— У меня вебинар, аль-Хайтам!

알잖아 널 가만히 둘 수 없는 걸

도저히 널 가만히 둘 수 없는

Make you feel my love, oh

«Red Lights» — Stray Kids

      Кавех никогда в жизни никуда не опаздывал: всегда умел рассчитать время так, чтобы успеть всё и вся в свои сроки. Порой, правда, из-за аль-Хайтама правило чуть не нарушалось: то тот в душе задержится, будто специально, преследуя цель подразнить и посмеяться с криков: «Это не смешно!» и стуков снаружи, то не свои ключи прихватит и вернётся домой только после непрекращающихся звонков и сообщений. В общем, были и разные случаи, сегодня — не исключение.       — Если ты сейчас не откроешь, я вынесу эту дверь! — Кавех упёрся плечом в дерево, дёргая ручку.       — Вас же просят камеры отключать, зачем тебе в душ прямо сейчас? Сходишь потом, — спокойно произнёс аль-Хайтам. По звукам совершенно непонятно, почему он так задерживался в ванной.       А Кавеху нечего ответить: только съязвить.       — Не твоего ума дело! Открой дверь! У меня вебинар через пять минут!       В тот же момент послышался щелчок, Кавех как ошпаренный влетел в ванную, даже не смотря на аль-Хайтама. А он, между прочим, только с полотенцем вокруг бёдер стоял. Быстро раздевшись, Кавех включил воду и освежился. Тёплые капли тут же упали на кожу, приятным контрастом согревая тело.       Через три минуты Кавех, наспех одеваясь в домашнее, обмотал волосы полотенцем, плюхнулся на кровать и открыл ноутбук. С интернетом, благо, проблем не возникло: пара кликов мышкой, и ведущий уже добавил в групповой звонок. Людей там пока было немного, всего два-три человека, не считая профессора. Видимо, не все так сильно спешили на вебинар, как Кавех, чтобы грозиться выбить дверь в ванную или выронить мыло из рук раз пять, пытаясь помыться как можно быстрее.       Аль-Хайтам ходил где-то на кухне и готовил завтрак. До носа донёсся прекрасный аромат, но Кавех отмахнулся, уговаривая себя поесть после вебинара. Главное — не отвлекаться. Как только к онлайн-конференции подключилось ещё несколько десятков людей, аль-Хайтам подошел и кинул Кавеху блокнот с ручкой, которые те забыл.       — Спасибо, — шепнул он.       — Итак, уважаемые абитуриенты, мы начинаем. Заранее попрошу вас отключить микрофоны, чтобы никто не отвлекался.       Кто-то написал в чат по поводу камер. Ведущий ответил: «По желанию, но лучше тоже выключить». Всё устаканилось.       — Хотелось бы сначала сказать, что день открытых дверей будет на следующих выходных…       Кавех, сведя брови к переносице, сосредоточенно переписывал информацию по мере её поступления. Волосы уже давно высохли, но влажное полотенце всё ещё было замотано на голове. Настолько Кавех боялся упустить хоть что-то.       Аль-Хайтам всё маячил около кровати: то хотел взять книгу, то забывал телефон на столе. Кавех старался не обращать на него никакого внимания. Но как не подглядеть хотя бы немного при том условии, что аль-Хайтам решил надеть майку впервые за долгое время? Сегодня у него дел нет совершенно, да и настроение, казалось, лучше некуда. И когда аль-Хайтам пребывал именно в таком расположении духа, от него можно было ожидать чего угодно… Хотя к некоторым действиям всё равно иногда невозможно подготовиться.       Вот и аль-Хайтам, закончив наматывать круги вокруг кровати, присел на её край и взглянул на Кавеха. Тот машинально оторвался от записей и вопросительно выгнул бровь.       — Я занят сейчас, — в попытке пресечь дальнейшие действия, отрезал Кавех и уткнулся в блокнот.       