HEADCANNONS, THE STORY OF KNY WITH Y/N

Пробуждение твоё вышло мягко говоря…необычным. Ты подорвалась с футона от резкой режущей боли почти что по всему телу. Нанесенные ночью увечья ныли, болезненные ощущения как рукой снимали сонливость. Разлепив глаза, девушка осознала, что находится не у себя в поместье и даже не в доме Бабочки. Пустые стены внушали неописуемое желание сбежать. – *Где я?* – эта мысль прозвучала в голове самым что ни на есть напуганным голосом, какой только может быть. Т/и, будто маленький ребёнок, потерявший руку матери в толпе прочих взрослых, озиралась по сторонам, оглядывая незнакомое помещение. В голове пчелиным ульем роились тысячи невнятных и непохожих друг на друга догадок, и твоё сознание пыталось ухватиться хотя бы за одну. Умерла и попала в рай? Но разве в раю можно ощутить боль? Это всё сон, а боль – предсмертные агонии? Ещё лучше. Память подводила: Т/ф, хоть убей, не помнила, каким образом оказалась в новом для себя месте. Наглухо отпечатался в памяти акт насилия и распятия меж деревьев, а дальше всё как в тумане. Единственное, что она помнила – было холодно, пусть стояла теплая летняя ночь. Однако сейчас киното здесь, лежит на футоне под теплым одеялом с грелкой. Раны её перевязаны, она в чистой и опрятной одежде. Вымытая и сухая. И впрямь похоже на сон. – Это всё сон…Странный сон…И если ещё раз открыть глаза… – пробормотала себе под нос ты и упала лицом в макура. Как в детстве, когда во сне будущая мечница не вовремя, по-настоящему открыла глаза и осознала, что находится не на поляне, усеянной цветами, а в своей постели. Девушка зажмурилась что есть сил, шепча «Проснись, проснись, проснись…», и резко распахнула глаза, окидывая комнату полным надежды взглядом. Не помогло. Ты всё ещё тут. Футон, одеяло, грелка. Перевязанные раны, теплая и сухая одежда. Незнакомые стены давили своей белизной, пол казался нарочито холодным. – Сраное лимбо… – ты, похоже, начинала сходить с ума, боясь пошевелиться и выйти из комнаты. Безотказная интуиция и крупица логики подсказывали, что при выходе отсюда тебя ждёт всё такое же незнакомое пространство, но ещё больших размеров. Т/и стала прислушиваться, стараясь вычленить из общей тишины малейшие отблески громких звуков. Где-то далеко гремела посуда и журчала вода. В комнате пахло приятно, кто-то оставил палочки с успокаивающими эфирными маслами. Принюхавшись, ты пораскинула мозгами и решила, что стены не так уж настораживают своей белизной, а пол не настолько холодный. Откинув одеяло, Т/ф поёжилась и встала с футона. Босыми ногами прошагав к дверному проёму, она прижалась ухом к хлипкой стене, вслушиваясь в возню в коридоре. Послышались мужской и женский голоса, что звучали всё ближе. Девушка отскочила от сёдзи, поняв, что чужие шаги раздаются всего в двух метрах от комнаты. Завалившись раненым боком на футон, Т/и натянула одеяло до ушей, закрывая глаза и принимая расслабленную гримасу. Пришлось сцепить зубы и глотать болезненное шипение, ведь рана отозвалась новой порцией режущей боли. Будто снова топором шандарахнули. Из под пушистых ресниц ты наблюдала за обстановкой. Опять как в детстве, когда родители с кучкой слуг под локтем тихонько вносили подарок в спальню утром твоего дня рождения. Ты тогда подрывалась очень рано, переполняемая волнением перед праздником. Как же много времени прошло с тех счастливых дней. Теперь в свой день рождения Т/и больше не просыпается ни свет ни заря, не хихикает в подушку и не ходит на цыпочках по дому, лишь бы никто не заметил. Распахнулись сёдзи, в комнату вошло двое людей. Знакомые мужской и женский голос так и остались в дверях. — Это та самая? Её основатель принёс на руках? – женщина