Ферзеры: Нелепое Королевство

День начался поразительно радужно. Мать не гневалась (по крайней мере никаких посланий не было), Септимус не назначил никаких уроков и в целом в замке было удивительно тихо. Все готовились к отъезду старшего наследника. Осрин тоже не мог остаться в стороны. Он проснулся, умылся и отправился в большой зал, чтобы проводить Эвана в Корвусс. Все присутствующие здесь были настроены весьма благодушно, и даже Мерилин, заприметившая его раньше всех, не успела его ни в чем упрекнуть. Отбытие Эвана было воистину величайшим событием. Последний раз Арроний бывал в Корвуссе не менее трехсот лет назад. Тогда Южный лорд, - Осрин не помнил его имени. - отправился в столицу помогать Ферзерам останавливать бунт крестьян. В этот раз причины отбытия были возможно менее доблестные, но все-таки не менее величественные - бороться за руку королевы и право стать королем этого измерения. Разве можно рассматривать это действие как ничто иное, как благородный и смелый поступок? Южане могли это интерпретировать по-разному. После смерти Вагэмела, Осрин ни раз слышал сплетни, что без смущения ходили по Вейелину. Эван был единственным из сыновей наместника, кто мог управлять. Осрину было лишь пятнадцать и до правления домом надо было дожить ещё два года, а вместе с отъездом старшего брата, простой люд стал расписывать судьбу города в самых мрачных тонах. Большинство считало, что Вейелин станет очередной колонией Ферзеров, а Арронии их новыми приспешниками. Здесь даже не допускали мысль о том, что Эвана сможет заменить Мерилин. Мать никогда не пользовалась популярностью. В глазах южан город оставался без присмотра, а отбытие Эвана на север многие рассматривали как предательство. Но он же делает это во благо нации?! - протестовал Осрин, во время очередного спарринга на мечах с Септимусом. Попробуй этой доказать доярке, которая ничего кроме вымени коровы не видела. Осрин и сам не был в восторге от всего происходящего. В день, когда умер отец, он жутко разозлился на Эвана. Брак с королевой Воронов казался отвратительной идеей, но сейчас, по происшествию времени, Осрин понял, что возможно это единственный вариант. Шанс стать королем практически в бескровном бою - выпадает нечасто и глупо было бы им не воспользоваться. Если брат выиграет, то станет первым Арронием на престоле. «Он будет править страной, а я Вейлеином. Может такой расклад и не самый плохой». Осрин горделиво подметил про себя, что размышляет как истинный и возможно мудрый стратег. По крайней мере своими размышлениями он ни с кем не делился, а потому мог полагать, что они не самые опрометчивые. В то утро он оценивающе осматривал брата. Эван выглядел подобающе старшему наследнику: золотой расшитый камзол с дорогим воротником и широким поясом, брошка Аррониев и волосы, заплетенные в небольшие косички. Он уловил взгляд на себе и повернулся к Осрину, а затем направился спокойным размеренным шагом: - Береги мать, Осрин, - он обнял его крепко, как давно не делал. - А ты, нашу страну, - он отпрянул и почуял, как растрогался. - Желаю удачи на турнире, Эван. На лице Эвана просияла долгожданная улыбка. Не скрытая, не насмешливая, не запрятанная где-то в тени его непонятных эмоций, а настоящая и искренняя. Возможно он и будет скучать по нему сильнее, чем думал изначально. - Как станешь королем, позови в гости. Эван показушно фыркнул и ударил брата в плечо. - Ауч, - Осрин всем видом постарался сделать оскорбленное лицо. Сзади подошла Мерилин. - Тебе пора отправляться, Эван. Экипаж готов. Ей было тяжелее остальных. Пропитанная любовью к старшему сыну, она провела последние дни в церкви, где молилась за его здоровье и благополучие. Осрин несколько раз задумывался, как бы она вела себя, если бы на месте Эвана был он. Каждый раз справляться со своей гордыней и запрятывать ее в самую дальнюю часть разума было не просто. В этот раз это казалось еще сложнее. Мерилин не находила себе места, что раззадоривало Осрина ещё сильнее. Всю спесь он выбивал на тренировках