В комнате несколько секунд стояла тишина, разбавляемая только голосом ведущего. Сейчас он говорил что-то про дизайнерский факультет. Аль-Хайтам продолжал молчать, а потом вдруг убрал ноутбук с нагретых коленей в сторону под восклицания Кавеха.       — Ты совсем уже? Делать нечего?!       Кавех уже было потянулся обратно, как аль-Хайтам раздвинул его ноги и улёгся меж них. Руки первого так и застыли в воздухе с зажатыми в них блокнотом и ручкой. Взгляды их встретились: томный и озадаченный.       — Аль-Хайтам… не сейчас, — судорожный выдох.       Но тот как будто не услышал, его ладони скользнули вверх по внутренней стороне бедра к паху и принялись гладить Кавеха сквозь ткань.       Что сейчас должен был чувствовать Кавех, он сам не знал. Возбуждение? Конечно. Страх? Возможно. Злобу? Точно нет. Они давно не занимались сексом, но не во время онлайн-конференции же это делать?       — Ты что творишь?.. — Кавех прикусил губу и тихо простонал, пока аль-Хайтам одной рукой продолжал цеплять ногтями ткань штанов, а другой залез под футболку и стал медленно выводить на нежной коже невидимые круги.       — Ничего особенного, — ответил он, а затем добавил короткое, но многообещающее: — пока.       — У меня… Гм… В-вебинар…       — И что? — аль-Хайтам поднял голову.       Кавех перехватил его запястье, когда почувствовал, как возбуждение накатило на него волной. Теперь член сдавливали эти проклятые домашние штаны, которые во избежания подобной ситуации стоило обклеить шипами.       — Что значит «и что»?!       — Так уж он тебе нужен? — промурлыкал аль-Хайтам, кинув ироничный взгляд на натянутую ткань штанов, однако хватка всё-таки ослабла, и Кавех перевёл дыхание.       — Да, нужен, это же важно! Если я что-то упущу из-за тебя, в мире будет на одного талантливого архитектора меньше! Я хочу поступить, между прочим! — за Кавеха говорили ещё остатки здравого смысла, что знатно улетучивался с каждым хайтамским движением.       — Ну так слушай внимательно, Кавех, — руки аль-Хайтама нахально начали развязывать верёвочки, вызывая дрожь по всему телу, отчего Кавех закрыл глаза и попытался остановить его, вцепившись в запястья с новой силой.       Монотонный голос ведущего продолжил что-то говорить, пока аль-Хайтам, дразня, чуть стянул штаны и нижнее бельё с Кавеха, позволяя самому себе взяться за член у основания и провести снизу вверх языком. С уст слетел тяжёлый вздох. Грудь начала быстро подниматься и опускаться от учащенного дыхания, и Кавех всё ещё пытался не терять самообладания, чтобы уловить хоть какую-нибудь информацию с вебинара.       — И я хочу, чтобы другие слушали, как я люблю тебя, — аль-Хайтам потянулся к ноутбуку, включил микрофон и отодвинул ещё дальше, чтобы Кавех не посмел выключить его обратно.       — Нет! — повысил он голос, заливаясь краской, а после сразу ушёл в шёпот. — Аль-Хайтам!..       Названный обвёл языком головку, одновременно лаская член рукой, Кавеху хотелось застонать, но он понимал, что не может, потому только прикусил тыльную сторону ладони, пытаясь затихнуть и не вызывать вопросов как у остальных участников конференции, так и у ведущего. Одна только мысль о том, что по ту сторону экрана их услышат, заставила Кавеха возбудиться сильнее против воли. Аль-Хайтаму явно не понравилась подобная тишина, потому тот взял член наполовину и подержал его несколько секунд, обдавая слюнями: комната наполнилась протяжным стоном. Рамка вокруг аватарки Кавеха вмиг загорелась зелёным.       — Это ещё что такое? Я просил выключить ваши микрофоны! — донёсся низкий голос из ноутбука.       