недоверчиво оглядывала тебя цепким взглядом. — Да. Прямо посреди ночи, – подтвердил мужской голос. — Она уже просыпалась? – женский голос стал громче. — Даже если и так, она не покидала покоев, – собеседники вошли в комнату, подходя к футону, – Милостивый основатель велел уважительно и бережно обходиться с ней. Женщина наклонилась и приподняла твою голову за подбородок, желая разглядеть шрам на шее. Ты дернула носом, делая вид, что приходишь в себя. — Доброе утро, госпожа, – темноволосая женщина кивнула головой, имитируя поклон, и продолжила осматривать тебя. – А… – Т/и хотела было задать вопрос, но её услужливо перебили. — Не пугайтесь, госпожа! Вы в храме вечного рая. Наш милостивый господин принёс вас бездыханной и со страшными увечьями, – на одном дыхании выдал немолодой мужчина, подходя ближе и садясь на колени. – Вот оно как…Ваш господин и впрямь очень милостив, – ты потерла глаза, имитируя сонливость, и приулыбнулась. Оглядев женщину без призмы опущенных ресниц, девушка заметила на ней белый фартук. Врачиха значит. — Хорошо, что вы уже в этом убедились. Господин велел следить за вашим здоровьем. Вы голодны? – – Пожалуй да, – вбросила девушка, ощущая жгучую пустоту в желудке. — Госпоже нужно употреблять в пищу больше белков, чтобы раны быстрее затянулись. Рекомендую рыбу, говядину, курицу и бурый рис. Также советую тофу, яйца и молоко. Есть нужно часто, но небольшими порциями, чтобы не вызвать тошноту. Отвары, которые посоветовал предыдущий врач, пить два раза в сутки. А ещё не забывайте про норму воды в день, – женщина поднялась на ноги и, отойдя от футона, вновь склонила голову, – Желаю скорейшего выздоровления, госпожа. – Спасибо, – в легком смятении поблагодарила ты, глядя вслед уходящей врачихе, – Не подскажете, могу ли я увидеть вашего господина в ближайшее время? Мне следовало бы поблагодарить его лично, – мечница обратилась к сидящему перед ней мужчине, который крикнул куда-то в коридор приготовить для госпожи бурый рис с рыбой и новый сорт матчи. — Да-да. Милостивый основатель попросил передать вам, что явится ближе к концу дня. Сейчас он отдыхает в своих покоях и не принимает ни прихожан, ни слуг, – мужчина также склонился и покинул комнату, не смея повернуться к тебе спиной, – Отдыхайте, госпожа Т/ф. Ты осеклась, услышав свою фамилию. – А..? – девушка приоткрыла рот, выпуская воздух и удрученный выдох. Весь последующий день вплоть до ночи семенящие по коридорам члены культа обхаживали тебя, как могли. В твоих, как здесь выражались, покоях обставили всё, о чем ты даже попросить не успела. Подле более широкого, нежели обычно, футона поставили невысокую тумбу с кувшином воды и чистой пиалой. Там же стояла ваза с несколькими цветами, сорванными в саду при храме. Чуть дальше был стол для приёмов пищи с парой дзабутонов. У стены разместили достаточно большое зеркало и несколько видов гребней на ещё одном столе. Около той же стены примостили катанакакэ, где по идее должен был храниться твой клинок, однако подставка пустовала. На более коротких перекладинах покоился твой кинжал, который ты спрятала в рукав, как только увидела. Теперь комната выглядела не так тускло и безжизненно, тебе стало в разы уютнее. Однако девушка держалась со всеми вежливо-холодно, настороженно следя за движением каждого входящего в комнату человека. Даже к немногим врачам, которые тряслись над её самочувствием, приглядывалась со скрытым недоверием. Это ведь всё же храм сектантов, которым покровительствует и возглавляет твой ненаглядный. Мало ли, может сами людей жрут и иногда с Доумой делятся. Завидев на подносе у служанки пиалу с матчей, ты вскинула бровь (да, она пробила потолок), услышав