с Септимусом, но вот настал день отъезда и в тайне он надеялся, что теперь все должно было быть по-другому. Эван простился со всеми магистрами и советниками отца и направился к выходу. Леон пошёл за ним следом. Советник отца всегда был преданным другом семьи, но иногда Осрин улавливал себя на мысли, что не доверяет этому человеку. Было в нем что-то потаённое, о чем никто даже не мог предположить. Брат и советник уселись в экипаж и выехали из замка. Эту прелестную картину мало что могло испортить, но вдруг в карету полетел гнилой овощ. С высоты ворот, Осрин не смог разглядеть кто это сделал, зато отчётливо расслышал, что кричали люди: - Предатель! - Вали к своей шлюхе, - присоединился второй голос. - На кого вы нас оставили? Вскоре голоса смешались в одну непонятную какофонию и различать отдельные слова было невозможно. Стражи поспешно закрыли ворота в замок. Мерилин не могла пошевелиться, и лишь по ее непроницаемому лицу скатилась одинокая слеза. - Ваше Сиятельство, лучше вернуться в замок, - окликнул ее магистр Кроил из-за спины. - Да, конечно. Они вернулись в гостиную и вскоре разошлись по своим делам. Мать не разговаривала с Осрином несколько дней, а на четвёртый день после отъезда сделалась удивительно нежной. Все расспрашивала, как он себя чувствует и какие у него планы на день. Они сидели за обеденным столом и вкушали обеденную трапезу. Осрин посмотрел на своё изысканное блюдо и отчего-то забормотал вслух: - Жаль, что за стенами этого замка, люди вынуждены питаться как свиньи. Мерилин выронила ложку и прижала руку к губам. За столом был ещё магистр Кроил. Он внимательно проследил за действиями герцогини, но вмешиваться не стал. - Твой брат едет в столицу, чтобы все исправить и прекратить эту волну бедности и беспорядков. -Но на это уйдут годы, мама. Неужели нет ничего, что мы можем сделать уже сейчас? - Молчи мальчишка! - она хлопнула ладонью по столу. Удар был не сильный, но Осрин вздрогнул. - Ты ничего не знаешь о политике. Эти люди там за стенами…они ненавидят нас. Они ненавидят всю эту жизнь. Больше полувека назад один идиот на троне отрезал нас от магистралей и теперь мы вынуждены доживать свои дни в этом проклятом измерении. Осрин виновато опустил голову и поводил вилкой по тарелке с овощным рагу. - Я знаю это, мама. Я просто спросил. - Я рада, что ты понимаешь, что не все так просто. Через два года этот замок станет твоим, и я хочу, чтобы ты выбросил все эти сказки из головы. Народ - это не благородная скотина. Перестань ее кормить, и она обозлиться настолько, что как ты ее потом не задабривай - эффект будет один. Она кинула салфетку и вышла из-за стола. Кроил поспешил за ней. Мерилин почти вышла из зала, но застыла на месте и обратилась к сыну, даже не разворачиваясь: - Я хочу, чтобы ты сегодня лёг спать пораньше. Завтра важный день. - Но что завтра? - Ты меня услышал? Осрин закивал, но поняв, что мать этого не видит, кротко отозвался: - Д-да. - И не мямли. Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты заикаешься. - П-простите госп-пожа. Она все-таки развернулась и неодобрительно посмотрела на сына. Осрин не выдержал напора и спрятал взгляд. Она хмыкнула, как бы подтверждая свою разочарованность, и вышла. Кроил поплёлся за ней. Осрину было неуютно в этом большом зале. Замок в принципе растерял все тепло, что в нем когда-то хранилось, а болезнь и смерть отца забрала остатки свежего воздуха. Он поводил вилкой по остаткам блюда и вышел из-за стола. Несколько служанок тут же подбежали убирать за юным хозяином. Ещё не успело стемнеть, и Осрин решил пройтись по саду. Стояла ясная летняя ночь и взору открылось глубокое темное небо, усыпанное тысячами созвездий Элитория, среди которых величественно серебрились два диска лун. Осрин вдохнул полной грудью и развёл руками: здесь, в тени кустарников и вне замкового этикета он чувствовал себя свободным. Сзади послышались странные звуки. Он напрягся, выхватив малый кинжал, который всегда таскал с собой, развернулся и принял боевую