В глазах Кавеха застыл страх, жар с щёк перешёл на уши, а аль-Хайтаму совершенно наплевать: ему забавно. Забавно и хочется подарить прекрасный минет. Нет чтобы в другой раз…       Слюни потекли по члену, аль-Хайтам довольно улыбнулся и начал стимулировать рукой, глядя на Кавеха снизу вверх. Тот зажмурил глаза и укусил нижнюю губу, пытаясь не издать ни звука. Все слова ведущего летели мимо ушей, слышались лишь отрывистые фразы про профессоров дизайнерского факультета. Скоро должны сказать про архитектурный.       Аль-Хайтам принялся вырисовывать на разгорячённой плоти незамысловатые узоры языком, наслаждаясь беспомощной реакцией Кавеха. В иной бы раз он давно стонал во всё горло, прося больше. Оба точно соскучились по друг другу в интимном плане. И аль-Хайтаму вдруг захотелось новых ощущений. Что ж, он отлично их создаёт. Пусть все слышат, как их будущий одногруппник счастлив с избранником своего сердца. Ах, да, аль-Хайтам ни капли не сомневался в успешном поступлении.       Кровать тихо скрипнула от того, как Кавех выгнулся. Рука его легла на голову аль-Хайтама и зарылась в волосы: тот довольно улыбнулся, снова принял член в рот и выпустил с громким пошлым звуком. Стон слетел с губ Кавеха снова.       — Что у вас там происходит?! — взъелся ведущий, отвлекаясь.       Он, видимо, нажал на специальную кнопку, потому на экране высветилось окошко: «Ваш микрофон отключён».       — Наконец-то догадался, — с насмешкой прошептал аль-Хайтам, обдав горячим дыханием плоть Кавеха, который от этого, прикрыв глаза, втянул носом воздуха.       Поразмышлять, о чём именно догадался ведущий — о том, как выключить у всех слушателей микрофоны, или о том, чем занимался прямо сейчас один из них, — Кавех не смог. Губы аль-Хайтама снова обхватили головку. Круговое движение языком. Полотенце упало с волос на лицо.       Щёки залились краской пуще прежнего, от чего именно, сказать сложно: то ли от стыда, то ли от возбуждения, что не переставало нарастать с каждой секундой. Аль-Хайтам тихо усмехнулся, ускорился, и Кавех с облегчением наконец дал себе волю, не заботясь ни о чём. Голова закружилась, сердце забилось быстрее, всё тело напряглось и в следующее мгновение обмякло.       Вязкие тёплые капли упали на язык, и аль-Хайтам слизал всё до остатка. Сейчас оба старались отдышаться, Кавех в особенности. Хватка за серые волосы ослабла, и теперь его рука безвольно лежала на кровати.       Аль-Хайтам всё-таки микрофон больше не включал. Не хотел он окончательно опускать Кавеха в глазах будущих одногруппников и одного из преподавателей.       Бросив теперь равнодушный взгляд на ноутбук, аль-Хайтам приподнял бёдра Кавеха и стянул низ, бросая куда-то в сторону. Туда же полетели и собственные шорты.       — Ты невыносим, — прошептал второй, убирая с лица полотенце и отбрасывая его к одежде.       — И я тебе нравлюсь, — вкрадчиво утвердил аль-Хайтам.       Архонты, он прав. Он прав, и этим же сейчас бесил неимоверно. Кавеху было дурно. И хорошо. Как аль-Хайтам всегда умудрялся вызывать настолько противоречивые чувства?       Как же абсурдно заниматься сексом во время важного вебинара. Но, кажется, Кавех уже и сам позабыл о том, как тот был «важен». Ему хотелось лишь одного — почувствовать каждую частичку родного тела.       А в этом мире желания имеют прекрасное свойство — исполняться.       Преподаватель продолжал что-то говорить, но Кавех уже не слушал. Смотрел на то, как аль-Хайтам возвышался над ним, разглядывал, изучал каждый дюйм его лица, будто в первый раз, и молча восхищался.       