знакомые кислые нотки в аромате. Девчушка, принесшая еду, уже скрылась из виду. Она была повыше, и лицо её было более вытянутое. Чай принесла другая: круглолицая, лицо усыпано родинками; казалось, что она была даже слегка смуглее, чем предыдущая. Ты наскоро запихала в себя донбури, который был вроде и неплох, но могло быть и лучше: рис суховат, видимо не доварен, рыба недостаточно промаринована. Но это всё мелочи, тебя добродушно кормят, это уже хорошо. Проглотив последний кусок пресноватой рыбы, Т/и отхлебнула из пиалы, ощущая, как теплая жидкость стекает в горло. Т/ф специально не добавляла туда сахара и не спешила закусывать сладостями, чтобы не перебить вкус. – Подскажи, что это за чай? – поинтересовалась ты у служанки, неспешно попивая свой излюбленный напиток, – Никогда ещё не пробовала подобного. — Я наслышана, что милостивому основателю этот сорт подарила одна влиятельная госпожа. Многого об этом не знаю, однако он отзывался о ней крайне трепетно, – девушка по началу казалась скромной и кроткой, однако ты умела тянуть за правильные нити, дабы разболтать даже самых молчаливых. Молодая прихожанка немного помялась на месте, однако быстро оттаяла под твоим улыбчивым натиском, на деле оказавшись той ещё болтуньей. — Я слышала, что этот сорт принес Атсуши, которого основатель отправил с подарком к той госпоже в столицу. Лучше б я сходила, посмотрела бы хоть, как богато люди живут. Говорят, светло даже ночью… – девушка слегка ушла от темы, но ты её не перебивала, внимательно слушая и переваривая каждое слово, – Так вот! Атсуши говорил, что в коробке, которую велел передать милостивый основатель, было какое-то украшение. Когда он вернулся, отчитался господину и всё нахваливал ту девушку: «Писаная красавица: лицо ангельское, кожа фарфоровая, глаза глубже моря. А речь! А руки!». Наш господин так и расцвел, когда попробовал её матчу. Теперь все её тут пьем и гостям подаём. Она конечно хороша, но все прихожанки, положившие глаз на основателя, вне себя от ярости, представляете! Ходят слухи, что он в ту госпожу влюблен по уши, – хихикнула твоя собеседница и, оглянувшись на прикрытые седзи, присела на колени около гостьи. Ты приулыбнулась и похлопала забинтованной ладонью по дзабутону подле себя, чтобы та подсела поближе. Однако до тебя так и не дошло, кого она имела ввиду, когда говорила «Она конечно хороша…»: госпожу или её матчу? Про «внимательно слушала» пришлось приврать. Т/и задумалась, разглядывая пиалу в своих забинтованных ладонях, изредка кивая. Доума соврал своим прихожанам. Соврал, что чай принёс Атсуши, а не четверка белокрылых голубей и ворон во главе. Либо же это и впрямь слухи, а лидеру культа наверняка даже врать не пришлось. Хитрый черт. – Богу приписывают такие приземленные человеческие чувства, как влюбленность? – оклемавшись, Т/ф усмехнулась и откусила небольшой кусочек от принесенного десерта, – Надо же… — Своими ушами слышала! Судя по описанию, там не просто госпожа, а ещё одна богиня, – служанка приняла из твоих рук протянутую сладость и пиалу, на половину наполненную матчей, – Благодарю, госпожа. – Как же зовут эту госпожу-богиню, если не секрет? – как бы незаинтересованно спросила ты, опустив пушистые, будто крылья бабочки, ресницы. — Вроде бы Т/ф. На коробке с листьями чая была записка с фамилией. А имя…Имя могу не припомнить…Ой, как же это! Помню! Всё помню. Т/и её зовут, – круглолицая девушка хлопнула себя по лбу, – Кстати про имя. Вас в храме за глаза просто госпожой называют. Говорят «Госпоже отнести это, госпоже отнести то!». Я даже фамилии вашей услышать не успела. Не сочтите за грубость, как вас зовут, госпожа? – После тебя, – Т/и хмыкнула, мысленно