стойку. - Покажись! Из кустов вышел Септимус. - Я тебя хорошо обучил, - наставник по-доброму улыбнулся. Осрин тут же расслабился и спрятал «оружие». - Опять мечтаешь? - отозвался мужчина. - Да нет, просто захотелось побыть наедине. — Значит мечтаешь, - подразнил он Осрина. Лорд улыбнулся и притворно закатил глаза. Ему нравилось, что он мог оставаться с Септимусом предельно честным. В отличие от разговоров с Мерилин, при наставнике, он мог не стараться показывать лучшую версию себя. Как думаешь, мать слишком расстроилась, когда я вышел из спальни Вагэмела? Когда он умер? Хммм, скорее нет, чем да. Мне казалось, что она была готова лопнуть от злости - Осрину самому становилось смешно. Еще бы…он напакостил перед той, кого ни в коем случае нельзя злить. Скорее от того, что ты ее не послушал. Ни от того, что не остался стоять со скорбным видом. Думаешь? Я думаю, что твоей матери плевать на этикет, когда дело касается вашей семьи. Здесь уже все к этому привыкли. Ты оскалил зубки, и она поняла, что перед ней больше не маленький мальчик, а настоящий воин, будущий защитник. Осрину неожиданно стало приятно. Из всей кучи неприятностей Септимус сумел найти добрые слова, чтобы поддержать его. Скучать по отцу не хотелось, скорби и грусти не было, но внутри все равно ссадило. Что-то переменилось, а страшная неизвестность пугала похлеще любого маминого крика. Это было очень странно…и в то же время интригующе. Она ведь тебе уже сказала, чтобы ты лег пораньше? Зачем это? Септимус не без удивления посмотрел на своего ученика и помедлил с ответом. А потом внезапно рассмеялся: - Завтра новая программа тренировок. Она хочет, чтобы ты был готов. - Опять новая?! - Осрин плюхнулся на траву и раскинул руки в стороны. Септимус лёг рядом. Они созерцали бескрайнее небо. - Интересно, только даркарийцам так повезло или в других измерениях такие же красивые звёзды? - Мечтатель, - лениво отозвался Септимус. Осрин медленно, но уверенно кивнул, даже не собираясь спорить. Его радовало, что наставник не глушит в нем детскую наивность. - Как думаешь, Эван выиграет турнир? - Если нет, то твоя мать лично приедет в столицу и сдерет шкуру с того, кто не позволил ему сделать это. Оба захохотали. Прекрасно было рассуждать о таких серьезных делах здесь, на Юге, в безопасности от столичных коршунов и лордов. Осрин по настоящему полюбил это состояние благодати, которое успело зародиться в его небольшом мирке. Оттого было страшно, что с каждым днем оно казалось все более хрупким. Как думаешь, что будет с нами здесь? В городе нарастает паника. Септимус ответил ни сразу, и Осрин успел ответить про себя: «Видимо ничего хорошего». Волнения могут успокоить. Но народу все равно нужно решение. От кого? Мне же еще нет семнадцати Им все равно, Осрин, - Септимус зевнул и тут же откашлялся. - неважно ты, или твоя мать. Южане как овцы, им нужен свой пастух. До болезни им был твой отец. Сейчас все хлипко. - он направил руки к небу, как будто стараясь очертить незримую карту. - Все не так просто. Магистрали обрезаны, воронья хворь повсюду, наследник убит…еще эти скуллумы. Да уж, не хотел бы я быть твоим братом. Сейчас на Эване лежит очень большая ответственность. Я знаю… - Осрин не врал. Пожалуй сегодня он окончательно убедился в том, что Эван поехал совершать благое дело…опасное, но от того не менее значимое. - Ведь, если он не победит, то… Так давай лучше поговорим о программе тренировок, - перебил наставник. Осрин громко цокнул. Септимус издал одобрительный смешок Они пролежали еще какое-то время, разбавляя привычную болтовню нелепыми шутками, когда задул прохладный ветер. Летнее тепло все никак не наступало, а поздний час навевал сон. Осрин смирился с тем, что день окончен, простился с наставником и медленно побрел в свои покои. Заснул он, как обычно быстро. Посреди ночи его разбудил шорох. - Сир Осрин. Прошу вставайте, - прозвучал вежливый голос Кроила. Юноша недовольно потёр лицо и уставился в окно, за которым ожидаемо расстилалась ночь. Казалось, что