В эти секунды отголосками послышались какие-то слова про расписание. Мол, дни будут максимально загруженными. Тяжела доля архитектора всё-таки. И как же хорошо, что у одного такого есть собственное успокоение, готовое облегчить душу. Оно как раз сейчас с жадностью впивалось в губы. Его же длинные пальцы медленными движениями погружались внутрь. А Кавех, находившийся на грани реальности, шумно дышал через нос. Кислорода не хватало.       Второй рукой аль-Хайтам придерживал ещё распаренную после тёплой воды шею. И как же отчётливо от Кавеха пахло гелем для душа, шампунем. Именно тот запах, от которого можно опьянеть, ведь принадлежит он Кавеху.       И снова своеобразная тишина. Аль-Хайтам задвигал пальцами быстрее, коснулся нужной точки. Пошла реакция: Кавех сдавленно, удовлетворённо замычал в любимые губы. Схватился за майку аль-Хайтама, сжимая её в руках до побелевших костяшек. Точно вот-вот, и порвёт. Диктор вдруг шумно прочистил горло, на пару секунд остановился, наверное, чтобы выпить воды, а затем продолжил:       — …студентам будет предоставлено общежитие…       На этих словах аль-Хайтам осторожно вынул пальцы и привстал, видя то, как Кавех, изнывая от приятного спазма, запрокинул голову. Почему-то слова про общежитие отскочили эхом в ушах. Ведь до того, как вступить в настоящие отношения, Кавех и аль-Хайтам тоже приходились друг другу обычными соседями. Делили одно жильё просто так, без особых обязательств. И во что это вылилось? В то, что один сейчас шарил по столу в поисках презервативов, а второй покорно ожидал на кровати, чуть дрожа. Ни за что бы Кавех не съехал отсюда. Даже если до самого института придётся тратить уйму времени. Лучше быть с таким «обычным соседом», чем с незнакомыми людьми.       И эти «незнакомые люди» никогда бы не смогли дать столько удовольствия, сколько аль-Хайтам. Который, кстати, снова навис над Кавехом, уперевшись одной рукой в кровать, а второй раскатал контрацептив по всей длине.       Губы снова слились в наглом, требовательном поцелуе. Тела прижались друг к другу. Ладони Кавеха скользнули по крепким плечам, после — к шее, а теперь крепко держали его на месте. А аль-Хайтам бы и не пытался двинуться. Ему было мало. Жаждал большего.       А сейчас и обоим медлить уже не хотелось. И так ждали достаточно.       Нежно перехватив руку Кавеха, аль-Хайтам невесомо коснулся губами аккуратных пальцев, запястья, а затем выпрямился. Подтянул ближе за бёдра. Кавех согнул ноги, с предвкушением разглядывая аль-Хайтама с головы до бёдер. Какой же… невыносимый, сексуальный, самоуверенный и любимый. Кавех откровенно плыл, понимая, как ему повезло с выбором партнёра. Фортуна улыбнулась, не иначе.       В макушку упиралась подушка, что Кавеха не устроило. Не глядя он откинул её куда-то в сторону. Казалось, воздух в комнате замер, точно так же, как и двое влюблённых. Аль-Хайтам осторожно прислонился к анальному колечку мышц, внимательно отслеживая эмоции на лице Кавеха, не желая причинить какой-либо дискомфорт. Конечно, не причинит. Не позволит. Зато Кавех совершенно точно позволит себе простонать в ответ на желанную ласку.       Аль-Хайтам прерывисто выдохнул, почувствовав, как Кавех сжался. Приятно. Головокружительно. И снова поцелуй, уже в подбородок.       — Расслабься. Нас больше никто не слышит, — успокаивающе прошептал аль-Хайтам на самое ухо, затем снова поцеловал Кавеха уже в висок.       — Идиот… — слишком мягко, без капли злобы ответил тот, глянув на всё ещё открытый ноутбук.       