отмечая, что сейчас свершится маленькая шалость. — Я Датэ. Датэ Мори. То есть Морико…Но можно просто Мори! – прихожанка легко пошла на такую безобидную сделку, – Так а вас? – Рада знакомству, Датэ Мори. Я Т/ф Т/и, – ты отставила пустую пиалу, наблюдая, как у сидящей рядом девчушки округляются глаза, – Не ожидала, что мой ответный подарок наведёт столько шуму. Я не специально, честно. Служанка обеспокоено подскочила на ноги, всплескивая руками и кланяясь в извинениях. Мечница, посмеявшись и пожав плечами, бросила ей на прощание пожелание ещё раз выпить вместе чаю. – Бедолага… – Т/и вновь хмыкнула себе под нос, обдумывая то, что ей без задней мысли рассказала Морико, и ухватилась за чайник, надеясь выпить ещё немного родного чая, однако посуда оказалась необычно легкой, – Уже пуст..? Истребительница с трудом дождалась вечера, надеясь увидеть знакомое и столь милое сердцу лицо. Ты жаждала встречи со своим спасителем, считая минуты до заката. Когда в комнату внесли свечи и новые благовония, ведь свет солнца более не освещал помещения храма, а предыдущие аромапалочки уже не излучали запаха, Т/ф стала нервно теребить ткани одежд и одеяло. Откинувшись на футон, она прикрыла глаза, фантазируя о том, как встретит Доуму. Удивительно, но немногим людям ты могла бы довериться также, как ему. Собственную жизнь ты бы доверила очень узкому кругу определенных личностей, в число которых в обязательном порядке входит вторая молодая луна. Девушка неосознанно прокручивала в голове ужасающие события минувшей ночи, морщась каждый раз, как давала о себе знать одна из перевязанных ран. Стараясь прогнать из памяти столь пугающие подробности, она повернула голову набок, жмурясь и через силу напоминая себе о своей удаче. – Я не умерла в том лесу. Я жива. Доума меня спас. Доума…А что я ему скажу? – вслух доказывая самой себе нынешнюю реальность, Т/и не обращала внимания ни на что вокруг. Даже на открывшиеся сёдзи. — Мне не показалось, мой лунный свет? Ты звала меня? – обвораживающий своей тягучей, словно мед, сладостью голос послышался из дверного проёма. Ты вскинула голову, наблюдая за незваным гостем. Незваным, но столь желанным. – Зва…Доума! – девушка, откинув одеяло и вскочив с футона, бросилась навстречу высокой фигуре с пшеничными волосами. Однако споткнулась и затормозила на половине пути, останавливаясь и выпрямляясь перед демоном. И вправду. А что ей говорить? Что делать? Как себя вести на его территории? Таких болтушек, как Морико, здесь тьма тьмущая, и все поголовно желают отдаться своему господину. Слухи о том, что основатель культа и госпожа из рода Т/ф тайно видятся по ночам расползутся крайне быстро даже из такой глуши. Стоя посреди комнаты, Т/и ощущала всю гибельность своего положения: сама подорвалась с места и побежала к нему – сама встала как вкопанная. Странно, но она даже глаз поднять на него не решалась. Как строптивая невеста в первую брачную ночь, ей богу. — Что успело случиться за время моего отсутствия? – Доума изменился в лице и прикрыл сёдзи, после чего прошагал ближе, принюхиваясь и вглядываясь в твою фигуру. Внешне всё в порядке, да и кровью не пахнет. Не так сильно, как могло бы. Интересно, если и дальше стоять под видом камыша и буравить взглядом татами, то он поймет, что ты безумно благодарна и готова повиснуть у него на шее? Может мысли прочтет? – Нет..