не прошло и нескольких часов, после разговора с Септимусом. - Магистр, что случилось? - Ваша мать требует вас к себе Сон сняло очень быстро. Осрин выскочил из постели, позабыв, что на нем нет одежды. - Что с ней? - Ох ничего, - сконфузился магистр. - Впрочем, она вам сама все расскажет. Я вас оставлю на пару минут. Приоденьтесь. Желательно во что-то тёплое и удобное. Магистр развернулся и посмотрел на стул в комнате. Осрин проследил за его взглядом и увидел, что там лежит дорожная форма. - Кроил, что происходит? - Я буду ждать вас в коридоре. Магистр поспешно вышел, не дав задать дополнительных вопросов. Осрин сонно потянулся и поспешно натянул одежду. Камзол был серого цвета и без отличительных знаков Аррониев. Он видел такие на приезжих в городе. - «Хальвард вас всех подери, что тут происходит?» Кроил ждал в коридоре, как и обещал. Оглядев Осрина снизу вверх, магистр довольно кивнул. - Отлично, Ваша мать будет довольна. - Чем? Что мы заявимся к ней посреди ночи? - О, госпожа Арроний не спит. Не переживайте. Вопросов стало только больше. Осрин с трудом преодолел раздражительность и последовал за стариком. Он думал, что они идут в покои Мерилин, но вместо этого магистр свернул вниз и вышел на кухню. В столь поздний час здесь не было слуг, и даже намека на привычный гам. Они шли и Осрин слышал, как звуки их шагов отражаются в пустых котелках и пустых черпаках. В конце кухни виднелась длинная темная фигура. Мать смотрела в окно, обняв себя тощими руками с выпирающими костяшками. (Осрин всегда глазел на них неприлично долго). Кроил скрылся в темноте так же неожиданно, как и появился в его покоях. Он подошел к ней поближе и негромко откашлялся, обозначая свое присутствие. Мерилин обернулась и прошлась по сыну кошачьим взглядом. Вижу костюм в пору. Отлично. Что происходит, мать? - Осрин скрестил руки на груди. Твоё спасение, вот что происходит, Осрин. Она сделал резкий шаг к нему навстречу и принялась поправлять пояс на камзоле. Он не дергался, надеясь на продолжение разговора. Септимус ждёт тебя снаружи. Через голубой лес вы выйдите к порталу. Оттуда попадёте к Сентимелам. Томас будет вас ждать, я получила его письменное соглашение. Я и Магистр Кроил присоединимся к вам через пару дней. Ч-что? Зачем!? Зачем ты это делаешь? - запротестовал он. Мерилин недовольно фыркнула и схватила его за щеки. Прекрати истерить, Осрин. Надо быть глупцом, чтобы не понимать, что тут происходит. - она отпустила его и облокотилась на стол. - Разведка донесла мне, что в Вейелине планируется бунт. День-два и на нас нападут. Я не понимаю, зачем они это делают? Потому что кто-то должен быть виновен в их бедах, дурак! - она закрыла глаза и напряжённо вдохнула воздух. На этой холодной кухне они были одни, но Мерилин заполняла собой все пространство. - мы для них как враги, Осрин. В головах этих остолопов зародилась идея, что, свергнув нас, в их жизни наступит процветание! Никто не будет обвинять треклятых воронов, которые требуют с нас налогов и приводят наши земли в крах. Это слишком сложно для них. Мы их господа…мы их проблема. Н-но мама, разве не мы второй дом в Даркарии, после Ферзеров? Мерилин усмехнулась, не разжимая губ. - Знала я, что Септимус плох в финансах. Надо было не слушать тебя и найти нормального учителя. - она налила в кубок красную жидкость. Во мраке комнаты было сложно определить, что это, но вскоре запах сам выдал вино. - Со смертью твоего отца, мы потеряли часть дохода. - Что? Ну как так? - Как думаешь, почему меня не любят в Вейелине? Уж не знаю, кто разнёс этот слух, но в этот раз он оказался правдой. Мы не были женаты с твоим отцом. Моя фамилия все ещё Илрин. Церковь нас не соединила. Якобы слишком плохая репутация у моей семьи. - Но, вы же сыграли свадьбу? - Фикция, - фыркнула женщина. - представление для черни, чтобы она успокоилась. Но в замке завелась крыса. Может и не одна. Слухи расползлись вначале в высших кругах, а потом проникли и в город. Я бы не обращала внимания, но Вагэмел заболел. С