пальцы медленно перебирали струны, извлекая из них убаюкивающую мелодию. А через небольшой проигрыш он начал напевать тихую песню, ласково и чарующе. Вероника прикрыла глаза. Глубокий нежный голос обволакивал её со всех сторон, и она растворялась в нём, надеясь больше никогда не собраться воедино. Со спины чувствовалась будоражащая душу вибрация от его слов, похожая на рычание дикого зверя. Но этот зверь предан только ей, перед ней преклоняется и только ей показывает свой утробный, наполненный обожанием рык.  Девушка вновь открывает глаза, любуясь снизу его профилем. Такой идеальный, такой родной. Ей кажется, что даже если она вдруг ослепнет, он всегда будет оставаться у неё перед глазами. Только его она не сможет забыть, даже после смерти.  Рука тянется к его шелковистым волосам, и пальцы утопают в них. Мягкие волнистые пряди проходят сквозь пальцы, которые зарываются глубже, как в самый приятный на свете антистресс, и несильно сжимаются. Вероника тянет к себе его лицо и жадно целует, слыша последнее колебание гитары в ноте фа. Долгое послезвучие отдаётся в сознании, и кроме него в их маленьком мире больше ничего не осталось.  Они отстраняются друг от друга, тяжело дыша от нехватки воздуха, и Максим использует этот маленький перерыв, чтобы убрать инструмент подальше и пересесть чуть сбоку от девушки, а потом увлечь в ещё один сладкий поцелуй. Вероника настойчиво сминает его губы, кусает нижнюю, слегка оттягивая, и, когда уже хочет углубиться, парень берёт инициативу на себя и скользит языком внутрь. Он проходится вдоль каждого ряда зубов, как бы пересчитывая, иногда дразняще переплетается с чужим языком, гладит поверхность нёба. Руки параллельно исследуют тело, уже миллионы раз изученное глазами. Худая талия, изящная спина и утончённые плечи. Вся она, как драгоценная статуя, только живая и может так желанно целовать его. Как ему только достался такой идеал...  Пальцы несильно сжимают её бедро, и Вероника вбирает через нос побольше воздуха, чтобы прямо сейчас не растечься перед ним лужицей. Его горячие ладони ощущаются обжигающим паром на постоянно ледяной коже. Даже тонкая ткань платья не спасает.   Воздуха катастрофически мало, но отстраняться никто не собирается. Если уж и задохнуться, то именно так — в любви друг друга.   Максим сдаётся первым и начинает спускаться влажными дорожками вниз, к шее. Прерывается лишь на пару секунд, чтобы сделать пару глубоких вдохов, и впивается зубами возле сонной артерии. Всасывает нежную кожу, чувствуя губами неровный ускоренный пульс Вероники, которая продолжала тяжело дышать, проникаясь приятной болью. Парень спускается чуть ниже и любуется наливающимся фиолетовым засосом, параллельно ставя новый. Девушка вновь пропускает пальцы сквозь его шевелюру, успокаивая себя самым полюбившимся за эти месяцы чувством. Когда только она стала такой тактильной? Или, может, она всегда была такой, а он лишь услышал её внутренние мольбы.  Максим отрывается от бледной кожи, расписанной красными пятнами и укусами, и довольно рассматривает свою работу.  — Нам бы пора перейти к чему-то большему, — негромко бормочет он и останавливается пальцами на молнии на платье, ожидая разрешения.  — Давно пора.  Парень получил свой зелёный сигнал и потянул застёжку вниз, обнажая нежную спину, а после пробежался ладонью по бархатной коже, медленно переходя к лифчику. Пальцы вдруг застряли, пытаясь отстегнуть его, отчего Вероника тихо засмеялась и потянулась к нему сама, ловко расправляясь с ним. Магия, не иначе. Верх платья спал и открыл вид на грудь. Максим сглотнул и потянулся к ней рукой, но Вероника прервала его, подскакивая своими пальцами под его футболку и подтягивая вверх. Скинув её куда-то на пол, она тут же накрыла его губы своими и прижалась ближе, не оставляя между телами ни малейшего расстояния. Его, такое горячее, и её, вечно замерзающее. Сегодня и она будет пылать огнём.  