нет, всё хорошо, даже отлично, правда, – истребительница таки нашла в себе силы заговорить и взглянула на своего спасителя исподлобья. — Вот как…Хорошо, – он смотрел на девушку около пяти секунд, после чего приулыбнулся и расслабленно выдохнул, распахивая объятия – ты ведь того и ждала. Как по сигналу, Т/и рванула вперёд и вскинула руки, обвивая ими шею молодой луны. – Спасибо…Спасибо… – всхлипывала мечница, пряча лицо в кроваво-красной водолазке культиста. Он на мгновение опустил гримасу улыбки, любовно оглядывая своего ангела и подхватывая за талию. Т/ф дернула плечами, а голос дрогнул от подступивших слёз, однако она протерла глаза рукавом и судорожно выдохнула, позволяя демону касаться своего лица и тела. Сейчас он казался намного выше и будто бы крупнее. Разница в росте раньше ощущалась значительно меньше. Худая мужская ладонь вытирала слезинки с бледных щек. Приподнимая женское тельце над полом одной лишь рукой, будто бы девушка весила как лепесток сакуры, основатель культа направился к футону. Скрестив ноги по-турецки, мужчина посадил тебя на свои колени. Когтистый палец аккуратно отодвинул ткань одежды на бедре. Доума изучал наложенные на твоё истерзанное тело бинты, проверяя, все ли раны скрыты. — Буду честен, я успел напугать самого себя, пока терзал свой разум мыслями о тебе весь этот день. Боялся, что твой организм не справится с такими увечьями. Ты потеряла много крови, – ворковал над твоим ухом демон, вновь прикрывая округлые формы одеждой и укрывая хрупкие плечи теплым одеялом, – Что за кощунство… – Кощунство? О чем ты? – девушка подала голос, послушно сидя на коленях воздыхателя. — О том, моя дивная маречи, что твоя кровь для любого демона слаще меда. Знаешь, сколько всего вас, малышей-истребителей, с такой группой крови? – демон подпер щеку рукой, наматывая один твой локон на палец. – Знаю только, что у нас одна группа крови со столпом ветра, – ты особо не задумывалась над ответом, глядя на свои забинтованные ладони. Боялась моргнуть и увидеть их вновь окровавленными. — Именно. Вас всего двое. Двое на сотни или даже тысячи людей, – Доума намотал прядь почти до корня и легко отпустил, – А это недалекое насекомое мало того, что навредило тебе, что уже великий грех, так он ещё и пролил этот бесценный нектар за зря. Молодая луна фыркнул и закатил глаза. Ты слегка заёрзала, похрустывая суставами пальцев. В голове вертелась мысль, которую никак не выходило правильно сформулировать. Живы ли те несчастные, ради которых Т/и так старалась выбраться, за кем так и не смогла прийти и защитить? Или их жизни – плата за её спасение? Что он с ними сделал? Ведь сердце юной госпожи было отдано самому непредсказуемому демону из всех. За лукавой улыбкой могло скрываться всё, что угодно. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, – Доума выдохнул и вернул взгляд своих бездонных глаз к ангельскому лицу, уложив ладонь на твою талию. Тебе начинало казаться, что он читает твои мысли. Или там на лбу всё написано? Т/ф с надеждой глянула на вторую молодую луну, ожидая того, что он скажет. — Ты хочешь спросить, что стало с семьей того дурачка, который тебя распял, – выдал блондин и, кажется, собрался с мыслями, – Они живы. Я их не трогал. Он пожал плечами, а уголки тонких мужских губ поползли вверх, когда твои глаза заблестели, в то время как лицо слегка вытянулось в изумлении. Из груди вырвался расслабленный выдох. — Мне не принесли бы удовлетворения новые смерти, пока ты в опасности, – демон погладил твою спину, рука его поползла к плечам, – Кажется, я даже не был голоден. А ведь демоны, как гиены, голодны всегда. Ты поняла, к чему он клонит, однако дар речи отнялся сам собой. Не получалось сообразить: правду говорит её спаситель или открыто врёт и насмехается. Может, просто завлекает сладкими речами и ослабляет бдительность? Он поставил её жизнь и благополучие выше, чем его постоянная жажда насыщения. Она была важнее перманентного голода. Наконец и сама Т/и намотала сопли на кулак, решившись на крайне