его уходом стали расти и сплетни о том, что вы незаконные наследники. Мол я его наложница, а не жена. - Какая же чушь, мама. Мы воспитывались здесь. Мы истинные Арронии! Она отхлебнула вина и сделала короткую паузу. Осрин хотел вцепиться ей в плечи и вытрясти всю информацию, но упорно держался, сжав кулаки до белых костяшек. - Я знаю…но это не доказать голодному народу. Со смертью твоего отца многие именитые дома перестали нас поддерживать. В Кроннеле, городе к северу отсюда, завязалась первая резня. Люди графа Эрика убили наших солдат, когда те приехали за налогами. Это саботаж, Осрин. Томас Сентимел единственный, кто поддержал нас. Он был другом с твоим отцом, упокой Хальвард его душу. Осрин не знал, что ответить. Он смотрел на мать и видел, как она дрожит. Ей было ещё страшнее, чем ему. - Что будет с Эваном? - Леон позаботиться о нем, каким бы не был исход боя. С ним все будет хорошо. -А как же ты? - неуверенно продолжил Осрин. - Почему ты не можешь поехать с нами? - Остались незаконченные дела. Я ещё не успела сжечь всех писем, - она тоскливо улыбнулась - Если я покину это место, то только удостоверившись в том, что потом мы вернём своё могущество. Промаха быть не может, Осрин. Ты младший наследник, твоя жизнь куда более ценная, чем моя. - Не смей так говорить, - взревел Остин. Она молча отложила кубок и подошла поближе к сыну. Возможно любая другая мать на ее месте попыталась бы утихомирить свое дитя, неважно объятием или ласковым словом. Но Мерилин была другой. Она ударила его по щеке. - Угомони свой пыл, мальчишка. Это приказ, а тебе ещё нет семнадцати, чтобы возражать мне. - через секунду она сдалась и все же крепко обняла сына. Резкая смена настроения была присуща ее натуре. - Септимус знает дорогу. Неделя в пути, и вы будете в безопасности. Вас встретят люди Томаса. - она ослабила хватку и посмотрела в заплаканные глаза сына. - Береги себя, мой мальчик. Будь сильным и помни, что доблесть ничто без здравого смысла. Осрин дал волю нахлынувшим чувствам: тихие слезы скатились по разгоряченным щекам. Втайне он надеялся, что Мерилин подарит еще одно объятие или скажет чуть больше, чем одно короткое напутствие, но она не смогла, продолжая беспомощно наблюдать за тем, как рушатся остатки некогда крепкой и любимой ей семьи. - Септимус ждёт в конюшне, - издался голос магистра. Кроил вручил ему рюкзак с провизией и спальными мешками. «Так вот куда он делся». - У Септимуса остатки всего необходимого, - добавила Мерилин. – Ступайте, вы должны покинуть Вейелин до конца ночи. Осрину потребовалась ещё несколько секунд, чтобы прийти в себя. Никто его не торопил, но по испытывающему взгляду матери, он понимал, что скоро она сменит милость на новую порцию гнева, а это не то, что нужно им обоим перед разлукой. В том, что она будет долгой, Осрин почти не сомневался. Наконец, он принял рюкзак из рук магистра и уверенно кивнул. - Увидимся очень скоро, Осрин, - прошептала Мерилин. Осрин постарался выдавить улыбку, но не смог. Ему хотелось схватить ее за руку и утащить за собой, хоть эта идея и казалась до безумия глупой. Кроил настойчиво направлял его к выходу, и вскоре фигура Мерилин растворилась в ночной мгле. Они спустились ещё на один этаж и оказались в конюшне. Септимус ждал там, вместе с оседланными конями и частью своей провизии. Увидев Осрина, наставник заметно повеселел и решил действовать на опережение: - Я расскажу тебе все, как только мы окажемся в безопасности. Осрин недовольно кивнул. Не на такой ответ он рассчитывал, но видимо этой ночью его лишили права голоса по всем пунктам. Они распрощались с магистром и устремились к выходу. Осрин не задерживал взгляд на Кроиле; не хотел лишний раз вгонять себя в тоску. Старик всегда относился к нему по-доброму. Всадники беспрепятственно покинули замок и вырвались в город. Выехать из Вейелина было довольно просто, а вот остаться незамеченными гораздо сложнее. Когда город находится посредине пустого поля, ты должен быть либо быстрым, либо прозрачным, чтобы