В небольшом окошке продолжал двигаться силуэт преподавателя. Что-то говорил. А Кавех ничего не слышал. Только дыхание аль-Хайтама и собственные желания. Обманчивое ощущение, будто их подслушивают или вовсе подглядывают за ними, возникло у Кавеха мимолётно. Но что? Правильно. От аль-Хайтама ни одна его эмоция не пройдёт.       — Хотя, судя по всему, тебе бы очень даже понравилось, — с этими словами он толкнулся внутрь, совершенно не давая Кавеху шанса возразить, но вынуждая задрожать.       А тот был готов ещё раз назвать его идиотом. А потом покрыть эти слова самыми прекрасными прилагательными, которых аль-Хайтам заслуживал сполна.       Тела соприкасались со звонкими шлепками. Кавех обратился в сплошное удовольствие, схватился за плечи аль-Хайтама, откинув голову назад. Губы, снова настигшие друг друга в жарком и чувственном поцелуе, пустили по телам резкий и пронизывающий насквозь импульс. Кавех с глухим стоном приоткрыл рот, пустив в ход язык.       Слишком хорошо. Слишком приятно. Слишком… слишком. Кавех бы поступил в этот несчастный институт только для того, чтобы выковать аль-Хайтаму памятник, не упустив ни одной детали. Любое произведение искусство пропитано чувствами. А в Кавехе их хоть отбавляй. Его личное искусство, самое прекрасное, любимое и неповторимое, сейчас заставляло тонуть в удовольствии, забывая обо всём.       Пальцы аль-Хайтама путались в светлых волосах, щекотали шею. Он не переставал двигаться, вжимался в податливые губы и с упоением слушал звуки, что издавал трясущийся под ним от наслаждения Кавех. Второй почувствовал, как ловкая рука с затылка переместилась на его грудь, оттого чуть вздрогнули ресницы.       Аль-Хайтам ускорился. Кавех на мгновение оторвался от любимых губ и зачем-то задержал дыхание, чувствуя, как волной накатила вторая порция неги, омыла каждую клеточку тела. Короткий поцелуй в лоб, Кавех обвил руками шею аль-Хайтама, прижался. Голова опустела. Закружилась снова.       Аль-Хайтам. Аль-Хайтам. Аль-Хайтам.       Кавех понял, что всё закончилось, лишь тогда, когда аль-Хайтам улёгся на него, обдавая горячим дыханием шею. Уже такое непривычное опустошение внутри себя. Здравый смысл потихоньку возвращался обратно.       — …на этом, думаю, можем закончить наш вебинар. Если у вас возникли ещё какие-либо вопросы, задавайте, — послышалось из динамика.       На минуту-полторы всё затихло. Аль-Хайтам медленно поднялся на вытянутых руках, а после встал, чтобы привести их с Кавехом в порядок. Только когда на пах опустилось ещё влажное полотенце, Кавех почувствовал, насколько же он сильно разгорячился. Ещё и пропустил весь вебинар. Взгляд зацепился за отброшенный блокнот, в котором аккуратными почерком были выведены лишь даты ближайших дней открытых дверей и имена двух преподавателей. Что ж. Пропустил так пропустил, зато с пользой. Было бы у аль-Хайтама всегда такое хорошее настроение, не только во время «важных» мероприятий…       — …если вопросов больше нет, я бы хотел задать свой, — спустя какое-то время продолжил ведущий, — абитуриент под именем… — запнулся, приближаясь к экрану и пытаясь прочитать имя, — Кавех, всё у вас в порядке?       Вместо нормального ответа уже одетый аль-Хайтам взял ноутбук в руки и включил камеру, хитро улыбаясь. Что бы он сейчас ни сказал, Кавех прекрасно осознавал — конец его даже не начавшемуся поступлению. Что можно ответить на такой простой вопрос? — «Нет, извините, я занимался сексом во время вашего вещания»? Так, что ли?       — Этот молодой человек — тот, кто вам нужен, — аль-Хайтам кивнул на лежащего сзади Кавеха, что держал лицо в ладонях, пытаясь усмирить пылающие от стыда и возбуждения щёки.