необычный или даже отчаянный способ поблагодарить кого-либо. – Надеюсь, эти губы мне не врут, – собрав все свои дурные мысли в кучу, девушка выпрямилась и уложила одну руку на плечо молодой луны, готовая тут же переместить её на заднюю часть шеи. Вторая рука скользнула по лицу Доумы: хрупкая женская ладонь невесомо касалась холодной щеки. Разумеется, демон понял твои мотивы (дяде больше сотки лет, что тут не понять), а потому расположил обе свои руки между твоей спиной и талией, когтистыми пальцами пощекотав кожу где-то в районе лопаток. Выдохнув, ты прикрыла глаза и прильнула к устам названного бога. Губы демона и истребительницы слились в поцелуе. Сколь запретно, грешно, если не ложно вовсе, столь же желанно и долгожданно. Уверенное начало не гарантировало столь же уверенное продолжение и конец: по части поцелуев ты была крайне неопытна. Звёзды так сошлись. Мягкое соприкосновение губ закончилось так же по твоей инициативе. Т/и аккуратно отстранилась, не смея поднять взгляда на своего возлюбленного. Как же много для неё теперь значило это слово. — Ни за что на свете… – красноречиво начал Доума и приподнял твой подбородок, заставляя смотреть прямо в манящие своей глубиной и переливамм глаза, – Я не солгу своему ангелу. Новый поцелуй. Демон вновь читал женские мысли, делая то, на что его любимица не решалась. Отсутствие опыта наоборот подстёгивало, девушка прижалась к воздыхателю и, вслепую найдя его когтистую ладонь, сплела их пальцы. Свободной от твоих легких прикосновений рукой демон сминал одежду на спине, едва не разрывая её длинными ногтями. Склонив голову набок, он углубил поцелуй, легко раскрывая твои уста. Теплый язык скользнул внутрь, сбивая с толку. Ты пискнула от неожиданности, однако писк больше походил на стон. Пальцы молодой луны крепче сжали твою ладонь. В женские руки не раз попадались любовные романы, полные подобной розовой и в цветочек ерунды, но подробных пособий по поцелуям там, разумеется, не было, потому Т/и даже спустя десятки книг оставалась, грубо говоря, чайником. По правде говоря, любовными книги звались лишь из-за лиричных слов героев: каждую страницу они пели друг другу серенады, полные признаний в чувствах, однако до поцелуев дело никак не доходило. Доума быстро пришел к выводам о твоей невинности в этом вопросе, потому продолжал исполнять ведущую роль, сминая твои розоватые губы. Обстановка вскружила девичью голову, ты расслабилась в адски горячих объятиях, ощущая отсутствие воздуха в легких. Демон, как ни в чем ни бывало, жадно впивался в чужие уста, не дыша и не дергаясь. Конечно, он может спокойно прожить без дыхания, как и без рук, ног и прочего, но ты-то человек. Т/и жалобно замычала, молясь, что воздыхатель вновь поймет её без слов. Доума, приоткрыв глаза, дернул бровью и усмехнулся к припухшие губы, отпуская ткани твоей одежды и размыкая поцелуй. Ты глубоко вздохнула и обмякла, откидывая голову назад и втягивая много воздуха. В ровном положении тебя удерживала только сильная рука молодой луны, который наклонился вперёд, утыкаясь острым носом в бледную шею. Запустив пальцы в пшеничные волосы, ты приобнимала своего спасителя за шею, стараясь восстановить дыхание. Тот оставлял легкие, влажные поцелуи в районе шеи и ключиц, как бы невзначай приспуская с хрупких плеч кимоно. – Подожди… – Т/ф чуть надавила на затылок воздыхателя, боясь, что он перейдет к более серьезным действиям. Сдержать подобный напор она бы не сумела. Демон в ответ лишь рассмеялся, выпрямляясь и натягивая одежду тебе аж до горла. Неряшливо, по-отцовски, он отряхивал тебя и любовался своим ангелом. Ангел в ответ едва сдерживал зевок. Расслабленный ласками разум клонило в сон.