не попасться на глаза гарнизону и ускакать от их стрел, когда тебя заметят. Септимус знал это и спланировал все заранее: они пересекли городскую стену в момент смены караула. - У нас есть восемь минут. Гони коня, что есть сил, - прошептал ему наставник, когда они подъехали к воротам. Стражи открыли проход, чтобы впустить тех, кто дежурил снаружи. У них был лишь миг, когда врата для охраны остались без присмотра. Септимус кинул камешек в соседнюю стену, и двое из трёх солдат пошли проверить шум. Третий остался сторожить дверь, но при виде Септимуса и Осрина отошёл в сторону. - Спасибо, Витий, - добродушно отозвался наставник. Мужчина как-то странно дёрнул усами и показал несколько знаков. Осрин вспомнил, что это немой друг Септимуса. Когда-то наставник рассказывал ему о нем. Они быстро распрощались и покинули город. Осрин бесконтрольно бил поводьями, подгоняя коня. Септимус скакал впереди и указывал дорогу. Всадники пересекли большую часть поля, когда впереди замелькали три новых фигуры. Септимус натянул поводья и лошадь перешла с иноходи на шаг. - Кто это? «Внешняя охрана?» —спросил Осрин как можно тише. Ему потребовалось чуть больше времени, чтобы замедлить своего коня. - Сомневаюсь, - пробурчал Септимус. Они медленно вели лошадей в сторону фигур, когда он неожиданно охнул: - Проклятие! Люди Эрика. - Что? Как ты понял? - Топхельмы. У наших шлем другой формы. Осрин пригляделся и увидел, что шлемы у приближающихся мужчин действительно были слишком большие, с плоским верхом. Он никогда не видел таких в городе. - Каков план, стратег? - Бежать глупо. Встретимся, поговорим с ними. - О да, в этом ты мастер, - сказал Осрин, не убирая взгляда от рыцарей. Септимус пропустил укол мимо ушей. Он натянул поводья потуже, и лошадь почти полностью остановилась. Рыцари оказались прямо напротив. - Кто такие? - крикнул один из них. Голос был слишком молодой. - Путники. Осрин утвердительно кивнул, подтверждая слова наставника. - Покажите документы на выезд из города, - крикнул второй. Голос этого был более дерзок. - Мальчики, какие документы? Нас даже внутрь не пустили. Сказали приходить утром. Едем в лес, переночевать. - Какие мы тебе мальчики?! - буркнул тот, что с молодым голосом. Осрин подавил нервный смешок. Наступило напряжённое молчание. Он вглядывался в серые шлемы, пытаясь разглядеть лица противников сквозь тонкие прорези для глаз. Ничего, кроме темных пятен. - Красивый конь, - сказал третий страж. - Таких видел только на Юге. - Ну так мы на Юге. — Вот только у путников таких нет. С золотыми арронийскими поводьями. Осрин почувствовал, как стиснулась челюсть наставника. Такая маленькая деталь, и все же не упущенная от зорких глаз. Септимус глянул на Осрина и сделал удивленное лицо. -Эти? Арронийские? Ваши слова, да пусть Хальвард услышит. Простые поводья. - Позолоченные, - добавил первый страж. Осрин не видел его лица, но готов был поклясться, что тот ухмыляется. - Кажется твой напарник брешет, «путник». - Это люди красного коня. Взять их! Все разом оголили мечи. Кроме Осрина. Он забегал глазами по Септимусу, пытаясь отыскать ответ, что делать. - Пропустите нас, - крикнул наставник. Стражи не слушали и накинулись на противника, как единый слаженный организм. К Осрину подбежал тот, кто отдал приказ. Не зная, что предпринимать, он не нашел ничего лучше, как натянуть поводья, заставив коня встать на дыбы. Арронийские лошади были выше и крупнее всех скотин королевства и при правильной управлении их размер внушал страх. Приём сработал и в этот раз. Лошадь стража попятилась назад и скинула хозяина с седла. - Уходи! - выкрикнул Септимус. - Что? Я не оставлю тебя. Наставник отражал удары сразу двух мечей. Лязг металла разносился по полю. - В лес, Осрин! - крикнул он раздраженно. Осрин заколебался на пару секунд, но спорить не стал. В голове вспомнилось напутствие матери. - «Доблесть ничто, без здравого смысла» Хлыстнув поводьями, он направил коня вглубь леса и поскакал так быстро, как мог. В голове не было ни единой