Внизу живота наливается тепло, и девушка чувствует, как в чужих штанах растёт бугорок, наполненный желанием. Она легонько касается его рукой, и в поцелуй ей прилетает первый стон. На её устах расцветает улыбка, которую Максим улавливает и пытается отстраниться, но Вероника крепко сжимает другой рукой волосы на затылке, не давая этого сделать, и с новым рвением гладит его, наслаждаясь тем, как парень под ней извивается.   — Вер... Веро..ника, — жалобно мычит он в поцелуй, тихо хнычет. — По..жалуйста.  Девушка всё-таки прислушивается к нему. Расстёгивает ширинку штанов, давая его члену долгожданную свободу, и поднимается рукой к его животу. Пальцы очерчивают рельеф его пресса, как на волнах скатываются то вниз, то вверх, и для неё это второй по интересу антистресс. Она наконец разрывает поцелуй, чтобы созерцать своими глазами эту чудесную игрушку. Максим облегчённо и глубоко выдыхает, смотрит в этот полный восхищения взгляд и также удовлетворённо улыбается. Руки снова тянутся к её аккуратной, изящной груди, от которой его оторвали ранее, и накрывают их, несильно сжимая.   — Ты идеальна. Твоё лицо, твоя улыбка, твоё тело — в тебе прекрасно абсолютно всё, — расплывается в комплиментах парень.  — А я обожаю твой голос, — заворожённо шепчет девушка. — Поэтому не смей прятать свои стоны.  Пока он не успел осознать услышанное, Вероника кусает его за руку. Уже долго она поедала её взглядом, пора и на вкус попробовать. Потому что эти аппетитные мускулы определённо того стоят.  Максим от неожиданности закусил губу. Девушка плавно переходила с руки к его груди, оставляя влажную дорожку между каждой меткой от зубов, и широко облизнула его сосок, слыша в ответ очередной стон. Это настоящая симфония, и она в ней дирижёр.   Продолжая играться с ним, она незаметно стянула с себя платье, оставаясь в одних трусах, и, отпрянув с хитрой ухмылкой, наблюдала его изумление, граничащее с восторгом.   — Обворожительна, — одними губами произнёс Максим и внезапно придвинулся так близко, что Вероника не смогла удержаться и упала спиной на кровать, а парень навалился сверху, мокро целуя.   Они наслаждались друг другом, чувствуя такую блаженную близость, и всё равно желали намного большего. Слиться воедино. И телом, и душой.  Девушка скользит руками по его спине и спускается вниз, выдавая своё намерение поскорее избавить своего возлюбленного от штанов.  — Подожди, — останавливает тот, прерывая поцелуй. Вероника уже хотела начать волноваться, может, что-то не так, но Максим быстро пошарил в кармане и выудил оттуда квадратик с презервативом. — Вот, теперь можешь снимать.  — И давно ты его с собой носишь? — удивляется девушка. — С тех пор, как захотел тебя, — сладко шепчет он ей в шею, а она вдруг почувствовала, как щёки заалели.  Максим потянулся чуть выше и прикусил мочку уха, начиная слегка её посасывать, и Веронике понадобилось немало выдержки, чтобы не поддаваться его опаляющему дыханию и сделать то, что они уже так долго ждут. Вся одежда улетела на пол, и теперь ребята были полностью открыты друг перед другом.   — Он у тебя такой же красивый, как и ты, — игриво произносит Вероника, проводя двумя пальцами вдоль ствола парня, выбивая из него тяжёлый вздох. — О, Боже... — раздаётся от Максима сквозь наслаждение от ласк.  — Я за него, — девушка расплывается в слегка наглой улыбке. — Хочешь помолиться?  Парень разразился хриплым прерывистым смехом.  — С тобой все молитвы бесполезны.  И тихо охнул, когда Вероника обхватила его полностью и начала водить вверх-вниз. Максим еле удерживался на руках и был готов упасть прямо на девушку после того, как она сказала повелительно:  — Малыш, ты слишком расслабился. Поцелуй же меня.  А в глазах её играли маленькие черти. От них голову сносит прочь.  Парень незамедлительно выполнил просьбу, уже не думая о том, как скоро подойдёт конец. Прямо сейчас перед ним она, его ангел с хитрым взглядом. Вкус её божественных губ. Удовольствие, которое доставляют её нежные руки.  — Больше не могу терпеть, — стонет Максим, разрывая поцелуй. Между ними растянулась тонкая верёвочка слюны, и он быстро слизывает её языком с чужих губ.  — Тогда давай сделаем это.  Парень отстранился и принялся открывать пакетик, который продолжал сминать до этого в кулаке. Раскатав презерватив по члену, он аккуратно пристроился к ней.  — Ты уверена?  — Абсолютно.  — Не молчи, если будет больно, — просит Максим. Та кивает. Ей тоже уже не терпится.  Он осторожно вошёл, медленно доходя до середины, и замер, проверяя общий настрой. Вероника глубоко дышала, скорее от неизвестных ранее ощущений, чем от боли.   — Я в порядке, продолжай, — на выдохе говорит девушка, читая его волнение. И Максим продолжил. Осторожно. Медленно. Чтобы точно обоим было приятно. И самое главное — приятно ей самой. Через время Вероника немного привыкла и инстинктивно начала двигаться навстречу. Ощущение наполненности удивительно понравилось ей, она стала чувствовать, что он в ней, внутри. И теперь не только в сердце и мыслях, так отчаянно стремящихся к этому человеку. Максим чувствовал то же самое, если не больше. Ещё чуть-чуть и он, кажется, проникнет в неё полностью, и руками, и ногами, и сходящим с ума от возбуждения мозгом. Они едины, и это то, что они так желали почувствовать.   Темп нарастал. На телах ребят появлялись крупинки пота, которые незаметно смешивались, когда они тёрлись друг о друга. Поцелуи стали единственным источником воздуха, а в прикрытых веках сияли звёздочки, устраивая между собой самый настоящий звездопад. Вероника представила, как было бы здорово посмотреть на него или на северное сияние вместе с Максимом. Или на море, на горы... Она бы столько хотела сделать вместе с ним. Но не сейчас. Потому что сейчас она мечтает, чтобы время остановилось ради них. Чтобы только этот миг, когда перед ней глаза с её любимым тёмным омутом, а перед ним его обожаемый серо-голубой океан.  Наслаждение подходит к своему пику, и в этот момент время действительно растянулось. Новый, полный чувств поцелуй знаменует конец удовольствия физического и начало счастья душевного, которое в разы глубже проникает под кожу.   Максим ложится рядом с Вероникой и обнимает крепко, в меру оставшихся сил. Разгорячённые тела жмутся друг к другу, холод потихоньку начинает обволакивать их, но пара продолжает целоваться, лениво поглаживая друг друга руками.   — Нам нужно сходить в душ, — тянет девушка, зарываясь лицом в его шее и вдыхая запах своего человека. — И сменить постельное. Я не стану спать на мокром.  — Всё сделаем. Только ещё немного полежим, — парень ласково целует её в макушку.    Новое утро встретило её холодной стороной кровати под мягким одеялом. В комнате было тихо, зато на кухне слышались тихие звуки, на сонную голову ещё не понятные. Осторожно поднявшись с кровати и чувствуя странные ощущения внизу живота, Вероника вспоминает прошедшую ночь. На губах сама собой засияла улыбка.  Одевшись в короткие шортики и прикрывающую их своей длиной футболку, которую она когда-то “одолжила” у Максима, девушка пришла на кухню. В нос ударил запах её любимой яичницы с колбасой. Наверное, он единственный, кто делает её так хорошо. Вероника подходит вплотную к нему и обнимает со спины, кладя голову ему на плечо.  — Доброе утро, милая, — его голос ещё сонный, хриплый и такой пробирающий до дрожи. — Как ты себя чувствуешь?  — Волшебно. Только есть ужасно хочется.  — Точно всё хорошо?   Девушка тыкает его пальцем в бок, а потом ещё пару раз, чтобы его серьёзное лицо сменилось тёплой улыбкой, которую она так любит. Нечего ему сейчас переживать. Он смеётся, прикрываясь руками, и пытается хоть как-то защитить себя от щекотки.  — Замечательно и даже лучше, — удовлетворённо восклицает Вероника. Тягучий утренний поцелуй, пока на плите остывает сковородка с яичницей, а в коридоре собака отвлекает себя игрушкой в ожидании прогулки. В воздухе витают рассветные лучи, домашняя пыль и неозвученные, но кричащие в каждом действии слова “Я люблю тебя”.  Впереди вся жизнь, и они успеют сделать вместе всё. А сейчас им больше ничего не нужно. Только они рядом.