мысли и замедлить лошадь пришлось только тогда, когда звуки битвы растворились за спиной. Осрин осмелился развернуть коня и пристально всмотрелся в темный лес. Хрустнула ветка. Юноша напрягся. Рука непроизвольно легла на тонкий кинжал. У него был и меч, но сейчас маленький нож казался сподручнее. - Покажись! Из-за дерева вышел третий страж. Осрин ощутил, как по спине пробежал холодок, ведь именно этот из всех троих казался ему самым опасным. - Нападай! Солдат усмехнулся и полоснул меч воздухом. Лорд осторожно выдохнул и постарался очистить разум. В бой не стоит вступать, если ты гоним страхом. Он крепче схватился за рукоять и прикинул, как будет отбиваться от ударов меча. Страж казался мощнее и опытнее. Прошла одна долгая секунда, но бой так и начался. Он закончился. Мужчина закашлялся и схватился за грудь, выронив оружие из рук. Осрин не спускал с него глаз, пока тот не выпал из седла и не показал спину, пронзенную насквозь стрелой. Лорд испуганно охнул и лихорадочно стал озираться по сторонам, в поисках своего спасителя. Или будущего убийцы. Послышался новый стук копыт и на дорогу выбежал новый всадник. В свете луны Осрин признал Септимуса. Его меч был испачкан в крови, а сам он тяжело дышал. Может те стражи действительно были лишь неопытными мальчишками, не особо старше Осрина, но их было вдвое больше. Септимус всегда умело скрывал свой возраст, был хорошо сложен, а время жалело его, оставив на лбу едва заметный след морщин. И все же он уже не был молод. Оттого новые бои не давались так легко, как раньше. - Септимус! – окликнул его Осрин. Наставник заметал глазами и, увидев юношу, успокоился. - Все в порядке? Где третий? Осрин указал на труп солдата. -Стрела не твоя? Септимус опять посуровел и заслонил его рукой. - Здесь кто-то еще, - прошептал он. – Нужно уходить. Лорд кивнул и направил лошадь в дремучую и непроглядную даль с синими деревьями. Септимус последовал его примеру, и они тронулись. На несколько секунд в сердце затаилась надежда, что они сбегут без происшествий, но она тут же быстро потухла. Резкий звук стрелы прорезал пространство перед носом. Осрин отшатнулся. Стрела попала в дерево напротив; с ее наконечника слезала красная ткань. - Скуллумы! Скорее, уходим. Осрин уже и сам догадался. Хлопнув поводьями и стараясь не оглядываться на преследовавшие их тени, он рванул вперед. Граница голубого леса охранялась повстанцам и видимо сегодня ночью они зашли на их территорию. В ночи все дороги казались одинаковыми. Родители никогда не пускали его в эту часть леса, опасаясь за жизнь наследника, и до сегодняшнего дня это решение казалось здравым. Однако будучи на волосок от смерти, Осрин понял каким сильным было это упущение. Эти тропы были ему незнакомы и могли вести куду угодно: к обрыву, трясине или на открытую местность. Тени скуллумов мелькали между деревьями и вдруг ногу пронзила резкая боль. Он кинул быстрый взгляд и увидел, что из лодыжки торчит красный дротик. Пульсирующая боль раздалась в месте укола, но уже через секунду прошлась по всей ноге. Голова стала ватной, и Осрин собрал все силы, чтобы не выпасть из седла. Боковым зрением он заметил, что Септимус тоже замедлил бег. Вскоре они остановили коней и переглянулись: - Что это? – спросил Осрин. Дышать становилось тяжело. - Ску-куллумы. Они от-отравили нас. - Голос вырывался с остатками воздуха из его груди. Наставник почти провалился в сон. Осрин напряг взгляд и увидел, что из ноги мужчины торчит два таких же дротика. - Надо вы-вырвать. Он наклонился, чтобы достать снаряд, но голова запульсировала как в тисках, мешая сосредоточиться. На плечи резко упала тяжесть, и Осрин перестал чувствовать тело. Когда ноги и бедра уже стали чужими, недуг решил не останавливаться и, словно змея пополз вверх, пока не застрял рвотным комом у кадыка. Пульсация в голове переросла в невыносимую боль, лишив остатков равновесия, и он выпал из седла. Возможно, Септимус что-то кричал, возможно это были скуллумы, но уже через секунду весь мир поблек.